Чтение онлайн

— Что молчишь? прикрикнула она да меня. — Будешь завтракать, или н?тъ? Смотри, пожалуйста, еще просить его нужно.

— Сама ?шь! отв?тилъ я р?зко и грубо.

— А! Такъ ты еще дерзости…

Я не дослушалъ и ушелъ въ контору. Мой характеръ видимо началъ портиться отъ домашняго деспотизма, возмущавшаго меня.

— Отчего же ты вчера не показывался на глаза, ц?лый день? Гд? пропадалъ? спросилъ меня Кондрашка. (Я съ нимъ дошелъ уже до фамиліярности).

— Разв? ты не знаешь, что вчера былъ у насъ постъ?

— А ты, дурачокъ, разв? ц?лыя сутки ничего не ?лъ?

— А то какъ же? Конечно, не ?лъ.

— Глупъ же ты, какъ посмотрю я на тебя.

Посл? об?да, во время котораго отецъ, мать и я были надуты (мать молчала, догадываясь что она меня вывела уже изъ терп?нія), а Сара — необыкновенно грустна, мы съ Срулемъ посп?шили въ нашъ л?сокъ. Подъ раскидистымъ деревомъ лежалъ нашъ вчерашній незнакомецъ. Подложивъ свои костлявыя руки подъ шарообразную голову, онъ храп?лъ самымъ варварскимъ образомъ. Мы ус?лись поодаль отъ этого сатира въ образ? челов?ческомъ и смотр?ли на него молча. Чрезъ н?которое время онъ потянулся, з?внулъ, открылъ свои с?рые глаза и повернулъ къ намъ голову.

— Ага, вы ужь тутъ, тараканы? Подойдите-ка поближе.

Мы подошли. Онъ протянулъ намъ руки.

— Подымите-ка меня. Дружно! Ну!

Мы начали тянуть его изъ вс?хъ силъ, но вм?сто того, чтобы его поднять, мы сами попадали прямо къ нему на горбатую грудь.

— Видите, тараканы! такъ всегда бываетъ: видишь лежачаго челов?ка и берешься его поднять, а онъ, лежачій-то челов?къ, еще тебя повалитъ. Помните же все, что я вамъ говорю, ослята! Это первый урокъ.

— За что же ты бранишь насъ? спросилъ я, вставая на ноги: — насъ и дома бранятъ достаточно.

— Дома бранятъ тебя ослы, а тутъ бранитъ тебя челов?къ. Понимаешь ли ты?

— Н?тъ, не понимаю.

— Все равно посл? поймешь. — А ты, таімудейская крыса, понимаешь ли, что говорятъ? обратился онъ къ Срулю.

— Что говорятъ — понимаю, но не понимаю, для чего ругаться.

— Скажу — поймешь. Вы выросли на пинкахъ и брани. Отъ этихъ н?жностей вы оглуп?ли. Сл?довательно, чтобы выгнать дурь изъ вашей головы, надобно опять васъ бранить и опять бить: клинъ клиномъ выбиваютъ. А покуда, садитесь-ка, д?тки, поболтаемъ.

Мы подс?ли къ нему. Этотъ страшный челов?къ обаятельно д?йствовалъ не только на меня, но и на моего, совс?мъ несообщительнаго товарища.

— Скажите-ка, тараканы, что вы тутъ вчера д?лали? Только, чуръ не врать.

Я ему разсказалъ все, чистосердечно. Онъ пресерьёзно слушалъ.

— Да. это очень хорошая штука быть невидимкой. А что бы вы сд?лали, еслибы вамъ и на самомъ д?л? удалось сд?латься невидимками?

Сруль повторилъ свою идею о полицеймейстер? и о евреяхъ.

— Ты зам?чательно глупъ, крыса. Еслибы теб? вздумалось побуждать вс?хъ полицеймейстеровъ міра сего въ пользу евреевъ, то пришлось бы б?гать, какъ собак?, день и ночь. Евреи раз бросаны по ц?лому св?ту, и везд? ихъ одинаково давятъ, какъ клоповъ. Не тронь ихъ. «Не поднимай лежачаго, онъ тебя повалитъ».

— Ты самъ еврей, — и не любишь евреевъ…

— Врешь, я ихъ люблю, только по своему… Теб? этого не понять. Ну, а ты что сотворилъ бы, будучи невидимкой? обратился онъ ко мн?.

Я ему передалъ свою идею объ англійскомъ милорд?, о спящихъ д?вахъ и проч.

