Чтение онлайн

Уговорившись на счетъ уроковъ, которые я долженъ былъ брать ежедневно, мы попрощались со вс?мъ обществомъ; при чемъ Дирка обняла и поцаловала меня, раби Левикъ потрепалъ по щек?, а Сендеръ дружески попросилъ какъ можно скор?е придти опять. Съ Хасей я не прощался: мн? было чего-то стыдно. Когда мы вышли въ темныя с?ни, мы наткнулись на Хасю, повидимому, ожидавшую насъ.

— А что, Сруликъ, хорошо я пою? спросила она.

— Да, согласился я заст?нчиво.

— Чаще, чаще приходи къ намъ; много теб? п?ть буду.

— Хаська, не соблазняй ты моего ц?ломудреннаго Іосифа! погрозилъ ей Хайклъ.

Хася звонко засм?ялась и уб?жала.

— Славная д?вчурочка, похвалилъ Хайклъ: — добрые люди! Нравятся ли они теб?? Правду говори.

— Ужасъ какъ нравятся. Я никогда не былъ такъ счастливъ, какъ сегодня.

— Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю быть фигляромъ въ этой доброй, честной сред?, ч?мъ великимъ раввиномъ въ сред? ханжей и торгашей? Тутъ я веселюсь и живу, а тамъ я прозябать долженъ, в?чно оплакивая разореніе Іерусалима, тогда какъ мн? вовсе не жаль его.

Этотъ день былъ однимъ изъ самымъ св?тлыхъ и счастливыхъ дней моей жизни. Я сталъ ежедневно пос?щать моихъ новыхъ друзей. Но ч?мъ больше я присматривался къ этой новой для меня сред?, т?мъ скор?е стиралась яркая краска перваго впечатл?нія. Сколько копеечной мелочности въ этой кажущейся беззаботности, сколько неряшливости и грязи въ этомъ мнимомъ счасть?, сколько шероховатой грубости въ этомъ добродушіи, сколько чванливости въ этомъ нев?жеств?! Неужели это счастье? По размышленіи, я утвердительно сказалъ себ?: «н?тъ». Можно позавидовать буйволу, погрузившемуся по уши въ болото и стонущему отъ наслажденія и прохлады, но самому жить въ болот? далеко нерадостно. Хася, очаровавшая меня своей натуральной простотою и голосомъ, сд?лалась противна своей навязчивостью и отсутствіемъ всякой стыдливости. Она, въ буквальномъ смысл?, в?шалась во мн? на шею. Я былъ остороженъ съ Хайкелемъ и не высказывалъ ему своего настоящаго мн?нія о его друзьяхъ; я инстинктивно понималъ, что на этомъ пункт? мы никогда не сойдемся и что пачкать его святыню было бы, съ моей стороны, верхомъ неделикатности и неблагодарности. Я исправно бралъ уроки и экзерцировался по н?скольку часовъ къ ряду. Методы преподаванія у влад?теля черной скрипки не им?лось. Посл? единственной дежурной гаммы, я прямо перешелъ въ изученію п?сенъ и безвычурныхъ пьесъ, причемъ нотъ не полагалось. Ноты были китайскою грамотою, какъ для самаго маэстро, такъ и для его сподвижниковъ: меня учили, наглядно, прямо съ пальцевъ. Т?мъ не мен?е, я д?лалъ быстрые усп?хи и раби Левикъ гордился мною какъ живымъ доказательствомъ геніальности его методы. Я былъ и самъ очень доволенъ своимъ преусп?яніемъ въ музык?, и съ радостью отдавалъ всякій грошъ, заработанный мною перепиской и графленіемъ въ откупной контор?. Одно только меня смущало: мн? сов?стно и горько признаться, но да искупитъ это гласное признаніе мой гр?хъ: я сд?лался воромъ. Для тебя, о, святое искусство, я попиралъ ногами одну изъ свят?йшихъ запов?дей Іеговы, изъ-за тебя я подвергнулся публичному позору!

Нищенскіе гроши, которыми я платилъ за уроки, не могла удовлетворить жаднаго маэстро. Хайклъ справедливо утверждалъ, что «водка безъ музыки и музыка безъ водки никуда не годятся». Но откуда достать водку, этотъ музыкальный нектаръ? А Цирка, при всякомъ удобномъ случа?, напоминала мн? обольстительныя слова Хайкеля, сказанныя при первомъ моемъ представленіи: «водка, непокупная, перваго сорта..»

— На то ты и сынъ подвальнаго! заканчивала жена маэстро и многозначительно посматривала на меня.

Я довольно долго боролся, но не устоялъ и — р?шился воровать откупное добро, чтобы имъ залить глотку недовольныхъ. Р?шившись однажды, я уже не пятился назадъ и даже пренебрегалъ всякими предосторожностями. Съ сыновнею любезностью я вызвался помогать, раза три въ нед?лю, моему отцу въ его письменныхъ и отчетныхъ работахъ по подвалу. Отецъ былъ чрезвычайно доволенъ моей быстрой выкладкою на счетахъ, моимъ чистописаніемъ и вообще сметкой; онъ вид?лъ во мн? будущую зв?зду откупнаго горизонта, и радовался. Б?дный отецъ! онъ не угадывалъ моихъ коварныхъ замысловъ; онъ не зам?чалъ, что я поминутно бросалъ преступные взгляды за перегородку, гд? симметрично были разставлены длинные ряды штофовъ, полуштофовъ, бутылокъ и разной мелкой посуды, налитой сивухой и опечатанной. Окончивъ занятія, я оставался н?которое время въ подвал? и ждалъ удобнаго момента. Какъ только отецъ и его помощникъ заз?ваются, я съ быстротою карманщика стаскивалъ одинъ изъ штофовъ и, съ видомъ невиннаго ягненка, медленно, поз?вывая, выходилъ изъ подвала. Похищеніе большей частью не зам?чалось, а если иногда нарушеніе симметрія и возбуждало подозр?ніе у бдительнаго отца, то оно во мн? не относилось, а взваливалось на различныхъ. Ванекъ и Степокъ, во множеств? работавшихъ въ подвал?.

