За рифом
Шрифт:
Команды были очень опытными и знали свою строевую подготовку наизусть. Вдоль накренившегося борта фрегата каждое орудие изрыгало оранжевый огонь и бросалось внутрь на своих талях. На расстоянии ста ярдов они не могли промахнуться. В корпусе шхуны появились пробоины, а рикошет пробил борт, сбив с ног кучу извивающегося такелажа и блоков.
При четвёртом выстреле море, казалось, раскололось в одном ужасающем взрыве. Люди заткнули уши, другие пригнулись, когда щепки, целые куски дерева и сломанные рангоуты посыпались в море, превращая прозрачную воду в месиво брызг и обугленных кусков дерева. Когда дым наконец рассеялся, от шхуны не осталось и следа.
Адам с грохотом закрыл подзорную трубу. «Запишите это в бортовой журнал, мистер Мартин. На судне были солдаты, порох и ядра. Выживших не было». Он передал подзорную трубу мичману-сигнальщику и без всякого выражения произнёс: «А чего вы ожидали, мистер Данвуди? Война может быть кровавым делом».
Сержант подошёл к корме и прикоснулся к шляпе. «Я не понял, сэр. И не понял, почему вы отозвали мою лодку».
«Ну, запомни на будущее». Он положил руку на плечо лейтенанта. Оно сильно дрожало. «Я должен был знать, осознать, что происходит. Это больше не повторится».
Он наблюдал, как матросы откидываются назад на брасы, пока их полуобнажённые тела не наклонились к палубе. За ними он видел, как чайки, превозмогая страх перед взрывом, кружили над ужасными обломками в поисках еды.
«Я чуть не потерял её!» Только взглянув на напряжённое лицо друга, он понял, что сказал это вслух.
Он тяжело пожал плечами. «Так что давайте пойдём и сообщим лорду Сатклиффу, что французская армия разбила лагерь прямо у его порога».
Через четыре дня после того, как «Чёрный принц» бросил якорь, Болито откинулся на спинку кресла, пока Аллдей брил его с присущим ему щегольством. Было раннее утро: самое время побриться, выпить изысканного кофе Кэтрин и поразмыслить. Кормовые окна и галереи были открыты ветру, и он слышал, как ходят люди, моют палубу, готовя флагман к новому дню. Посетители и визиты: им не было конца, и Болито понимал, что не жалел ни Дженура, ни Йовелла в своих поисках информации.
Он принял всех капитанов, даже нового врага Херрика, капитана лорда Раткаллена с «Матчлесного», человека вялого и надменного, но с дурной репутацией. Этого, а также древнего семейного титула, было достаточно, чтобы в любой момент разозлить Херрика.
Но он был поражён переменой, произошедшей в его старом друге с того последнего ужасного дня суда. Херрик гонял себя без передышки, и его инспекции кораблей и доковых ресурсов заставляли многих чиновников и морских офицеров съеживаться от гнева, если обнаруживались какие-либо недостатки.
Он словно находился в герметично закрытой комнате, несмотря на пышную растительность и яркие краски моря и неба. Пока фрегат «Тибальт» не вернулся с Ямайки или не прибыло другое подкрепление из Англии, «Ипсвич», у него не было фрегатов. Остальные эскадры были разбросаны – одни на Ямайке или Сент-Китсе, другие – аж до Бермудских островов. Любое судно под иностранным флагом вызывало подозрения; без свежих разведданных он ничего не знал о важных событиях в Европе. Испанский или голландский флаг теперь мог быть союзником, португальский – врагом. Все его капитаны, великие и ничтожные, подчинялись старому закону адмиралтейства: если ты был прав, заслуги приписывались другим. Если ты ошибался, вина ложилась на тебя.
Йовелл вздохнул: «Я подготовлю эти приказы к подписанию до полудня, сэр Ричард».
Болито взглянул на его красное, вспотевшее лицо. «Раньше, мистер Йовелл. Я был бы вам благодарен».