— Что-то не понимаю. Разскажи-ка мн? умное содержаніе сихъ книжицъ.

На переносиц? у него зашевелилась улыбка. Я передалъ ему, какъ могъ, сюжеты т?хъ книгъ.

— Ну, и это глупо. Д?въ спасать также не сл?дъ. Этотъ народъ самъ себя спасаетъ. Это тоже лежачій. Не тронь — повалитъ.

— А ты что сд?лалъ бы, будучи невидимкой? спросилъ я его, въ свою очередь.

— Я? Я ?лъ бы, пилъ бы, спалъ бы…

— И только?

— Н?тъ, бралъ бы у богатыхъ дармо?довъ и раздавалъ бы…

— Нищимъ?

— Къ чорту нищихъ! ихъ гнать нужно. Я раздавалъ бы т?мъ труженикамъ, которые не въ состояніи выработать себ? насущнаго хл?ба, т?мъ… Ну, да что съ вами толковать, таракашки! вы еще ничего не смыслите; больно зелены.

— А можно сд?латься невидимкою?

— Еще бы; конечно, можно.

— Какимъ же образомъ?

— Я даже знаю средство превратить обыкновеннаго челов?ка въ пророка.

— Неужели? Какъ же? полюбопытствовалъ Сруль.

— Такъ, какъ полиція это д?лаетъ.

— Полиція д?лаетъ пророковъ? Какъ же?

— Очень просто, крыса. Кладутъ челов?ка рожей внизъ. Онъ ничего не видитъ, а знаетъ что наверху д?лается… потому что его порютъ.

Мы засм?ялись.

— Ну, а невидимкой какъ сд?латься?

— Поститься ц?лыя сутки, молиться усердно, прочитать изв?стную главу псалтыря н?сколько разъ — и д?ло въ шляп?.

— Да мы же вчера все это д?лали.

— И что-жь?

— Не помогло.

— Не помогло потому, что вы все это д?лали не во время. Ты гд? это вычиталъ?

— Въ Кицеръ-шело.

— То-то. Тамъ дальше сказано: «Средство это употреблять во время самой важной опасности, наприм?ръ: когда нападутъ разбойники». Видишь, крыса, если на тебя, когда нибудь, нападутъ разбойники, ты имъ и скажи: «Господа разбойники! дайте мн? сроку сутки, а потомъ разр?шаю гамъ убить меня и ограбить». Эти сутки ты употреби на постъ, молитву, чтеніе псалтыря — и тогда сд?лаешься невидимкою и, конечно, спасешься отъ смерти.

Я посмотр?лъ на Сруля, а Сруль на меня. Мы оба разомъ покрасн?ли.

— Вотъ видите, ослята, какъ васъ одурачили. Евреевъ всегда дурачили самымъ наглымъ образомъ. Захот?лось какой нибудь синагогической голодной крыс? вдругъ сд?латься великимъ раввиномъ, — онъ и написалъ толстую книгу, напичкалъ туда всякой чепухи. Будто челов?къ не можетъ врать перомъ, точу такъ же, какъ и языкомъ! добавилъ онъ грустнымъ и задумчивымъ голосомъ.

Я еще мало понималъ этого челов?ка, но уже сочувствовалъ ему. Онъ говорилъ такъ плавно, такъ уб?дительно-просто, съ такой душевной теплотою, что не в?рить ему было р?шительно невозможно. Товарищъ мой, почувствовавшій в?роятно то же самое обаяніе, что и я, но будучи набожн?е и труслив?е меня, испугался гр?ховныхъ р?чей и попытался заткнуть уши. Незнакомецъ зам?тилъ этотъ маневръ, побагров?лъ и сд?лалъ угрожающее движеніе.

— Ты чего затыкаешь уши, дуралей? загрем?лъ онъ на него: — непріятная микстура, а? Разв?сь лучше свои ослиныя уши, да слушай; одного слова ее пророни изъ того, что честные оборванцы, какъ я, теб? говорятъ. Такіе даровые уроки р?дко теб? достанутся въ жизни.

— Да в?дь гр?хъ, попробовалъ Сруль оправдаться.

— Какой гр?хъ? Слушать, говорить, думать, ?сть, пить и спать, — не гр?хъ. Подличать, врать, тратить божію жизнь на пустяки, дурачить челов?чество, — вотъ гр?хъ.

— Кто же тратитъ жизнь на пустяки, кто дурачитъ? спросилъ я, желая, чтобы онъ продолжалъ горячиться.