Чтение онлайн

— Ха, ха, ха! Гвиръ остался дома. Я одинъ.

Отецъ въ моментъ переродился. Съ распростертыми объятіями онъ бросился къ прі?зжему. Они обнялись. Приб?жала и мать, радостно прив?тствуя прі?зжаго, какъ стараго друга. Его фамильярно ввели въ домъ. Я вошелъ за ними. Хотя первый разъ въ жизни увид?лъ я лицо этого прі?зжаго, но сразу призналъ его за управляющаго Ранова, друга моего отца. О немъ мои родители такъ часто говорили, такъ часто восхваляли и его пріятную наружность, и его душевныя качества, что я по этимъ заглазнымъ панегирикамъ уже составилъ себ? понятіе о немъ и о его лиц?. Въ самомъ д?л?, трудно было себ? представить лицо бол?е симпатичное, доброе и умное, хотя далеко не красивое.

— Переполошились вы, небось, б?дный раби Зельманъ, получивъ предписаніе о прі?зд? нашего Тугалова?! а?!.. насм?шливо зам?тилъ прі?зжій, опускаясь на стулъ.

— Еще бы! Какъ не пугаться! Его бы не м?шало прозвать не Тугаловымъ, а Пугаловымъ, скаламбурничалъ отецъ, развеселившійся уже окончательно.

— Потише говорите, предостерегъ серьёзно Рановъ отца, озираясь испуганно кругомъ.

— А что? обезпокоился отецъ.

— Онъ спитъ въ тарантас?, онъ пьянъ; но можетъ каждую минуту проснуться и услышать, тогда… Однакожъ, пойду посмотрю, не проснулся-ли онъ въ самомъ д?л?.

Рановъ торопливо всталъ и направился къ двери. Отецъ въ эту минуту напоминалъ собою несчастную жену Лота. Онъ, казалось, приросъ къ полу. Рановъ, посмотр?въ на обомл?вшаго отца, не могъ продолжать своей роли и звонко разсм?ялся.

— Не пугайтесь, раби Зельманъ, я пошутилъ. Его н?тъ.

— Можно-ли, раби Акива, такъ зло шутить? упрекнулъ отецъ, опять оживишійся.

— Какъ видите, раби Акива, мужъ мой не отличается особенною храбростью, подшутила мать, желая показаться бой-бабой.

Пошли чай, ужинъ и различныя угощенія.

— Какими судьбами Богъ избавилъ меня отъ пос?щенія Тугалова? спросилъ отецъ Ранова.

— Вы же сами сказали: Богъ избавилъ, отв?тилъ улыбающійся управляющій.

— Но какими путями?

— Вишневкою.

— Какъ, вишневкою?

— Очень просто. Нашъ откупщикъ, какъ вамъ изв?стно, часто нализывается. Для этого удовольствія онъ, по скаредности своей, всегда избираетъ т? наливки или настойки, которыя начинаютъ сильно киснуть и портиться. Въ подвал? стояла бочка вишневки, которая еще въ прошломъ году покрылась плесенью на два пальца. Этой-то прелестью онъ такъ нар?зался, что его молоденькая жена-кухарка не на шутку собиралась овдов?ть. Онъ залегъ въ постель, и, над?юсь, пролежитъ еще долго, на великую радость откупныхъ служителей, молящихъ милосерднаго Творца о его… скор?йшей кончин?.

Вс? искренно захохотали.

— Долго вы прогостите у насъ, раби Акива? полюбопытствовала мать.

— А что, скор?е избавиться хотите?

— Помилуй Богъ, что вы! Вы нашъ благод?тель, который…

— Полно, полно! Я знаю, что вы мн? рады, добр?йшая Ревекка. Я завтра по?ду дальше. Много работы впереди.

— А ревизія? справился отецъ.

— Богъ съ ней. Я знаю, что у васъ все исправно, т?мъ бол?е, что вы ожидали его. Притомъ, что изъ того, что я открою у васъ безпорядки? Все равно, не донесу. Я однакожъ поверхностно загляну въ ваши книги, сегодня еще.

Отецъ заторопился. Я принесъ ц?лую кучу брюхатыхъ книгъ, вычурно разграфленныхъ и напичканныхъ цифрами. Управляющій н?сколько минутъ перелистывалъ книги, сличалъ ихъ и д?лалъ отцу какіе-то непонятные для меня вопросы. Какъ видно, Рановъ былъ знатокъ своего д?ла. Отецъ изумлялся быстрот? его сообразительности.

