Чтение онлайн

— Отлично, — немного сердито согласился Феликс. — Я тоже так решил.

— Решил, что не дашь мне спать с другими?

— Нет. Сам расхотел с другими спать.

— Я тебя не ограничиваю. Кто я такая? И потом, я и так тебе многим обязана. Веди тот образ жизни, к которому привык, я ничего не стану требовать.

— Начнем с того, что ты не обязана мне ничем. Но и я буду жить так, как мне нравится.

— В любом случае, нельзя загадывать наперед.

— Загадывать нельзя. Предвидеть будущее в некоторых ситуациях — представляется вполне реальным. Есть что-то в этой твоей девственности, — признался он со смешком, хотя глаза его были серьезны. — Всё же мне нравится, что между нами есть то, чего у тебя никогда не было ни с кем. И не будет, тебе ясно? Хочу, чтобы было то, что ты делишь только со мной. Мне нравится, что никто, кроме меня, не узнает, какая тихая и послушная ты можешь быть в постели. И как умеешь стонать, биться и извиваться. Этого тоже никто не узнает. Ты меня поняла?

Юна посмотрела на него, неуверенно кивнула и, потянувшись к ночнику, выключила свет.

Феликс думал, что она уже заснула, когда она вдруг позвала из темноты:

— Еремеев… ты действительно хочешь, чтобы я честно ответила о своих чувствах к тебе?

— Разумеется, хочу.

— Тогда отпусти меня обратно в общежитие на какое-то время, когда вернёмся в Лос-Анджелес. Дай мне пожить отдельно от тебя. И подумать. Без секса. Хорошо?

— Хорошо. Если ты чувствуешь, что это поможет, — помолчав, согласился Феликс. В его голосе прозвучала некоторая насмешка. — Маленькой девочке слишком понравились взрослые игры? Боишься запутаться?

— Уже запуталась. Дай мне время, и я обещаю сказать тебе, что решила. Просто ты по жизни слишком благополучный для меня. Если бы ты прожил такую жизнь, как я, — одиноким, с такой вот мамашей, без отца, и зациклился бы на чужой тётке и на собственном здоровье, — вот тогда ты бы меня понял.

Феликс с раздражением прервал:

— Родители меня любили, у меня были отношения и секс до тебя, и я дожил аж до тридцати шести. Да мы уже поняли, что моя жизнь была божественно прекрасна — в отличие от того дерьма, в котором искупалась ты. Только вопрос: как долго ты собираешься мне завидовать? Да, у меня была отличная семья. Но зато и боль при потере была соответствующей. Но я же не застреваю в прошлом, готов воспринять новый опыт. Ты не пробовала отнестись к отношениям так же? Как исследователь?

— Хочу попробовать. Пожалуйста, давай пока изымем составляющую секса из эксперимента.

— Ладно, — неохотно пошёл навстречу Феликс. — Изымем. На какое-то время. А взамен ты обещаешь подумать над перспективой выйти за меня замуж?

— Да ты что — совсем голову потерял?

— Моя голова всегда на месте. Возвращайся в своё общежитие, если это поможет. Хоть звонить-то тебе можно?

— Да, конечно, — легко разрешила Юна, совсем не уверенная, что он станет звонить ей после того, как они разъедутся.

Глава 7. Дурочка, оставленная на попечение академика Петрова

Она ошиблась: он звонил ей каждый вечер, а после студенческой сессии в конце июня сказал:

— Мне придётся на месяц уехать в канарскую обсерваторию — там проект с черенковскими телескопами. Петрову надо остаться здесь, так что этим летом отправляюсь я. Точно не хочешь, чтобы я оставил тебе ключи, и ты пожила бы у меня в мое отсутствие?

— Нет, — испугалась Юна. — Зачем мне такая ответственность за чужое жилище?

— Ты не рада возможности месяц неторопливо всё взвешивать?

— Да нет, рада, — быстро сказала девушка. — И ты за месяц вдали от меня тоже можешь пересмотреть ситуацию.

— Отлично. Тогда я сейчас заеду за тобой, и устроим прощальный секс.

Еремеев улетал в полдень; утром он растормошил ослабевшую девушку в своей постели и, целуя её, попросил:

— Возьми мои ключи. Закроешь дом — и отдай ключи Петрову. Если передумаешь, попроси у него их обратно; я его предупредил. А может, всё-таки оставишь ключи себе сразу? Представляешь, приезжаю я — а ты тут как тут: Еремеев, я прозрела и вся твоя, согласна выйти за тебя замуж, люблю — сил нет как.

— Не мечтай! Передам ключи Петрову. Ох… ужасный Петров. Из моих мозгов он утром себе кашу приготовит.

— Дома ты его вряд ли застанешь; лучше найди его по расписанию в кампусе. Я поеду на своей машине, обычно оставляю её на стоянке аэропорта. Мне ещё по дороге в УКЛА и в фонд заехать надо.

Проводив Еремеева, Юна испытала какую-то непонятную тоску — словно в жизни образовалась пустота. Теперь она ясно видела только одно: с Еремеевым ей легче, чем без него. Хотя — вдруг это просто привычка? Вооружившись мобильным телефоном, Юна почему-то обошла все аудитории, где у Еремеева были занятия в этом учебном году; она не поленилась даже посмотреть его расписание предыдущих триместров — чтобы посетить те аудитории и посмотреть на кампус его глазами. Наделав фотографий в пустых аудиториях, которые запирались на ключ лишь в конце рабочего дня поздно вечером, она спустилась к лаборатории астрофизики высоких энергий в подвал здания физики и астрономии; ей сделалось обидно, что за два месяца, которые она с Феликсом прожила, она ни разу не сообразила попросить его показать ей лабораторию. Вот к чему приводит секс! Всё вылетает из головы.

У лаборатории Юна увидела большие постеры с результатами Еремеевских исследований, выполненных в том числе в соавторстве с Петровым; сама не понимая, зачем, она нафотографировала плакаты — и столкнулась с самим VFP, который, потирая руки, воскликнул с хищным видом:

— А-а, макитра! Еремеева шакалишь? Неплохой ход — узнать получше, чем он занимается, чтобы покрепче его к себе привязать!

— Не может быть! Я надеялась, мы в кабинете встретимся, попозже! — в голос застонала Юна, зажмурившись в искреннем ужасе. — Господи, какой кошмар, этого просто не может быть, всё это мне снится. Боже, если ты есть, умоляю, убери его отсюда.

Петров рассмеялся своим знаменитым зловещим смехом.

— Деточка, никакого бога, кроме меня, тут нет. В этой лаборатории я царь и бог.

— Ну в таком случае вы — Аид, так как царите вы в подземелье, — нашлась Юна.

Аид — а по внешнему виду скорее Кощей — схватил её за рукав и, таща за собой, приговаривал:

— Я тебе помогу, не бойся: ступай скорее в нашу могучую лабораторию, познавай астрофизику!

— Нет, вы что! — отбивалась Юна. — Я просто пришла к вам отдать ключи. Тут же надпись: в лабораторию входить только в защитных очках, маске и перчатках — техника безопасности! Даже вон душ вмонтирован в стену прямо перед лабораторией!

— Этот душ — срочная помощь для глаз, макитра ты безголовая! Но не беда — мы предварительно ополоснём тебя! — с этими словами Петров включил душ, побрызгал на Юну водой и, не обращая внимания на её визги, втащил в лабораторию:

— Теперь и внутрь можно!

Юна в ужасе зажмурилась:

— Да ведь вас же уволят за нарушение техники безопасности!

Петров рассерженно дёргал её за руки, которыми она закрывала лицо:

— Открывай глаза, макитра! Да открывай, говорю же! Сейчас опасных исследований здесь не проводится, на кой хрен тебе сдались защитные очки, маска и перчатки?

Юна приоткрыла один глаз и огляделась. С виду это был обычный кабинет — со множеством бумаг и схем, на стенах — доски с формулами.

— Вот тут мы и проектируем… Развлекайся — будет чем поразить Еремеева, он моментально растает. Будешь из него верёвки вить, ещё мне спасибо скажешь! Ну-ка, дай сюда. Чем ты здесь занималась? — с этими словами Петров выхватил у зазевавшейся Юны телефон из кармана джинсов.

— Что ты тут снимала такое? Может, ты шпионка?

— Пустите — это личное! — возмутилась Юна, пытаясь отобрать у беспардонного мужика свой старенький Самсунг. — Я же у вас не отнимаю телефон.