Чтение онлайн

— За что же ц?лый народъ долженъ терп?ть изъ-за одного гр?шника? спросилъ робко одинъ изъ учениковъ.

— За что же мы наказываемся, когда гр?шили не мы, а наши предки? добавилъ мой другъ Ерухимъ.

— Такова воля Іеговы, отв?тилъ учитель. — Онъ мститъ до седьмаго кол?на.

Какъ ни краснор?чиво ув?рялъ насъ учитель повиноваться безропотно вол? Іеговы и терп?ливо переносить наказаніе, посылаемое намъ въ лиц? кровожадныхъ мальчиковъ и ихь собакъ, мы все-таки не могли не роптать на нашу горькую судьбину. На нашемъ надпечник? я съ Ерухимомъ долго разсуждали этомъ предмет? и окончательно р?шили: поступать въ дух? русской пословицы: «на Бога над?йся, а самъ не плошай». У учителя нашего былъ помощникъ или, лучше сказать, разсыльный полу-идіотъ, но за то дубина хоть куда. Его-то я и договорилъ за н?сколько грошей поступить ко мн? въ т?лохранители. Онъ обязался клятвой приходить за мною и провожать меня изъ дома въ хедеръ и обратно. Чтобы огорошить моихъ враговъ, онъ, въ первый-же разъ, пустилъ меня впередъ одного, ув?ривъ, что явится при первой опасности. Маневръ его удался какъ нельзя лучше: какъ только мальчишки, завид?въ меня, набросились на свою жертву съ обычнымъ ожесточеніемъ, мой здоровый т?лохранитель вдругъ очутился возл? меня, какъ будто выросъ изъ-подъ земли и задалъ моимъ мучителямъ жестокую лупку. Я радовался отъ души, я былъ отомщенъ.

Посл? первой острастки русскіе мальчишки меня оставили въ поко?. Изр?дка разв?, и то издали, изъ-за угла, меня угощали камнемъ, а большей частью разными эпитетами въ род?: «жиденокъ, чертенокъ», «жидъ, свиное ухо» и проч. и проч. Меня это унижало и б?сило, но д?лать было нечего. Я молчалъ. Съ т?хъ поръ не только слово жидъ, но просто буква ж внушаетъ мн? омерзеніе. Еслибы это было въ моей власти, я эту проклятую, гнусную букву вычеркнулъ бы навсегда изъ списка живыхъ ея сестеръ.

Я торжествовалъ около двухъ нед?ль. Однажды, когда я возвращался раннимъ вечеромъ одинъ изъ хедера и проходилъ мимо одного ярко-осв?щеннаго дома, меня вдругъ обдали очаровательные звуки скрипки, которой аккомпанировало фортепіано. Я любилъ музыку до безумія. Еще въ деревн? я по ц?лымъ часамъ не отходилъ отъ балалайщика или деревенскаго скрипача. Но то были звуки, раздражавшіе меня, но не удовлетворявшіе. Звуки же, поразившіе мой слухъ теперь, были совс?мъ другаго рода; они разомъ обдали меня какъ будто ароматомъ. Я приросъ къ земл? и весь погрузился въ ц?лый океанъ блаженства. Я забылъ себя и все окружающее меня, какъ вдругъ меня толкнула чья-то рука. Я вздрогнулъ и оглянулся. Возл? меня стоялъ громаднаго разм?ра мужикъ, въ нахлобученной овчинной шапк? и съ громаднымъ кнутищемъ въ рук?.

— Бачишь, сучій жиде, якъ у насъ гарно! сказалъ онъ мн? своимъ грубымъ хохлацкимъ голосомъ, указывая кнутомъ на домъ, въ которомъ раздавалась музыка.

Я ничего ему не отв?тилъ и счелъ полезнымъ ретироваться подальше отъ его кнутища. Между т?мъ, звуки давно уже замолкли, а въ ушахъ моихъ продолжало еще что-то вибрировать. Я р?шился ждать долго-долго, лишь бы еще разъ услышать хоть н?сколько такихъ звуковъ. Я отошелъ подальше отъ оконъ, поднялся на кончики пальцевъ, чтобы увид?ть какъ-нибудь того счастливаго смертнаго, которому природа дала способность извлекать такіе очаровательные звуки изъ своего инструмента. Въ окнахъ я зам?тилъ н?сколько мужчинъ и женщинъ очень красиво од?тыхъ, н?сколько мальчиковъ-гимназистовъ и д?вочекъ. Мн? показалось, что между ними были также Митя и Оля. Лица эти долго ходили взадъ и впередъ, подходя другъ къ другу, разговаривая, валъ видно, и см?ясь; д?ти б?гали изъ угла въ уголъ. Наконецъ вс? начали чинно усаживаться. Какой-то господинъ невзрачной наружности подвелъ къ фортепіано даму, усадилъ ее, зат?мъ взялъ скрипку, уладилъ ее подъ подбородокъ и плавно повелъ смычкомъ.

Къ подъ?зду съ шумомъ и грохотомъ подкатили дрожки. Кучеръ долго возился съ лошадьми, успокоивая ихъ различными ув?щаніями и ударами кнута. Я въ душ? проклиналъ его: онъ м?шалъ мн? слушать. Но онъ съ шумомъ соскочилъ съ своего с?далища, подошелъ къ параднымъ дверямъ, сильно и продолжительно позвонилъ. Кто-то вышелъ къ нему и громко сказалъ: обожди, сейчасъ по?дутъ. Кучеръ з?внулъ, плюнулъ въ сторону, переваливаясь, подошелъ къ дрожкамъ и л?ниво вскарабкался на козлы.

