Чтение онлайн

Петров равнодушно сунул ей в руки свой айфон и бросил:

— Ноль один ноль девять. Предоставляю неограниченный доступ.

— Ого, у вас пин-код прямо как мой день рождения.

Петров на секунду замер:

— Ты что — серьёзно родилась первого сентября? Девяносто третьего?

— Ну да. А что?

— Ничего, — роясь в ее телефоне, пробормотал он. — Это ж надо же такой дурной голове родиться в день науки и знаний.

— У вас там нет ничего «горяченького» — только тонны рабочей переписки, — Юна просительно протянула руки. — Ну не надо смотреть чужие фото, Всеволод Филиппович!

— А что — там у тебя что-то «горяченькое»? Ну не стесняйся старика — я посмотрю только то, что ты тут успела нашакалить на факультете. А ты меня пока поучи этикету, учительша хренова. О! — воскликнул он вдруг. — Зачем тебе все эти фото пустых аудиторий? Да ещё и… погоди-ка… это что — дверь Еремеевского кабинета? С разных ракурсов? Ну ты маньячка! И аудитории эти я знаю. Вот что ты шакалила, макитра! И зачем?

— Меня интересовала атмосфера. Я же сказала, это личное, — краснея до слёз, Юна отобрала у Петрова телефон.

— Да погоди ты, — вздохнул вдруг Петров. — Это я как раз понимаю. Посмотри в альбомах моего айфона папку «Новосиб» — там ровно то же самое.

Юна открыла — и, к своему удивлению, обнаружила фотографии пустых аудиторий.

— Ностальгия, мать её… Специально наснимал в последний приезд. Люблю эти фото.

— Ой, тут ещё есть папка «Москва» — можно посмотреть? — воскликнула Юна, тыкая пальцем в экран. — Что это — да на ней замок? Какой там пин-код? Ноль один ноль девять не подходит!

Петров выхватил у неё айфон.

— Хватит, макитра. Посмотрела Новосибирск — и будет. Зачем тебе ещё Москва? Никогда не была, что ли, в столице? Просто я в МГУ работал сто лет назад. Оттуда тоже есть фото. Ничего интересного.

— У меня есть такие фото моего питерского кампуса… Не знаю, зачем их столько наснимала и привезла сюда. Я ведь оттуда бежала… Слишком много воспоминаний. Какой смысл был бежать от воспоминаний — если вечерами всё равно эти фото пересматриваю, и сердце заходится?

Петров понимающе кивнул:

— У меня с Новосибом точно так же вышло. Да и здесь… И здесь тоже люблю по кампусу один пройтись поздно вечером, когда тут уже никого. Просто вспомнить, как я сюда из Орегона пятнадцать лет назад переехал, только устроился…

— А с Москвой что?

— Не твоё макитринское дело. А чего Еремееву-то не сказала, что ностальгически шакалишь тут?

— Да он не поймёт.

— Ну, может, и не всё поймёт. Решать тебе — смотри не пожалей, что не сказала.

— Не сказала о чём?

— О том, зачем эти снимки делала, что тобой двигало в эти минуты, — хитро сощурился Петров. — Да ладно, макитра. Не буду я лезть к тебе в твою тёмную закомплексованную душонку. Хочешь ключи отдать — так отдавай. Или передумала?

Юна быстро — словно действительно боясь передумать — сунула ключи от дома Еремеева в карман пиджака Петрова, чмокнула его в щёку и выбежала из лаборатории.

Хотя Еремеев звонил каждый день, перед Юной встала ещё одна трудноразрешимая задача: не может она без Еремеева — или просто уже доведена до такого состояния, что не может быть одна?

Так она размышляла, поднимаясь в гору на Роял Мэдоу роуд — она планировала показать Петрову, как выполнила его совет по поводу её диссертационного исследования.

Петров не отзывался ни на звонки, ни на зов; Юна, не растерявшись, перелезла через забор — но не успела пройти и четверти длинной тропинки, ведущей к дому-убежищу Прадедушки Мороза, как услышала сирены; её нагнали и скрутили. Толпа людей высыпала на Роял Мэдоу роуд; по дорожке же к ним бежал сам Петров с перекошенной от злобы физиономией.

— Оставьте эту дуру, у неё ко мне срочное дело. Я разрешил ей приходить и забыл, что назначил встречу, — отпуская охранников, объяснил он. Соседи разошлись; Петров схватил Юну за шкирку, как паршивого котёнка, и принялся тыкать в табличку при входе на территорию его дома:

— Читать умеешь, макитра? Английский язык знаешь? Территория охраняется! Здесь камеры везде! Armed response! Armed response! Тебе что надо — чтобы тебя заловили и вкатили criminal record в личное дело? Как раз то, что нужно для статуса аспиранта в США!

— Да не сердитесь вы так, я же вас звала, звонила вам!

— Когда я на веранде, я отключён от всего мира! Дебилка! Неудивительно, что у себя на родине с такими понятиями о приличиях ты стала изгоем!

— А вы? — смело спросила Юна.

— Я не изгой, дурында; я — добровольный отшельник! Говори — чего припёрлась?

— Я вам привезла показать оформление своих расчётов — может быть, вы что-то посоветуете? Я пыталась договориться — но вы же трубку не берёте вообще!

— А, — хитро улыбнулся Петров. — Да. Я видел, что ты звонила. Мне было интересно, что ты предпримешь, если я не отвечу.

— Ну так чего тогда удивляетесь? — пожала плечами Юна, изучая его лицо.

— Что ты опять на меня уставилась? — взъярился пожилой мужик.

— Ничего, — поспешно оправдалась Юна. — У меня тоже уши несимметричные, одно больше отходит от головы. И тоже левое, как у вас. Я даже специально этим интересовалась и выяснила, что это частое явление. Просто у меня этого не видно, потому что волосы длинные и распущены. А вы пробовали когда-нибудь закрыть себе лицо бумажкой — сначала одну часть, потом вторую? Это может получиться очень интересно — как будто бы два разных человека, и…

Петров от изумления открыл рот.

— Преподаешь этикет и светские манеры? Внешность мою комментируешь? Перелезаешь ко мне через забор и предлагаешь закрыть мне морду бумажкой? Ты хоть понимаешь, что тебя из любого вуза надо гнать поганой метлой?

— А меня уже и прогнали. Но прежде — прежде моя программа по культуре и этикету стран Латинской Америки удостоилась правительственной премии!

Петров упал на колени прямо на землю и оглушительно захохотал, уткнувшись лицом в скамейку. Юна тоже смеялась, пытаясь выговорить: