Чтение онлайн

Въ свободныя минуты, когда я былъ дома — если учитель, желавшій сд?лать изъ меня ученаго въ восемь л?тъ, не мучилъ меня повтореніемъ надо?вшихъ мн? уроковъ — самымъ пріятнымъ препровожденіемъ времени было для меня сид?ть у окна, смотр?ть въ пустынный, занесенный дворъ и — думать. О чемъ я думалъ такъ усердно, я теперь припомнить не могу; знаю только, что во мн? иногда шевелились не д?тскіе вопросы и мечтанія. Крутая школа жизни видимо развивала меня, и заставляла шевелить недозр?вшими мозгами. Учитель мой былъ не только ученымъ, но и знаменитымъ каббалистикомъ. У него им?лись какія-то древнія, толстыя, страннаго, рыжеватаго переплета книги. Къ нему являлись часто евреи и еврейки, лечиться отъ вліянія дурнаго глаза и зубной боли. Онъ зналъ какія-то симпатическія и магическія средства отъ падучей бол?зни, ум?лъ зашоптывать зубную боль и заговаривать кровь. Повременамъ, л?пилъ онъ изъ воску какія-то фигуры, что-то безпрестанно бормоча. Во время таинственной этой работы, совершавшейся всегда по вечерамъ, сварливая старуха притихала, и пугливыми глазами сл?дила за движеніемъ рукъ старика. Меня всегда высылали въ мою спальню, и заставляли слать. Мистическое настроеніе стариковъ всегда наводило на меня ужасъ. Я дрожалъ отъ страха, въ темной, пустой моей спальн?, на сундук?. Жаловаться некому было. Я плотно укрывался своей шубенкой, уткнувъ лицо въ подушку, и къ счастью, всегда скоро засыпалъ, и спалъ до утра непробудно. Учитель, въ минуты своей сообщительности, разсказывалъ мн?, что между его книгами находится одна, спасающая однимъ своимъ присутствіемъ отъ пожара. Къ другой книг?, невзрачной наружности, нельзя будто бы дотронуться тому, который постомъ, молитвой и праведною жизнью не приготовилъ себя къ этому. Онъ ув?рялъ меня, что есть имя одного духа, произнесеніе котораго сопряжено съ опасностью жизни для того, который осм?лился бы это имя произнесть всуе. Онъ утверждалъ, что н?тъ ни одного чуда, котораго нельзя было бы не совершить посредствомъ каббалы. Можно, наприм?ръ, открыть всякое воровство, увид?ть, кого мы пожелаемъ, во сн?, точить вино изъ любой ст?ны, и даже — сд?латься невидимкою.

Въ то время, когда мой взоръ разс?янно блуждалъ по сн?жнымъ сугробамъ, украшавшимъ нашъ дворъ, роились въ моей д?тской голов? неотвязчивые вопросы: для чего тратитъ правительство на содержаніе пожарныхъ командъ, почему всякій домохозяинъ не запасается книгой, предохраняющею отъ пожара? тогда не было бы вовсе пожаровъ. Для чего мой учитель всякую пятницу покупаетъ для субботы водянистое вино, когда ему ничего не стоило бы наточить его изъ любой ст?ны? Какъ мн? хот?лось быть невидимкой! тогда… конечно, я прежде всего уб?жалъ бы изъ этого проклятаго дома, с?лъ бы въ первый попавшійся экипажъ — в?дь меня никто не видитъ! — и у?халъ бы далеко, далеко. Я проголодался — захожу въ первый попавшійся домъ и ?мъ сколько хочу. Мн? нужны деньги, я подхожу въ м?няльщику и беру себ? блестящіе гривенники… сколько угодно! На подобныя темы я варьировалъ и уносился Богъ-знаетъ куда, жилъ въ фантастическомъ мір?, и время незам?тно проходило. Въ эти минуты мн? было очень хорошо.

Немало занималъ мои мысли красивенькій домикъ, выходившій фасадомъ въ проулокъ, а чернымъ ходомъ во дворъ. Кто живетъ въ этомъ домик?? какъ живутъ тамъ? что такъ говорятъ? что д?лаютъ? Я зналъ, что домикъ этотъ былъ необитаемъ, когда я прі?халъ въ П., что онъ отдавался въ наемъ, что наконецъ зимою онъ былъ нанятъ какимъ-то христіанскихъ семействомъ, то закип?ла въ пустомъ домик? жизнь. Изъ трубъ валилъ дымъ; изъ кухни доносился заманчивый запахъ незнакомыхъ мн? яствъ. Русская здоровая баба каждое утро заметала сн?гъ вокругъ домика. Въ окнахъ въ улиц?, видн?лись горшки съ цв?тами, выглядывавшими изъ-за б?лыхъ занав?сокъ. Проходя н?сколько разъ по вечерамъ, я зам?тилъ въ окнахъ веселый яркій св?тъ, вид?лъ силуэты быстро двигавшихся по комнатамъ людей, и слышалъ веселый голосъ шумящимъ д?тей. Счастливцы! думалъ я, отчего я не могу такъ б?гать и р?звиться?