— Кто это такъ чисто и красиво ведетъ ваши книги? полюбопытствовалъ управляющій.

— Мой сынъ, — вотъ этотъ! Рекомендую! указалъ на меня отецъ, не безъ родительской гордости.

— А! Ты грамот?й, какъ вижу.

Рановъ любезно проговорилъ со мною н?сколько минутъ и расхвалилъ меня.

Я въ этотъ вечеръ былъ чрезвычайно доволенъ собой. Я не спалъ всю ночь. Мн? въ голову забралась гордая мысль: воспользоваться расположеніемъ Рапова и вступить въ многочисленный цехъ откупныхъ служителей.

Цехъ этотъ принималъ въ свою среду почти все, что было грамотнаго и способнаго между еврейскимъ сословіемъ. Откупная служба съ ея повышеніями и деградаціями, съ ея значительными окладами и наградами, съ ея казенно-подражательною формалистикою привлекала еврейское юношество, инстинктивно чуявшее въ воздух? приближеніе новой эпохи, и порывавшееся скинуть съ своихъ рукъ и ногъ тяжелыя путы фанатической рутины, м?шавшей всякому вольному движенію къ сліянію съ русскимъ элементомъ. Откупъ представлялъ евреямъ единственную карьеру для достиженія кое-какого общественнаго положенія, порядочной жизни умственнымъ трудомъ безъ капитала и шахерства, а главное, для эманципированія себя отъ еврейскаго общественнаго мн?нія, существенно душившаго вс?хъ д?йствовавшихъ и жившихъ не по обще-принятой программ?. Цехъ этотъ, за р?дкимъ исключеніемъ, большею частью разочаровывался въ своихъ блестящихъ ожиданіяхъ: онъ попадалъ изъ огня да въ полымя. Вырвавшись изъ фанатической неволи, онъ попадалъ въ откупную кабалу, изъ которой не могъ уже выкарабкаться во всю жизнь. Получая изв?стное жалованье, онъ пріучался къ н?которой роскоши, и такъ улаживалъ свою семейную жизнь, что про?далъ и проживалъ не только настоящіе свои заработки, но и будущіе. Этой расточительности отчасти сод?йствовала и неизб?жная многочисленная еврейская родня, западавшая на каждаго откупнаго д?ятеля съ безпощадностью голодной, всепожирающей саранчи. Откупные служащіе, какъ жалкія проститутки, в?чно были въ долгу у своихъ хозяевъ и, волей-неволей, должны были сл?по повиноваться и тянуть лямку, нер?дко даже впроголодь. Откупные служащіе играли у откупщиковъ ту же самую роль, что почтовыя лошади у почтосодержателей: ихъ кормятъ потому, что не покормивши не по?дешь, исправнымъ не будешь и барышей не получишь; но жизнь и здоровье этихъ лошадей дороги только до окончанія срока содержанія станціи, до перепродажи изув?ченныхъ и искал?ченныхъ животныхъ барышникамъ-цыганамъ… Бываютъ такіе почтосодержатели, которые вполн? уб?ждены въ томъ, что ч?мъ скудн?е кормишь лошадей, т?мъ он? легче на ходу, т?мъ усердн?е проб?гаютъ станцію въ надежд? на утоленіе голода. Такихъ уб?жденій бывали и откупщики: они держали своихъ служащихъ въ черномъ т?л? для усиленія ихъ стремленія къ достиженію чего-то недосягаемаго. Эти несчастные служащіе гонялись в?чно за собственною ц?пью, верт?лись, какъ б?лка въ колес?, над?ясь и голодая, а колесо, помимо ихъ в?дома, исправно верт?лось и приводило въ движеніе весь мерзкій откупной механизмъ, выработывавшій милліоны. Таковы были матеріальныя выгоды откупнаго цеха. Что же касается до его общественнаго положенія, то оно было самое незавидное, жалкое и даже опасное. Еврейская нація косилась на коротко-кафтанниковъ, безбородыхъ голозадниковъ; ихъ считали чуть ли не отступниками, полуренегатами, нравственною заразою. Русская общественная и административная сферы смотр?ли на этихъ несчастныхъ, какъ на орудіе откупщичьихъ интригъ, какъ на главное подспорье раззорительной системы; а на самомъ д?л?, эти б?дняки выгребали изъ огня каштаны только для откупщиковъ, которые, въ благодарность, швыряли несчастнымъ одну пустую скорлупу. За то лишенія, нравственныя униженія и даже уголовная отв?тственность доставались на долю откупныхъ вассаловъ. Если наглость откупщиковъ переходила вс? границы закона, если никакія интриги и подмазки не помогали, то вся вина взваливалась на непосредственныхъ д?ятелей-служителей, а откупщики прятались за стереотипною фразою своихъ дов?ренностей: «что законно учините, приму за благо, спорить и прекословить не буду». Открывалось, наприм?ръ, уголовное преступленіе, совершенное по приказанію откупщика; начиналось сл?дствіе лицомъ или в?домствомъ неподкупнымъ, откупщикъ задавался вопросами: «кто сіе учинилъ?» Учинилъ непосредственно не я, а мой пов?ренный. — «На основаніи чего онъ сіе учинилъ?» — На основаніи дов?ренности. — «Что гласитъ сія дов?ренность?» — Что законно учините, приму за благо. — «Учинилъ ли мой пов?ренный то и то законно?» — Н?тъ! — Сл?довательно… И десятки б?дняковъ-пов?ренныхъ отправлялись въ безсрочную тюрьму прежнихъ временъ, подвергались т?лесному наказанію, ссылались въ Сибирь, семьи ихъ умирали съ голоду, а откупщики вербовали новыя руки для загребанія жара, и съ чистою сов?стью жир?ли и богат?ли. Къ стыду моей націи я долженъ сказать, что подобные безсердечные откупщики водились большею частью между евреями; русскіе откупщики несравненно челов?чн?е относились къ своимъ сотрудникамъ.

