Чтение онлайн

— Я не предлагаю вам закрыть всё лицо бумажкой. А только… только… левую или правую половину!

— Хрен с тобой, макитра, — Петров с трудом поднялся. — Ты ещё Еремеева не видела раздражённым. Ничего — увидишь, долго он перед тобой на цыпочках не простоит. Более злобной рожи я даже в зеркале не видел. Скучаешь по нему, поди?

— Не знаю… не знаю, как ему довериться.

— Ну я могу тебе дать гарантии. Гарантирую, что он не подведёт. Так сгодится?

— Путь к доверию усложняется: получается, прежде чем довериться Еремееву, я должна начать доверять вам!

— Ты права, макитра, — вздохнул Петров, открывая перед ней дверь дома. — Мой кабинет слева. Давай лучше займёмся твоей горе-работёнкой.

Глава 8. Марина Всеволодовна Петрова: обморок и тест на родство

История с Ельниковой повторялась. Юна действовала по накатанной схеме и прекрасно отдавала себе в этом отчёт; но ею уже овладел знакомый кураж — как будто, зажмурившись, она прыгает в пропасть и только в полёте вспоминает, что стоило бы проверить заранее, есть ли парашют за спиной.

Хотя — Петров ведь не Ельникова. Так убеждала себя Юна, трясясь в семьсот шестьдесят первом автобусе и подпрыгивая вместе с остальными недоумённо переглядывающимися пассажирами; всех их подбрасывало на сиденьях, а молодая водитель то и дело строго кричала:

— Вы только не вставайте! Оставайтесь на своих местах!

«Интересно, дело в автобусе или в дороге. Вряд ли в дороге — дороги здесь хорошие, — думала Юна. — Судя по всему, их тут учат только баранку крутить. А тормозить или аккуратно везти пассажиров — это уже высокое искусство, которым овладеет не каждый».

Но вот с проспекта Сансет автобус свернул на бульвар Сепульведы; Вестсайд остался позади, показались холмы с центром Гетти. Вскоре дорога стала петлять, навстречу неслись кипарисы, и Юна с трепетом проехала знакомый перекрёсток Роял Ридж роуд и Роял Вудс драйв, где автобус не останавливался и куда ей предстояло вернуться от угла бульваров Вентуры и Сепульведы. От волнения она даже забыла нажать на кнопку и запросить остановку, и спохватилась только у галереи Шерман Оукс, когда автобус уже повернул на Вентуру.

Почему она постоянно сравнивает Ельникову и Петрова? Они совершенно разные. Значит, нельзя сказать, что её тянет к одному и тому же типу людей… И всё-таки странно: почему астрофизики? Наверное, просто случайность. А может быть, тоска по отцу? Он-то был астрофизиком… И тоже сейчас где-то здесь, в далёком Огайо… Даже не знает, что его дочь приехала учиться и работать в США.

Все эти годы Юна и думать забыла об отце, поглощённая историей с Ельниковой. Но сейчас Ельникова, как и всё самое мрачное в Юниной жизни, осталась в Петербурге. Здесь, среди солнца и пальм, рядом с Тихим океаном, непредставима была не только сама Ельникова, но и мысли, воспоминания о ней. И Юна впервые подумала об отце — о том, кого толком даже не помнила и не знала, и кто не помнил и совсем не знал её. Вот и сейчас… Ей нравятся люди, которым она неинтересна. Она всё ещё гоняется за призраком отца… Отец уехал в США — в том же направлении, видимо, у неё в детстве и крыша улетела.

Вскоре тротуар обрывался; дальше предстояло идти по проезжей части Сепульведы. Это была короткая, но самая опасная часть пути. Ободряя себя оптимистичной присказкой «Самое долгое — позади, самое страшное — впереди», Юна вновь пошла справа по узенькой велосипедной дорожке. Она то и дело вздрагивала от звуков машин, которые проезжали в полуметре от неё; десятки потенциальных смертей вылетали у неё прямо из-под локтя. Хотя чего она так боится — это же не онкологическое заболевание! Собьют — да туда ей и дорога. Всё равно у неё нет ни друзей, ничего в жизни… Всё поглотила история с Елью. И вот теперь даже Ель она больше не любит — а тёплых отношений и привязанностей в её жизни не прибавилось.

Уговаривая себя так, Юна тем не менее изо всех сил прижималась к усыпанной еловыми иголками обочине дороги, дабы паче чаяния не угодить под машину. Она, скептик, сейчас не могла ни на что больше опереться, поэтому, дивясь сама себе, старалась уловить знаки судьбы, в которую никогда не верила: правильно ли она поступает? Ну не отвечает человек на её письмо, пропал… Мало ли, какие у него обстоятельства; может быть, не стоит его тревожить? Надо учиться уважать чужое личное пространство, как ей сказали в этической комиссии… Но жёлтые лилии и редкие бледно-розовые розы, на удивление росшие на обочине, ободряюще кивали ей, словно говоря: ты всё делаешь верно!

Когда Юна, тяжело дыша и обливаясь потом, добрела наконец до Роял Мэдоу роуд и свернула туда, несколько ящериц метнулись в траву у неё из-под ног. «Все от меня бегут», — подумала Юна, в нерешительности останавливаясь у ворот Петрова. Она покричала ему; он не откликнулся. Времени особо не было — сегодня семинар закончился поздно, и Юна добралась до места только к половине седьмого; темнело в семь. Девушка набрала номер Петрова — но включился автоответчик. Вздохнув, она снова полезла через забор. Теперь вся надежда была на парней, обеспечивавших в Роял Вудс моментальный хвалёный «armed response».

Расчёт оказался верным: дюжие ребята подскочили так быстро, что Юна и десятка шагов не успела сделать по территории Петрова. Тот выбежал на вой сирен; опять высыпали на дорогу заинтересованные соседи. Среди них Юна заметила Элину Ярцеву, которая смотрела встревоженно и с сочувствием: она работала в УКЛА в международном отделе и Юну знала.

— Это моя приятельница, отпустите, — угрюмо велел Петров. — Нет необходимости на неё составлять протокол, я разрешил ей ко мне приходить. Засиделся на террасе наверху, она у меня на ту сторону долины выходит. Изолируюсь там от всего мира, когда делаю расчёты. Не слышал звонков. Давайте без скандала, парни.

Как только служба «privacy control» уехала, Петров нелюбезно гаркнул:

— Что тебе надо? Достала уже со своими визитами! У меня работы выше крыши.

— Работаете? — воскликнула Юна. — Тогда почему от вас пахнет алкоголем?

— Расслабиться тоже иногда не помешает. Повторяю — чего припёрлась?

— Вы письмо моё получили?

— Я не проверял почту.

— Ложь, не может так быть. Ведь вам туда письма по поводу комплекса телескопов «VERITAS» наверняка каждый день сыплются!

— Ты что — уличать меня приехала? — Петров гневно отвернулся и зашагал вверх по тропинке. — Перелезла через мой забор, от расчётов отвлекла — чтобы мне тут претензии предъявлять? Письма-то, может, и сыплются — и твои глупости среди деловых писем, к счастью для меня, затерялись, понятно?

— Я поговорить хотела, — Юна побежала по дорожке, нагоняя его.

— О чём на сей раз? Какая чушь взбрела в твой полупустой котелок, макитра?

— Я размышляла о структуре человечества. Как вы думаете — большинство людей умные или глупые?