По пятницамъ насъ распускали изъ хедера довольно рано, чтобы дать приготовиться къ приближающейся суббот?. Въ одинъ изъ этихъ, относительно вакантныхъ дней, я, предъ вечеромъ, сид?лъ у моего тусклаго окна, смотр?лъ во дворъ, любуясь золотымъ матовымъ дискомъ заходящаго солнца, придававшаго зимней картин? особый очаровательно-мягкій колоритъ. Изъ красиваго домика, чрезъ черный ходъ, выб?жалъ мальчикъ, л?тъ дв?надцати, и пустился б?жать по двору, выд?лывая на б?гу различные прыжки. Я залюбовался этимъ мальчикомъ-шалуномъ. Б?лое, полное лицо, зарумянившееся отъ мороза, было оживлено парою большихъ голубыхъ глазъ; красивый ротъ счастливо улыбался. Сила, гибкость и здоровье выражались въ каждомъ его движеніи, въ каждомъ скачк?. Онъ былъ сложенъ самымъ пропорціональнымъ образомъ, а широкая выпуклая грудь придавала всей его фигур? видъ будущаго силача. Костюмъ его былъ незат?йливый: на ногахъ грубоватые сапоги, доходящіе до кол?нъ, на плечахъ дубленый полушубокъ, на голов? — гимназическая фуражка съ краснымъ околышкомь, на рукахъ — шерстяныя перчатки.

— Митя! услышалъ я протяжный н?жной женскій голосъ. Мальчикъ, на всемъ скаку, остановился, сд?лалъ пируэтъ и обратился въ ту сторону, откуда слышался призывъ. Я тоже посмотр?лъ по тому же направленію. На крылечк?, выходящемъ во дворъ, стоила пожилая женщина пріятной наружности въ кацавейк?, наброшенной небрежно на плеча.

— Митя, дружочекъ, б?ги сюда! Мальчикъ поскакалъ къ ней.

— Шалунъ! упрекнула его женщина съ ласковой улыбкою на губахъ. — Посмотри, твой полушубокъ растегнутъ, а ты б?гаешь и знать нечего не хочешь! Съ этими словами женщина нагнулась къ мальчику, и начала застегивать его полушубокъ, но мальчикъ верт?лся подъ ея руками какъ угор?лый, и звонко хохоталъ.

— Мама! говорилъ онъ: — я хочу состроить бабу, высокую, высокую бабу. Можно?

— Сострой, голубчикъ!

— Но ты, мама, не говори Олиньк?, пока я не буду готовъ.

— Хорошо, дружочекъ.

Митя стремглавъ бросился во дворъ, поднялъ лежавшую гд?-то въ сторон? лопату, и взялся разрывать самый большой сн?жный сугробъ.

— Что такое онъ хочетъ сд?лать? что такое — баба? подумалъ я, и съ особеннымъ интересомъ началъ сл?дить за его работой.

Между т?мъ, сильныя руки Мити усердно работали. Онъ сгребъ ц?лую кучу сн?га, зат?мъ лопатою началъ обр?зывать края кучи и отбрасывать въ сторону. Мало по малу, образовался четырехугольный сн?жный столбъ, вышиною въ уровень съ мальчикомъ. Митя отбросилъ лопату и принялся доканчивать наб?ло свою работу руками, останавливаясь по временамъ и потирая озябшіе пальцы. Я смотр?лъ на его трудъ съ насм?шливой улыбкою, какъ челов?къ взрослый, серьёзный смотритъ на д?тскую шалость. Чрезъ четверть часа, куча сн?га приняла форму челов?ческой фигуры, безъ рукъ и вотъ, наподобіе древнихъ каменныхъ идоловъ самаго грубаго изваянія. На плечахъ этой сн?жной фигуры сформировалась такая же шарообразная голова. Митя, окончивъ свою работу, отб?жалъ н?сколько шаговъ, и издали пров?ривъ свою работу, остался, повидимому, совершенно доволенъ ею. Зат?мъ, онъ поб?жалъ обратно въ домъ.

