Чтение онлайн

Орлий клекот заставил ее вздрогнуть; она подняла взор на небо и поняла, что ей не померещилось: то был звук грифона, самого большого из всех, что были в мире. Он был один, без стаи, слишком низко нужно было лететь, нельзя было быть замеченным. Могущественная фигура Духовлада казалась еще больше и властнее от того, как его плащ развивался в порывах ветра. Он спрыгнул с грифона, и Сейвина подошла к нему, с осторожностью изучая его лицо.

– Будешь вновь просить меня о помощи?
– усмехнулся Духовлад, глаза его смотрели недобро.
– Где же достойнейший из людей, непогрешимый Велибор? Видно, ему не пришелся по душе наш с ним разговор давеча?

– Не знаю, как отблагодарить тебя за это; вместо помощи ему, ты поведал Велибору подробности нашей с тобой личной жизни.

– Ты позвала меня, чтобы высказаться?
– Духовлад смотрел на нее насмешливо.

– Не для этого, конечно, - ответила Сейвина.

– Так для чего же?

– Я хочу отправиться домой.
– Она смотрела на него, не пряча взор.

– Домой?
– он как будто удивился, - А что есть дом для тебя? Я не представляю, о чем ты толкуешь.

– Перестань, Духовлад, - Сейвина, казалось, не могла скрыть того, как унизительно ей было просить его теперь позволить ей вернуться. Как унизительно было признать свое поражение.
– Ты знаешь прекрасно, что я хочу вернуться в Баллии. Велибор решил, что справится один, без моей помощи. А другого человека, за которого я стала бы воевать, здесь нет.
– При этих словах ее глаза стали влажными.

– Отчего же он отказался от твоей помощи?

– После разговора с тобой он потребовал, чтобы я стала его женой. Или уходила.

– Разве это не то, о чем ты мечтала?
– засмеялся Духовлад.
– Одумайся, пока не поздно.

– Думать тут не о чем, - резко возразила Сейвина.
– Однажды я сочеталась узами брака; я не предам своего мужа.

– Один узурпатор отбил желание искать следующего, не так ли?
– спросил Духовлад так же небрежно.

Сейвина не смогла сдержать улыбки.

– Отчасти и поэтому тоже, - ответила она.

Казалось, ее нежная улыбка растопила Духовлада: взгляд его стал мягче, он сделал шаг навстречу, взяв ее плечи в свои руки, заглянул ей в глаза.

– Ты замерзла, хватит пустых слов.

Сейвина прильнула к нему, и он заключил ее объятия своих больших и сильных рук. Он помог ей взобраться на грифона, а затем и сам запрыгнул на него. Огромный зверь быстро поднялся в воздух, чтобы ни один случайный ранний путник не заприметил его.

Мощный грифон пронес их сквозь грозу в воронку, а затем вынес в спокойное голубое небо; на этот раз зверь летел ниже, минуя ветхие избы, дабы не омрачать день возращения. Облака предусмотрительно закрывали все, что было ниже. Зато они не заволокли изумительный вид на Баллию, плавающую в небе, как огромный корабль. Они летели над изумрудными долинами, круглыми озерами, как блюда, спрятанными то в девственной лесной чаще, то в крепостях скал. У Сейвины захватило дух от красоты всего; в последний раз она видела эти места с такой высоты тысячи лет назад. Затем они стали приближаться к городу, в котором холодные белокаменные дворцы, как игрушечные, поражали своим четким рисунком и богатой лепниной. Ленивые баллины слонялись по высокогорным улицам с беззаботным видом; было тихо и спокойно как всегда, словно она и не покидала остров. Лишь только грифон приземлился на площади их дворца, Духовлад спрыгнул и помог Сейвине спуститься. Грифон тут же улетел.

Они пошли по дворцу, Духовлад вел ее по длинным коридорам в обеденную, где уже был накрыт ужин. Отвыкшая от утонченных ароматов баллийской кухни, Сейвина не смогла сдержать радостной вздох. Безупречность белокаменных полов и стен, кушеток, столов, стульев, кресел из белого дуба - все напоминало об отрешенности ее дома от мирских дел, людских забот. Ни один дворец Радии или чуди, в которых она успела побывать, не шел в сравнение по богатству и великолепию с дворцами, воздвигнутыми в Баллии.

