Чтение онлайн

— Молодец, зампоспирт! — в экстазе заорал Ермаков в шлемофон. — Дави их, Калян, чтоб чертям тошно стало!..

Навалившись на рычаги всей тяжестью своего мускулистого пролетарского тела, водитель бросил разогнавшуюся до почти космических скоростей машину на сгрудившиеся у обочины спиртовозы, подмял их под колеса, разнося в щепы.

— Так их, так! — орал Чопик, приходя в неистовство. — Видишь, из хаты пулемет бьет — дави гада! Как собаку, дави!..

Втопив педаль газа до упора в пол, Калян врезался в импровизированный вражеский дот. Проскочил его насквозь, пробив стены и, проутюжив притаившийся за домом на огороде минометный расчет, не снижая скорости, понесся дальше.

— Давай, давай! — орал Чопик вне себя от восторга, глядя на разбегающихся в ужасе от летящего на них стального чудовища федератов и гайдамаков. — Саня, причеши их, причеши как следует!..

Но Санек уже и сам, без всякой команды строчил из своего ржавого дегтяря, без разбора поливая свинцом направо и налево все, что движется.

Тут же соскочившие на землю десантники, забросав гранатами бегущую в ужасе «пяхоту», с неистовством громили кувалдами и ломами уцелевшие еще в этом огненном аду танки; разрывали гусеницы, отгрызали антенны, расплющивали стволы и заклинивали орудийные башни… А грозная бульдозерно-танковая лавина неумолимо ползла вперед.

Сплющив еще несколько забитых доверху тухлым хохляцким салом вагонов, доблестный БТ подлетел к центральному входу в здание вокзала. Впереди, завалившись набок всей своей многотонной тяжестью, дымил неживой чадной копотью знакомый перегаровский танк. Танкисты в спешке вытаскивали из горящей перевернутой взрывом мощного фугаса машины раненого, без сознания, перемазанного кровью и мазутом зампоспирта с пробитой осколком плоской фляжкой в руке!

— Командир! — крикнул снизу мехвод охрипшим голосом. — Тормознем, поможем?

Ермаков не успел ответить: впереди, вдоль горящего на путях состава, несся ему навстречу, сметая все на своем пути, выскочивший откуда-то из-за красневшего вдалеке старого полуразрушенного здания железнодорожного депо вражеский танк.

— Коля, жми! — скомандовал он решительно. — Жирик, снаряд!

Дрожащими руками Жирабас подал снаряд. Быстрым заученным движением командир дослал его в казенник и, сверив прицел, дернул за шнур. Мощный взрыв потряс всю машину сверху донизу, на мгновение оглушив и ослепив вставший на уши в буквальном смысле слова экипаж.

— Что за черт?! — удивился первым пришедший в себя командир, потирая вскочившую на лбу от удара о броню шишку и тщетно пытаясь открыть заклиненный взрывом затвор. — Что такое?..

— Чопа! Пушку разорвало! — испуганно взвизгнул очухавшийся Санек.

— Как разорвало? — не понял Чопик. — Куда?

— Розочкой, розочкой!.. — пояснил ординарец и затараторил, хлюпая разбитым в кровь носом: — Что делать, Чопа? Что делать? Писец всему!..

— Заткнись на хрен! — оборвал Ермаков его жалкие всхлипывания. — Ща посмотрим!..

Но посмотреть он уже ничего не успел. Воспользовавшиеся заминкой вражеские танкисты на ходу выстрелили по мчавшейся им навстречу изуродованной взрывом машине.

Заметив вырвавшийся из жерла нацеленной на него танковой пушки длинный язык пламени, Чопик машинально пригнул голову и зажмурился. В то же мгновение тяжелый снаряд с жутким грохотом ударил в погон башни и, оторвав ее, с огромной силой отбросил далеко назад.

— Калян, вперед! Жми! Дави его, урода! — заорал что было мочи ослепший и оглохший, не на шутку испуганный краском. Голова у него шла кругом, в ушах звенело, из носа тонкими струйками текла кровь. Плохо соображая, что делает, он приник к рации и схватил микрофон.

— Внимание, внимание! — понеслись в эфир взволнованные, полные решимости слова. — Всем, кто меня слышит. Говорит командир БТ-7 «Стремительный»! Мы подбиты, машина горит, впереди танк противника. Иду на таран! Прощайте, товарищи! Это конец! Да здравствует всемирный кирогаз! Да здравствует пьяное братство всех спивающихся!.. Пользуясь случаем, хочу передать привет…

Вражеский танк был уже в нескольких десятках метров от изуродованного до неузнаваемости «Стремительного». Уже можно было разглядеть широкие белые полосы у него на броне, медного, горящего на солнце огнем двуглавого стервятника на передней бронеплите, бледное, испуганное лицо вражеского механика-водителя, трясущимися руками сжимающего рычаги управления…

— Давай жми! — упавшим голосом не сказал, а почти прошептал Чопик и тихонько зажмурился во второй раз.

Новый, еще более мощный удар потряс израненную машину, подбросил ее куда-то вверх, мотнул в сторону. Раздался дикий скрежет рвущегося металла, чей-то истерический, отчаянный вопль и отборные матерные ругательства, мотор чихнул несколько раз и заглох. Падая на землю, Ермаков открыл глаза: разбитый, обезглавленный взрывом БТ неподвижно застыл, съехав набок с раздавленного им, превратившегося в груду покореженного железа еще минуту назад такого грозного Т-90.

Из уцелевшего корпуса «Стремительного» поспешно выбирались очумелые, с шальными глазами Санек и Жирабас. Калян вытаскивал из моторного отсека заваленного ящиками с водкой и консервами Сергея.

Сзади, беспорядочно паля по сторонам из всех стволов, уже бежали к ним на выручку пьяные, орущие что-то громогласное морячки. А от горящего здания депо, стреляя на ходу и чадя густым солярным дымом, медленно ползли уцелевшие на загнанных в дальние тупики составах вражеские стальные чудовища.

Чьи-то сильные руки осторожно подняли командира с земли, поставили на ноги. Оглянувшись, он увидел перед собой радостно-возбужденное измазанное сажей лицо Федора Шилова:

— Ну че, жив курилка?! — Тяжелая жилистая рука матроса с силой опустилась на плечо контуженного, с трудом удержавшегося от падения краскомспирта, заставив его пошатнуться. — Ну, ты, блин, даешь! Это ж полный беспредел! Полное торжество духа над мертвой материей! Этак скоро мы и без героев, и без танков останемся! Давай, браток, последнее усилие! Наша 2-я бригада на подходе. Сейчас у бабки на базаре самогон брали, сказала. Нам бы полчасика продержаться, а там и помощь поспеет!

— Эти последние! — кивнул Чопик в сторону приближающихся чужих танков. Он вынул из-за пазухи спрятанную на груди свою бескозырку, надел ее набекрень, бережно расправив ленточки по сторонам. — Ну, блин, держитесь сволочи! Всех уроем!..

Федор удивленно посмотрел на преобразившегося разом танкиста. Испытующе глянул прямо в самую глубину заблестевших злым, холодным блеском глаз:

— Ты, братишка, на каком флоте служил?..

— На Северном, в Североморске, торпедоносец «Желтый пятнарик», командир торпедного аппарата. — пояснил Ермаков, поднимая с земли обломок кирпича. — Саня, Калян, Жирик! Сюда!

Расторопные товарищи, вооружившись обрезками труб и кирпичами, поспешили явиться на зов командира, ведя под руки совсем обессилевшего от непрерывного вращения педалей Серегу.