«Для какой ц?ли такъ усердно трудился этотъ глупый мальчикъ?» подумалъ я. Не усп?лъ я кончить мысленно этого вопроса, какъ Митя уже появился опять на двор?, облеченный въ с?рую гимназическую шинель съ краевымъ воротникомъ и металическими пуговицами. Озираясь, онъ подб?жалъ къ своей сн?говой баб?, быстро набросилъ на нее шинель, и снявъ фуражку, ловко надвинулъ ее на голову бабы. Баба эта, од?тая такимъ приличнымъ образомъ, приняла видъ самаго Мити, остановившагося и смотрящаго на заходящее солнце. Н?сколько минутъ стоялъ Митя съ непокрытой головой, прикрывая уши красными отъ мороза и сн?говой работы руками. Холодъ его повидимому сильно пробиралъ. Онъ бросалъ поперем?нно взгляды то на двери домика, какъ будто поджидая кого-то, то на своего двойника, но никто въ дверяхъ не появлялся. Митя нетерп?ливо топнулъ ногой, сд?лалъ р?шительный поворотъ, и стремглавъ бросился въ нашъ флигель. Вс? эти эволюціи Мити до того меня заинтересовали, что я вскочилъ съ своего обсерваціоннаго пункта и выб?жалъ въ с?ни. Въ тотъ же моментъ приб?жалъ туда и Митя.

— Оля не идетъ, сказалъ онъ мн? дрожащимъ отъ волненія голосомъ: — а мн? холодно. Б?ги пожалуйста къ намъ, и вызови Олю. Скажи ей: Митя тебя зоветъ скор?е.

Я чрезвычайно мало понималъ русскій языкъ, а говорить и вовсе почти не ум?лъ, за исключеніемъ н?сколькихъ малороссійскихъ словъ. Изо всего, что сказалъ мн? Митя, я понялъ одно, что ему холодно. Долго не думая, я снялъ свою м?ховую шапку, не слишкомъ изящнаго вида, и подалъ ее Мит?.

— Фи! прикрикнулъ онъ на меня, съ омерзеніемъ отталкивая шапку. — Мн? не нужка твоя ермолка. Б?ги къ намъ, и вызови Олю. Я не могу самъ…

Въ эту минуту, въ дверяхъ домика, съ которыхъ Митя не спускалъ глазъ, появилась д?тская фигурка д?вочки. Митя, не докончивши фразы, притихнулъ, спрятался за дверь, и жадно, едва дыша, началъ сл?дить за мал?йшимъ движеніемъ д?вочки.

Д?вочка, ос?нивши глаза ручкой, обвела взоромъ весь дворъ и остановила его на мнимомъ Мит?. Постоявъ н?сколько секундъ такимъ образомъ, улыбнулась, осторожно, безъ шума, спустилась съ трехъ ступенекъ низенькаго крылечка и пустилась шагать по направленію къ баб?, самымъ комичнымъ образомъ переваливаясь, гримасничая и досадуя, повидимому, на нескромный скрипъ, производимый ея ножками по хрупкому сн?гу. Митя, между т?мъ, за дверьми, заливался неудержимымъ, беззвучнымъ хохотомъ, и въ порыв? веселья схватилъ мою руку и кр?пко ее стиснулъ. Оля, въ большомъ черномъ капор?, окутанная плотно шубенкой, подкралась къ баб? на два шага, и, чтобы испугать мнимаго Митю, бросилась разомъ и обхватила Митю сзади.

— Ахъ! закричала она вдругъ испуганнымъ голосомъ, почувствовавъ въ своихъ объятіяхъ кучу сн?га, прикрытаго гимназическою шинелью, отпрыгнула очень неловко и упала ничкомъ въ сн?гъ.

Я бросился къ ней стремглавъ, а за мною и Митя, но я доб?жалъ первый и усп?лъ ее поднять. Оля пугливо посмотр?ла на меня, и зам?тивъ за моей спиной испуганнаго Митю, захохотала самымъ звонкимъ, д?тскимъ хохотомъ.

— Ахъ, шалунъ же ты, Митя! Я не ушиблась. А я думала, что это ты, и хот?ла тебя испугать.

— Храбрый! А потомъ сама испугалась, и отъ страха упала.

— Неправда! Я не испугалась, я только оступилась.

Во время этого разговора я молчалъ и серьёзно смотр?лъ на Олю. Не могу себ? дать отчета, что зам?тилъ я въ этомъ д?тскомъ лиц?, знаю только, что оно меня очаровало: столько доброты и н?жности было разлито въ голубыхъ, темныхъ глазахъ д?вочки, вокругъ ея изящнаго ротика и кругленькаго, съ ямочкой, подбородка.

— Митя, фуражку над?нь! раздался испуганный голосъ той самой женщины, которая полчаса тому назадъ застегивала полушубокъ. — Митя! Оля! въ комнату!