За трапезой она была неразговорчива и на все вопросы отвечала немногословно; Духовлад постепенно сощурил глаза и стал более внимательно следить за ней. Затем они пошли в их покои. Сквозь бесчисленные окна невесомых коридоров Сейвина глянула еще раз на садящееся солнце, пики гор, крыши домов, она видела все словно в первый раз, такой новизной веяло от этих старых стен, лепнины, росписи, так свеж и чист был воздух. Внутри их покоев их обдало теплотой и неярким светом от лампадок. Окна были наглухо завешены шторами.

– О чем ты терзаешься?
– голос Духовлада прозвучал мягко, но неожиданно; Сейвина вздрогнула.

– Я хотела задать тебе один вопрос, - начала Сейвина, - клянусь, в последний раз.

– Знаю.
– вздохнул Духовлад, - уже понял, еще там, за столом.
– Но мой ответ не изменился. Не намереваясь потакать тебе в твоих играх с людьми.

– Играх!
– воскликнула Сейвина, - и почему же ты так решил, да зачем внушил это Велибору? В чем заключаются эти самые игры? Ты видел, как гибнут люди в бою? Как гибнут люди на захваченных землях? Знаешь, как крестьяне пухнут от голода, когда враги уничтожают их запасы на зиму? Ах, да тебе это все равно, я и забыла. Меня бы здесь тоже не было, не приглянись я тебе.

Но Духовлад не отвечал, он лишь ухмылялся, глядя на нее. Повисла тишина, и они оба пристально смотрели друг на друга теперь. Свет причудливо освещал половину его лица, и она следила за тенями на его скулах, щеках, под глазами.

– Суть твоего благородства, нет, суть любого благородства - скука и ложь самому себе.
– снова заговорил Духовлад, - ты лжешь себе, что для тебя важно благополучие других, и глупцы тебе верят и чтят. Но я не глупец. И ты не так поверхностна, как можешь показаться на первый взгляд, - при сих словах Сейвина рассмеялась, - так почему ты лжешь самой себе? Когда ты поймешь это, твой интерес к войне пропадет.

– Если я когда-нибудь так решу, - отвечала Сейвина, - мой интерес к слишком многим вещам пропадет.

– Как бы то ни было, вопрос исчерпан. Более того, я заберу твои артефакты на случай, если ты опять решишь найти мою теперь уже новую тайную комнату.

Сейвина лишь улыбалась в ответ.

– Скажи, как ты объяснил другим мое отсутствие?
– спросила она вдруг.

Духовлад удивленно пожал плечами.

– Для большинства я сказал, что ты отправилась по моему заданию. Что еще я мог сказать? Что жена правителя Баллии сбежала от него, не сказав ему ни слова?

– Когда мы летели над городом, многие видели нас двоих. Теперь все узнают, что я вернулась, потому мне и нужно было знать, как ты объяснил мое отсутствие. Чтобы не попасть впросак, когда меня начнут расспрашивать.

– Говори всем, что все покрыто тайной, вот и все. Ничего больше не придумывай. Это все, что гнело тебя?

Немного подумав, Сейвина ответила:

– Есть еще кое-что. Я никогда тебя не спрашивала об этом, но меня всегда было любопытно узнать, почему ты женился на мне? Ты ведь знал, какие чувства я к тебе испытывала тогда; на что ты надеялся? Думал, что своей заботой обратишь лютую ненависть в страсть? Или же тебе было все равно на то, что твоя жена тебя не будет жаловать?

– Я не знаю, о чем я тогда думал, - пожал плечами Духовлад, - и думал ли вообще. Мне хотелось многие вещи тогда обратить вспять ради тебя, это я помню точно.

– А сейчас уже не хочется, значит?
– лукаво спросила Сейвина.

Он в ответ засмеялся.

– Ты уже моя жена, - ответил он, - что еще ты можешь дать мне?

Вновь нависла над ними ночная тишина, и они смотрели друг на друга, теперь уже не так напряженно, не так враждебно. Уголки их губ немного приподнялись, и глаза стали мягче. Сейвина старалась вобрать его образ. Если бы не этот полумрак, то она бы могла его разглядеть намного лучше. Ей хотелось помнить его таким - мягким, близким, совсем не таким, каким воображение рисовало его в дни разлуки. Любила ли она его до сих пор? Сколь нелепым казался теперь это пустой вопрос. Конечно, любила, никогда не переставала любить. Она любила все в нем: его густые непослушные ржаные волосы, его хмурые густые брови, широкие сильные скулы, нос с горбинкой, немного шершавые, но такие заботливые руки, мощные плечи. Тот мужчина, что был перед ней, уже давно был не тем страшным чудовищем, что предстал перед ними когда-то в студеный день. За ним она совсем не видела того, другого.