Запыхавшись приносилъ я украденную водку Цирк?. Она н?жно ласкала меня, называя добрымъ, милымъ, ненагляднымъ и проч. Но она бывала противна мн? въ эти минуты, потому что внутренній голосъ назойливо шепталъ мн?: «воръ, воръ, воръ!» Подобное душевное состояніе продолжалось, впрочемъ, недолго; я втянулся, да и философія Хайкеля не мало сод?йствовала успокоенію моей сов?сти.

— Ты чего сокрушаешься? спросилъ онъ меня однажды, зам?тивъ мое мрачное настроеніе духа.

— Я… ворую, Хайклъ, понимаешь ли ты? Я… воръ!

— Вздоръ!

— Но ты же самъ, мудрецъ, внушилъ мн? отвращеніе къ пороку.

— Да, порокъ — скверная вещь.

— А воровство разв? не порокъ?

— Крупный, очень крупный порокъ: двоюродный братъ грабежу и убійству.

— Что же я такое посл? этого?

— Ты у меня умница!

— Но воръ?

— Н?тъ.

— Какъ н?тъ?

— Что, по твоему мн?нію, воровство?

— Воровство есть нарушеніе права собственности.

— Ну, да, но что такое собственность?

— То, что принадлежитъ одному, а не другому.

— Такъ. А помнишь ли ты юридическій законъ талмуда: «ворующій у вора, свободенъ отъ наказанія?»

— Помню.

— Ты у кого воруешь?

— У отца.

— Н?тъ, врешь. У откупщика.

— Ну, у откупщика.

— А что такое откупщикъ?

— Откупщикъ… продавецъ водки…

— Н?тъ, откупщикъ — воръ.

— Почему?

— Потому что онъ присвоиваетъ себ? такія права, какія никто ему не давалъ; сл?довательно онъ воръ. Талмудъ разр?шаетъ его обкрадывать.

— Ты самъ первый противникъ талмуда, а тамъ, гд? теб? удобно, ты…

— Я… руководствуюсь имъ. Надобно же извлечь изъ него какую-нибудь пользу. Пусть не дармо?дничаетъ.

Кувшинъ сто разъ ходитъ по воду, а на сто-первомъ разбивается. То же самое случилось и со мною. Долгое время воровство мое благополучно сходило съ рукъ, но, наконецъ, я позорнымъ образомъ попался. Скорыми шагами я несъ однажды свою преступную ношу, направляясь къ подворью своего музыкальнаго учителя. Я былъ уже въ двухъ шагахъ отъ ц?ли моего шествія, какъ вдругъ, изъ-за угла улицы, выскочило неожиданно трое всадниковъ. Я вмигъ узналъ кабачнаго принца, моего смертельнаго врага, и его двухъ лакеевъ. Онъ тоже узналъ меня и съ злорадствомъ направилъ свою лошадь прямо на меня, чтобы испугать. Я очень боялся лошадей. Я пустился б?жать со вс?хъ ногъ и, къ моему великому несчастью, запнулся за что-то, и тяжело упалъ. Роковой штофъ съ ужаснымъ звономъ разбился, и пахучее его содержаніе вмигъ выдало меня.

— Стой! скомандовалъ кабачный принцъ и соскочилъ съ лошади.

Лакеи накрыли меня лежащаго.

— Ты что это несъ? грозно обратилось ко мн? чудовище.

Куда д?валась моя гордость! Я обезум?лъ отъ стыда.

— Ты куда это тащилъ нашу водку?

— Я… домой несъ, прошепталъ я, желая какъ нибудь отд?латься. Но проклятая дрожь въ голос? и во всемъ т?л? обличала мою ложь.

— Ведите его въ контору. Возьмите съ собою разбитый штофъ; а то еще, пожалуй, отопрется, воришка.

Съ этими словами, мой злой гонитель ускакалъ во весь карьеръ. Лакеи потащили меня. Я сначала попробовалъ упираться, но когда одинъ изъ этихъ негодяевъ замахнулся на меня кулакомъ, я присмир?лъ и безропотно сдался въ пл?нъ. Позорно было мое торжественное шествіе между двухъ лакеевъ, ведшихъ за собою своихъ лошадей и несшихъ въ рукахъ улики моего преступленія. Къ моему счастью, улицы были совершенно безлюдны, и я не подвергся любопытству толпы.

Когда меня привели на откупной дворъ, когда я издали увид?лъ самого откупщика, его ехидную супругу и моего б?днаго отца съ понуренной головою, когда я зам?тилъ, какъ кабачный принцъ съ жаромъ что-то разсказываетъ, жестикулируя руками и указывая на меня; когда я обернулъ голову въ другую сторону и встр?тилъ ц?лый десятокъ вопрошающихъ глазъ откупныхъ служителей, высыпавшихъ на крыльцо, — ноги мои подкосились, голова закружилась, въ глазахъ потемн?ло и дыханіе остановилось въ груди. Я чувствовалъ то же самое, что чувствуетъ, в?роятно, осужденный на смерть при вид? эшафота и плахи. Какъ меня подвели къ грозному судилищу — не помню. Я пришелъ н?сколько къ сознанію тогда только, когда грустный, дрожащій голосъ отца коснулся моего слуха.