Чтение онлайн

Каждый капитан эскадры знал, что Болито сходит на берег по какому-то официальному делу; он видел солнечные блики в нескольких подзорных трубах. «Сандерленд» и «Глориес», старый «Тенашес», спущенный на воду, когда Болито только поступил на флот в возрасте двенадцати лет. Он мрачно улыбнулся. И мы оба всё ещё здесь.

Эллдей слегка повернул румпель и наблюдал, как земля поворачивается, послушная его руке на штурвале. Он напрягся, когда солнце отразилось от примкнутых штыков и отряда морских пехотинцев, поднимавшихся по склону к большому дому с выкрашенными в белый цвет стенами. Караул встречал сэра Ричарда Болито, но дело было не в этом. Эллдей взглянул на расправленные плечи Болито, на его темные волосы на фоне седых волос его спутника. Болито не заметил. Во всяком случае, пока. Лорд Сатклифф не мог выбрать худшего места для своего пребывания в Английской гавани.

Весь день помнил это, словно вчера. Где сэр Ричард снова нашёл свою жену после того, как годы разлучили их. Где он сам пережидал ночь в другой раз, покуривая трубку и наслаждаясь ромом под звёздами, зная, что всё это время сэр Ричард был с ней. С ней, в самом полном смысле этого слова. С чужой женой. С тех пор много воды утекло, но скандал был ещё больше.

Он увидел, как Болито поднял руку к его глазу, и быстрый, обеспокоенный взгляд Дженура.

Вечная боль.

Казалось, они никогда не смогут оставить его в покое. Их жизни были в его руках, а не в руках каких-то жалких адмиралов, которые, казалось, ничего не сделали.

Он рявкнул: «Луки! Бросай весла!»

Он прищурился, наблюдая за небольшой группой гостей на причале. Болито почувствовал напряжение в его голосе и слегка повернулся, чтобы взглянуть на него.

«Знаю, старый друг. Знаю. Против памяти нет защиты».

Баржа подошла к причалу так ловко, что между сваями и ее корпусом можно было разбить яйцо.

Болито сошел с лодки и остановился ровно на минуту, чтобы взглянуть на дом. Я здесь, Кейт. И ты со мной.

Как только Болито понял, где ему предстоит встреча с адмиралом-командующим, он приготовился, словно к встрече с человеком из прошлого. Беда была в том, что всё было именно так, как он помнил: та же широкая мощёная терраса с видом на якорную стоянку, с которой Кэтрин наблюдала за «Гиперионом», входящим в гавань, и где она слышала его имя как имя человека, чей флаг развевался над старым кораблём.

Несколько чернокожих садовников слонялись вокруг пышных кустарников, но у Болито уже сложилось впечатление, что дом, как и отряд королевской морской пехоты, призван отпугивать посетителей, а не наоборот.

Херрик кратко представил его старшему хирургу, невысокому человеку с грустными глазами по имени Руэль. Когда они подошли к дому, Руэль, как заметил Болито, медленно шёл рядом с ним, словно не желая снова навещать своего подопечного.

Болито тихо спросил: «Как адмирал? Я так понял, он слишком болен, чтобы вернуться сюда».

Руэль оглянулся на остальных: Дженура и Херрика, двоих из штаба адмирала и капитана морской пехоты.

Он осторожно ответил: «Он умирает, сэр Ричард. Я удивлен, что он прожил так долго». Он заметил вопросительный взгляд Болито и добавил: «Я десять лет работаю хирургом на островах. Я привык к разным обликам Смерти».

«Лихорадка». Он услышал, как Херрик разговаривает с Дженуром, и подумал, не думает ли тот о своей жене Дульси, которая так жестоко умерла от тифа в Кенте. И не осознал ли он наконец, что Кэтрин тоже могла бы легко умереть, отказавшись покинуть её в последние часы её жизни.

«Думаю, вам следует знать, сэр Ричард». Руэлю было трудно сохранять конфиденциальность на ярком солнце, когда вокруг него люди обсуждали Англию, войну и погоду, как будто ничего необычного не происходило.