Въ ту безсонную ночь, когда мною овлад?ла мысль вступить въ описанный мною цехъ откупныхъ служителей, я вид?лъ медаль съ ея блестящей стороны и увлекся этимъ обманчивымъ блескомъ.

На утро, собравшись съ духомъ и улучивъ минуту, когда Рановъ былъ одинъ, я попросилъ его дать мн? какое-нибудь м?сто въ управляемой имъ контор?. Какъ только я заговорилъ объ этомъ, пріятное, улыбающееся лицо управляющаго нахмурилось до суровости.

— Еще одинъ! проц?дилъ онъ сквозь зубы разс?янно, какъ будто думая вслухъ.

Я не понялъ его и остановился на половин? фразы. Мы оба замолчали и какъ-то странно посмотр?ли другъ на друга.

— Юноша, ты просишь м?ста въ откуп??

— Да, отв?чалъ я, роб?я.

— И ув?ренъ, что если достигнешь этого блага, будешь безконечно счастливъ? Да?

— Не знаю, я буду стараться…

— Н?тъ, произнесъ Рановъ р?зко — ты не будешь счастливъ, какъ ни старайся. Ищи что-нибудь понадежн?е.

— Я ни къ чему неспособенъ бол?е, зам?тилъ я, красн?я.

— Ты еще очень молодъ. Приспособь себя къ чему-нибудь другому.

— Поздно, — у меня жена…

— Скоро и ребенокъ будетъ! Несчастные евреи!.. Рановъ сострадательно посмотр?лъ на меня и вздохнулъ.

Я былъ въ крайне-неловкомъ положеніи.

Вошелъ мой отецъ.

— Вашъ сынъ проситъ м?ста въ откуп?.

— Онъ предупредилъ меня; я только что хот?лъ васъ объ этомъ самомъ попросить.

— До в?дь вы, раби Зельманъ, испытали уже это счастіе. Неужели вы посов?туете вашему сыну этотъ гнусный хл?бъ?

— Что же д?лать, другъ мой, когда другаго н?тъ?!

— Найдется. Пусть ищетъ. Вы же себ? отыскали!

— Благодаря вамъ. Но разв? мой хл?бъ питательн?е и надежн?е? Одинъ капризъ пьянаго Тугалова можетъ меня пустить до міру съ семьей. Я тотъ же откупной лакей, только съ большей отв?тственностью и рискомъ.

— Зато и съ большей независимостью. Знаете ли, раби Зельнанъ, я, я самъ, великій управляющій, готовъ съ вами пом?няться; я вамъ отъ души завидую.

Вс? разомъ притихли. Каждый думалъ свою думу.

— Вотъ что, молодой челов?къ. Если ты неизм?нно р?шился испытать откупное счастіе, то я теб? посод?йствую.