Дженур допил кофе и задумчиво оглядел просторную каюту. Один из лучших моментов дня, подумал он. Этим он ни с кем не поделился. Скоро начнётся процессия: капитаны эскадры, торговцы, нуждающиеся в услугах или эскорте для своих судов до выхода в открытое море, старшие чиновники с верфи или складов продовольствия. Обычно они хотели обсудить деньги и то, какую сумму можно будет уговорить выделить сэру Ричарду.
Оззард открыл дверь. «Капитан, сэр».
Кин вошёл в каюту. «Прошу прощения за беспокойство, сэр». Он взглянул на бритву в руке Олдэя, которая вдруг застыла. Как человек с такими огромными кулаками умудряется бриться так аккуратно, было непостижимо. «Как его модели кораблей, – подумал он, – ни одной мачты или бруска не в масштабе». «Идеально…» Это вызвало ещё одно воспоминание: Олдэй метнул нож в человека в ялике, пока тот тащил бедную Софи к корме.
«Что случилось, Вэл?»
«Лодка контр-адмирала Херрика только что отошла от причала, сэр».
Болито заметил враждебность и был опечален. Эта трещина никогда не заживёт, особенно учитывая, что именно следственный суд под руководством Херрика поставил под сомнение право Кина вывезти Зенорию с транспортного корабля. То же самое чуть не случилось с Кэтрин, поэтому Болито не винил Кина за столь горькую обиду.
«Он рано встал и вышел из дома, Вэл». Он ждал, зная, что это ещё не всё.
«Вахтенный помощник капитана доложил, что адмиральский флаг вновь поднят над батареей, сэр».
«Лорд Сатклифф?» Он слышал тяжелое дыхание Олдэя. После того, что рассказал ему Херрик, он не ожидал, что Сатклифф вернётся к своим обязанностям.
«Сообщи эскадре, Вэл. Я бы не хотел, чтобы адмирал подумал, что его игнорируют».
К тому времени, как Херрик добрался до флагманского корабля, Болито уже переоделся в чистую рубашку и новые чулки, купленные для него Кэтрин. Они неформально поздоровались в большой каюте, где Херрик не стал тратить время на объяснения.
«Кажется, он вчера вечером приехал из Сент-Джона». Он отмахнулся от кофе Оззарда. «Он настаивает на встрече с вами». Голубые глаза стали жестче. «Похоже, меня сочтут недостаточно компетентным, чтобы контролировать ситуацию здесь!»
«Спокойно, Томас. Может, мне поговорить со старшим хирургом?» Он оглянулся в поисках Дженура. «На баржу, Стивен, пожалуйста». Это дало ему время обдумать эту скромную новость. Правда, лорд Сатклифф всё ещё командовал. Его нельзя было сместить из-за того, что подчинённый не согласился с его стратегией.
Херрик стоял, расставив ноги, и смотрел на открытые кормовые окна.
«Остерегайтесь шквалов, вот что я говорю!»
Болито услышал слабый скрип такелажных снастей, когда его баржу подняли за борт. Возможно, у Сатклиффа была какая-то личная информация, которую он хотел сообщить? Или он знал что-то о передвижениях противника? Это казалось маловероятным. Если у французов и были сколько-нибудь значительные корабли в Карибском море, они, должно быть, были хорошо замаскированы.
Херрик устало добавил: «Я должен вас сопровождать».
Болито увидел, как Дженур подает знаки через другую дверь.
Он сказал: «Это, по крайней мере, хорошие новости, Томас».
Херрик взял шляпу и последовал за ним. При этом его пальто задело винный холодильник, сделанный по заказу Кэтрин, с прекрасной резной инкрустацией на крышке: гербом Болито, выполненным из трёх пород дерева.
Он помедлил, затем положил руку на крышку. «Я забыл». Он не стал объяснять.
Пронзительные крики все еще звучали в их ушах, но они молчали, пока баржа стремительно выходила из высокой тени флагмана и выходила навстречу первой настоящей жаре этого дня.