«Скажи мне. Я не невинен и не чужд смерти».

Он увидел, как хирург поднёс руку к губам. «Это не лихорадка, сэр Ричард. Лорд Сатклифф болен, и ему уже не помочь. И, полагаю, духовно».

«Понятно». Болито посмотрел на элегантный дом, лучший в Английской гавани. Где они нашли друг друга, где так страстно любили друг друга, не обращая внимания на вызов чести и репутации и на вред, который могла нанести их связь.

Он коротко ответил: «Сифилис». Он увидел быстрый кивок. «Я слышал кое-что о репутации адмирала, но понятия не имел…» Он оборвал себя. Какой смысл привлекать хирурга? Простые моряки заражались от редких контактов с местными женщинами; о старших офицерах никогда не говорили в одном духе.

Хирург колебался. «Боюсь, его светлость вам не поможет. Он сходит с ума, у него ирит, и он не переносит боли от дневного света». Он сокрушённо пожал плечами. «Мне очень жаль, сэр Ричард. Я знаю о вашей заботе о рядовом матросе и о помощи, которую вы оказали сэру Пирсу Блэхфорду, под руководством которого я имел честь готовиться к этой нелёгкой профессии».

Блэчфорд. Казалось, он никогда не был далеко. Болито сказал: «Благодарю вас за откровенность, доктор Руэль. Ваша профессия не так уж и отвратительна, как вы утверждаете. Я ещё больше уверен в себе, встретив вас». Он кивнул остальным. «Я пойду. Стивен, пойдёмте со мной».

В голосе Херрика слышалось удивление. «А как же я?»

Болито спокойно сказал: «Поверьте мне».

Двое морских пехотинцев открыли двери, и они вошли в огромный коридор. Как вчера. Как сейчас. Улыбающиеся, неискренние лица, женщины в смелых платьях и драгоценностях, внезапная яркость света. Затем он споткнулся о невидимую ступеньку. Кэтрин отошла от остальных, чтобы помочь ему. Контакт, который после столь долгого времени, казалось, сгорел, как фитиль.

Хотя было уже утро и гавань за окном сверкала солнечными отблесками и яркими красками, все было как в ту ночь.

Нервный чернокожий слуга поклонился им и указал на ближайшую дверь.

Болито пробормотал: «Адмирал плохо видит – любой свет жжёт ему глаза. Понимаешь?»

Дженур серьёзно заметил: «Ему осталось недолго, сэр Ричард. Это третичный сифилис в самой опасной стадии».

Несмотря на тревогу, Болито нашёл время удивиться сообразительности молодого лейтенанта. Впрочем, его отец был аптекарем, а дядя – известным врачом в Саутгемптоне. Они, вероятно, ненавидели то, что Дженур отказался от возможной карьеры в медицине ради рисков и неопределённости службы на флоте.

Он сказал: «Помоги мне, Стивен». Дальнейшие объяснения ему не потребовались.

Открыв дверь, он оказался в полной темноте. Но, напрягая зрение, он увидел полоску яркого солнечного света между двумя занавесками и понял, что находится в той комнате, где она обнаружила его рану, и не смог различить цвет ленты в её волосах. Вчера.

«Садитесь, сэр Ричард», — раздался голос, неожиданно сильный, даже раздражённый, словно его заставили ждать.

Болито ахнул и тут же почувствовал руку Дженура у своего локтя. Он наткнулся на низкий табурет или столик, и осознание своей беспомощности внезапно привело его в отчаяние и гнев.

«Мне жаль приветствовать вас таким образом». Тон говорил об обратном.

Болито нашёл стул и осторожно сел. В этом единственном луче света он увидел силуэт мужчины на фоне стены и, что ещё хуже, его глаза, словно белые камни в единственном луче света.

«И мне жаль, что вы так нездоровы, милорд».

Наступила тишина, и Болито ощутил кислый запах в комнате, запах грязного белья.

«Конечно, я знаком с вашей репутацией и историей вашей семьи. Для меня большая честь, что вас направили сюда, чтобы заменить меня».