Чтение онлайн

Нин Инь не любил светских приёмов и обычно даже не смотрел приглашения.

Однако раз уж слуга сам принёс это на доклад, значит, в этом было что-то особенное.

— Что за послание? — лениво спросил он.

Нин Инь не обернулся, а голос его звучал лениво и безразлично.

Слуга почтительно доложил:

— Всего одна фраза: «Пусть всё сбудется по воле твоей, пусть каждый год будет спокоен».

Нин Инь равнодушно покрутил травинку в пальцах.

— Дай-ка сюда.

Слуга поднёс ему письмо вместе с фонарём для желаний. Почерк на бумаге был изящный, очень знакомый. Лёгкие, но чёткие линии выдавали твёрдую руку, но главное — чернила ложились суховато, будто бумага не впитывала их полностью.

Не из-за пергамента. Это из-за пера. Он хорошо знал этот стиль письма.

Каждую тонкую линию, каждый нажим. Потому что когда-то сам подбирал ей кисть. Когда-то он вытащил из своих подстриженных волос пряди и отбирал одну за другой, проверяя, какая лучше держит форму.

Губы Нин Иня тронула хищная усмешка. Щёлкнув пальцами, он небрежно сложил письмо и швырнул его в сторону.

Бумага шлёпнулась на стол.

Слуга вздрогнул и, не дожидаясь приказа, поспешно удалился.

Фонарь для желаний так и остался лежать на столе, не раскрытый.

Нин Инь некоторое время смотрел на него, испытывая странное раздражение. И всё же, спустя мгновение, он потянулся и взял его в руки.

На тонкой бумаге была нарисована картина. Мальчик, склонив голову, прячется в тени цветущего дерева, словно играет в прятки с друзьями.

Рядом шли две строчки:

«Обняв голову, в тени банана слушает голоса с юга,

Скрывается там, где нет людей, под цветами».

Нин Инь прищурился.

И это всё?

С таким трудом переданное послание, и всего лишь… намёк быть осторожным с семьёй Сюэ? Если уж она хотела загладить вину, то минимум должна была расписать тысячу знаков покаянного письма. Тогда, может быть… может быть, он бы даже подумал, стоит ли быть к ней мягче в будущем.

Хотя нет. Он злопамятен и запоминает каждый долг.

Молча поднеся фонарь к свече, он поджёг его край. Огонь взметнулся, отбрасывая в его чёрных глазах то всполохи света, то тени.

Нин Инь раскрыл ладонь, позволяя фонарю медленно подняться в небо. Однако тут же налетел порыв ветра. Тонкая бумага затрепетала, дрогнула, полыхнула пламенем и в следующую секунду разлетелась в чёрный пепел. Даже каркас из бамбука сгорел дотла.

— Хороший ветер, — задумчиво произнёс он.

В его взгляде мелькнуло что-то дикое и необузданное. Он не собирался ждать. Он использует этот ветер, чтобы преподнести наследному принцу великолепный подарок.

* * *

Появление Хун Чжу многое изменило.

Отец и старший брат Юй Линси были вынуждены пересмотреть своё отношение к семье Сюэ.

Несколько ночей подряд они собирались в кабинете и обсуждали возможные шаги.

— Если семья Сюэ действительно двулична, то брак станет не союзом, а пленом для Суэй Суэй! — сердито воскликнула Юй Синьи.

Юй Хуаньчэнь выглядел напряжённым.

— Этот брак дарован Императором. Всё не так просто.

— Значит, и это невозможно, и то! — не унималась Синьи. — Так что же делать?!

Прежде чем они успели выработать план, в коридоре послышались быстрые шаги. Цин Сяо постучал в дверь и громко объявил:

— Молодой генерал, срочные вести из дворца!

Восточный дворец охватил пожар.

В час быка (около 3-5 часов ночи) огонь вспыхнул в одном из складов.

Поднявшийся северо-западный ветер раздувал пламя, и оно угрожало перекинуться на покои Императора.

Повелитель немедленно приказал Юй Хуаньчэню и евнуху Цуй Аню возглавить отряд гвардии для тушения пожара.

Однако когда они прибыли на место и начали расчистку завалов… они нашли кое-что действительно страшное.

В складских помещениях наследного принца хранились не только доспехи и оружие.

Там, среди остального имущества, обнаружили целый комплект жёлтых, расшитых золотым драконом одеяний.

Наряды для Императора.

Глава 64. Дворцовый переворот.

В Восточном дворце частично обрушился склад, густой дым заволок все вокруг.

В главном зале раздался пронзительный звук разбивающегося фарфора. Наследный принц Нин Тан дрожащими руками упал на колени, а с его виска мгновенно заструилась густая алая кровь.

Императрица только прибыла, как Император уже гневно вскрикнул:

— Посмотри, какого хорошего сына ты воспитала!

— Ваше Величество, не гневайтесь, Ваше драгоценное здоровье важнее, — поспешно ответила она.

Кровь залила глаза принца, но он не смел стереть ее рукавом. Прижавшись лбом к полу, он пополз вперед, умоляя:

— Отец, я невиновен! Кто-то пытается меня оклеветать! Прошу, разберитесь во всем справедливо!

— Наглец, ты еще смеешь оправдываться?!

Император закашлялся, а затем, ткнув в него пальцем, продолжил:

— На дне рождении твоей матери ты в присутствии всех чиновников и знатных дам позволил себе слова, выходящие за рамки дозволенного. В Восточном дворце ты не стремишься к учебе и саморазвитию, а вместо этого предаешься ночным утехам с евнухами и служанками, раздавая титулы «императорских наложниц» и «главных управляющих»! Одного этого достаточно, чтобы приговорить тебя к смерти за неподобающее поведение перед троном!

Нин Тан отпрянул, его лицо исказилось от ужаса, а попытки оправдаться застряли в горле.

После осенней охоты, когда здоровье Императора ухудшилось, принц два дня помогал разбирать доклады. Тогда он впервые почувствовал вкус верховной власти и начал тешить себя иллюзиями. Он думал, что его действия остаются незамеченными, но отец знал все до мельчайших подробностей.

Увидев, как наследник трясется от страха, Император лишь убедился в его виновности, а гнев его вспыхнул с новой силой.

— Запомни, все, что у тебя есть, — это моя милость! Я возвел тебя в сан, я же могу тебя низложить!

С этими словами он резко развернулся и вышел.

— Отец… Мать! Мать!

Нин Тан вцепился в шёлковую мантию Императрицы, словно хватался за последнюю соломинку.

Императрица отвела взгляд. Подошедшие придворные слуги по одному разжали пальцы принца.

Нин Тан, окончательно сломленный, опустил плечи.

— Господин Сюэ! Господин Сюэ!

Судорожно всхлипывая, Нин Тан повернулся к старику, стоявшему у входа с посохом.

— Я единственный законный сын! Вы поможете мне, верно?