Наступила желанная минута: раздался громкій аккордъ на фортепіано. За нимъ посыпалось множество аккордовъ все бол?е и бол?е успокоивающаго свойства. Скрипка взвизгнула раздирающимъ голосомъ и всл?дъ за этимъ взвизгомъ посыпались мелкіе стонущіе звуки, покатившіеся быстрою гаммою внизъ. Мн? показалось, что звуки эти съ быстротою молніи увлекаютъ меня нев?домо куда-то за собою внизъ и я — падаю…

Я очутился въ рыхломъ сн?гу, въ который я глубоко врылся носомъ. Меня оглушилъ хохотъ н?сколькихъ голосовъ; н?сколько паръ рукъ меня душило; я чувствовалъ барабанный бой на своихъ хилыхъ плечахъ; меня придавили, я не могъ шевельнуть ни однимъ членомъ, я задыхался прижатый лицомъ къ рыхлому сн?гу, зал?пившему мн? ротъ, носъ и глаза; одни уши служили мн? еще кое-какъ.

— А что, паршивый жиденокъ? попался наконецъ?

— Эй барченокъ! это я его подкараулилъ и сцапалъ первый.

— ?омка! эй, ?омка, не ври! я первый толкнулъ чорта; онъ и бухнулъ. Вы и нас?ли.

— Держи его, братцы! я сб?гаю домой, принесу сала, мы ему и насалимъ жидовскія губы, чортову сыну.

— Браво, Ваня! гаркнулъ ц?лый хоръ — только скор?й, а мы пока гр?ть его будемъ, а то дрожитъ совс?мъ, собака.

На меня посыпалось безчисленное множество ударовъ; но одинъ ударъ въ голову, ч?мъ-то чрезвычайно твердымъ, причинилъ мн? такую невыразимую боль, что я инстинктивно рванулся разомъ. Мальчишки какъ щепки попадали въ сн?гъ. Я всталъ на кол?ни.

— Держи его, братцы! Дружно!

Меня опять повалили. Я опять рванулся, и приподнялся на локтяхъ, но меня опять придушили. А долго боролся, выбивался изъ силъ. Я все бол?е и бол?е слаб?лъ, что-то теплое заливало мн? глаза: я чувствовалъ, что лишаюсь сознанія…

— Братцы! сало несу, сало несу! послышался голосъ издали. При мысли объ этой страшной казни, меня ожидающей, ко мн? возвратились и сознаніе и необыкновенная сила; я рванулся, сталъ на ноги и быстро помчался къ подъ?зду. Я хот?лъ кричать, но что-то сдавило мн? горло, я не могъ произнести ни Одного звука. Д?лая гурьба малчшнекъ, а впереди ихъ какой-то гимназист?, б?жали по пятамъ.

— Дуй его, ребята! поощрялъ кучеръ: — пусть въ окна не заглядываетъ. Намедни, стащили у меня рукавицы, надоть жиды проклятые. Дуй его, собачьяго сына!

Я между т?мъ былъ уже у парадныхъ дверей, но мои пресл?дователи меня настигли. Н?сколько паръ рукъ протянулись уже ко мн?, какъ вдругъ отворилась парадная дверь. Предо мною стояли: Митя и Оля, а за ними лакей. Голосъ вдругъ возвратился ко мн?. Я зарыдалъ.

— Бьютъ! прокричалъ я, и пошатнулся на ногахъ. Митя подхватилъ меня, Оля заплакала. Лакей стоялъ истуканомъ, а кучеръ хохоталъ.

— За что, подлецы, бьете челов?ка? спросилъ Митя, выпуская меня изъ рукъ, и хватая за воротъ перваго попавшагося ему негодяя.

— Мы бьемъ не челов?ка, а жида, отв?тилъ кто-то изъ толпы, но Митя, какъ видно, не удовлетворился этимъ отв?томъ. Швырнувъ того мальчика, котораго держалъ за воротъ, онъ, какъ молодой львенокъ, однимъ прыжкомъ очутился въ средин? толпы, и началъ работать своими сильными кулаками до того энергично, что вся толпа вмигъ разб?жалась. Остался одинъ гимназистъ барченокъ, который безучастно стоялъ въ сторон? подбоченясь.

— За что ты, Митя, бьешь нашихъ изъ-за жида? спросилъ онъ сурово.

— За то, что они подлецы. Стыдно теб?, Петя, д?лать ту же самую мерзость, что д?лаютъ вс? эти м?щанскіе оборвыши!

— Что же? Жида проучили, эка важность!

— А что теб? этотъ жидъ сд?лалъ?

— А зач?мъ они р?жутъ нашихъ д?тей и пьютъ христіанскую кровь?

— Это не онъ, Петя, отв?тила Оля плаксивымъ голосомъ. — Ей-Богу, не онъ! Это другіе злые мальчики. Онъ такой больненькій, б?дненькій!

— Больненькій! б?дненькій! передразнилъ ее Петя, подд?лываясь подъ ея пискливый голосокъ: — ну, и цалуйся съ нимъ! добавилъ онъ, и отошелъ.