Чтение онлайн

— Н?тъ, н?тъ, это ты ему запрещаешь, ехидная ревнивица!

Белла, какъ будто не понявъ смысла обиднаго намека, весело обратилась во мн?.

— Правда, Сруликъ, что она запрещаетъ теб? пос?щать насъ?

— Мн? ничего никто запретить не можетъ, возмутился я.

— Увидимъ. Я хочу попросить тебя, Сруликъ, переговорить кое о чемъ съ отцомъ, отъ моего имени. Я съ нимъ въ ссор?. Зайди завтра утромъ во мн?. Зайдешь?

— Что за секреты! Можешь и при мн? говорить, обид?лась жена.

— Секретовъ тутъ никакихъ н?тъ. Это длинная исторія, притомъ неинтересная для тебя. Д?ло идетъ о приданомъ, которое отецъ до сихъ поръ не выдаетъ мн?. Однако я засид?лась у васъ. Спать пора.

Белла поц?ловала жену и, прощаясь со мною, добавила серьёзно, прося меня глазами:

— Приходи-же, пожалуйста, завтра утромъ.

Я понялъ Беллу. Она не любила ждать и хот?ла скор?е выслушать объясненіе, о которомъ была р?чь, утромъ, на улиц?. Я р?шился не идти къ ней. Я любилъ миръ и спокойствіе бол?е всего. Всякіе раздоры, а т?мъ бол?е съ лицомъ, съ которымъ приходилось в?чно торчать вм?ст?, были мн? противны.

— Дрянь! угостила жена свою кузину, какъ только затворилась за нею дверь. Я не выдержалъ.

— За что ты ругаешь ее, Хайка?

— А теб? жаль голубушку?

— Мн? все равно. Любопытно только знать, за что ты ее ругаешь. Въ глазахъ ц?луешься, а за глазами…

— Она в?шалась во вс?мъ офицерамъ на шею, когда была еще въ д?вкахъ, а теперь… Тьфу!

Я счелъ за лучшее прекратить разговоръ, который началъ меня злить.

— Ты завтра не см?й къ ней ходить!

— Не см?ть? Это что за выраженіе?

— Повторяю: не см?й!

— А если посм?ю?

— Увидишь что будетъ.

— Я, признаться, и не думалъ къ ней идти… Но за то, что ты позволяешь себ? начальническій тонъ со мною, я, наперекоръ, пойду.

— Попробуй только.

— Конечно, попробую.

Вызовъ на войну былъ сд?ланъ, и принятъ. Воюющія стороны разошлись: одна въ широкую кровать, а другая — на узкую, ухабистую софу, чтобы собраться съ силами къ предстоящей борьб?.

На другое утро мы дулись, конечно, другъ на друга. Я, сообразивъ хорошенько, р?шился отстать отъ своего нам?ренія идти къ Белл?. Часовъ въ одинадцать, жена вдругъ обратилась ко мн? съ торжествующимъ лицомъ:

— Отчего же ты не идешь къ твоей милой родственниц?? Кстати, мужъ ея только что вышелъ со двора.

Меня взорвало. Я швырнулъ перо, которымъ писалъ, схватилъ шапку и поб?жалъ къ Белл?. Жена выб?гала за мною и сл?дила злыми глазами до т?хъ поръ, пока я не скрылся за дверью маленькаго флигелька, гд? жила Белла.

Заал?вшаяся Белла встр?тила меня на порог?.

— Ахъ, кузенъ, какъ я благодарна теб?, что ты исполнилъ мою просьбу и пришелъ. Садись-же. Что ты такой нахмуренный, какъ будто злой?

— Что ты хот?ла мн? сказать, Белла?

— Н?тъ, ты отв?чай прежде, что ты такой пасмурный.

— Мн? что-то нездоровится.

— Не ври. Ты в?рно поссорился съ Хаечкою изъ-за меня.

— Послушай, Белла! Ты бы лучше къ намъ не приходила.

Белла испуганно посмотр?ла на меня.

— Я знаю, что они вс? бранятъ меня. Но за что? Что я имъ сд?лала? Въ чемъ я провинилась?

Бедла горько зарыдала. Я угрюмо молчалъ.

— Ахъ, другъ мой, еслибы ты зналъ, какъ я несчастна, еслибы ты увид?лъ мое израненное, б?дное сердце, ты пожал?лъ бы меня.

— Я и такъ жал?ю тебя, Белла.

— Какъ я люблю тебя за это! Только въ твоемъ присутствіи я отвожу душу. Еслибы тй зналъ, съ какимъ удовольствіемъ я, всякій разъ, говорю съ тобою, слушаю тебя; еслибы ты зналъ, какъ я… завидую Хаечк?… ты бы былъ внимательн?е ко мн?, ты бы… быть можетъ… Ахъ! Хаечка сюда идетъ.

Она сид?ла у окна, очень близко отъ меня. Завид?въ приближающуюся жену, она быстро перескочила на самый отдаленный отъ меня стулъ и торопливо вытерла передникомъ глаза Лицо ея вмигъ изъ печальнаго, сокрушеннаго, переобразилось въ спокойное, серьёзное, д?ловое.

— Я ужасно боюсь твоей ревнивицы, оправдала она свою метаморфозу и начала говорить о приданомъ, о несправедливости отца, словомъ — понесла околесную. Пора была л?тняя. Окно, у котораго я сид?лъ, было полуотворено. Я слышалъ, какъ подкрались къ окну, и осторожно его открыли. Я зналъ, кто шпіонитъ и притворился внимательно слушающимъ д?ловыя объясненія Беллы, и незам?чающимъ манёвра ревнивой жены. Белла, съ виду, тоже ничего не зам?чала и продолжала безостановочно, съ жаромъ, жаловаться на жестокость своего отца, прося меня замолвить, при случа?, слово о ней. Белла, среди фразы, какъ будто невзначай, приподняла голову, и зам?тивъ голову моей жены, просунувшуюся въ окно, искусственно вздрогнула и вскрикнула:

— Ахъ! Хаечка, какъ ты испугала меня, противная! Зайди же въ комнату.

— Н?тъ, Беллочка, я только хот?ла позвать мужа. Онъ нуженъ маменьк?.

— Ничего; не экстренно, возразилъ я сурово. — Я еще посижу у Беллы. Я еще не понялъ, въ чемъ д?ло.

Жена хлопнула окномъ и ушла. Белла неистово захохотала, подб?гала ко мн? и охватила мою руку.

— Какой ты умница, Сруликъ! Ты еще такъ молодъ, а уже — настоящій мужчина. Ахъ, какъ мн? это нравится.

Мое самолюбіе погладили по шерсти. Я поднялся идти.

— Куда-же ты торопишься, недобрый?

— Пора.

— Струсилъ уже? спросила она презрительно.

— Не говори этого, Белла. Я никого не боюсь; я уже не ребенокъ.

— Такъ отчего же не посидишь еще минутку?

— Не хочу подавать повода къ злымъ толкамъ на твой счетъ. Тебя и такъ довольно пачкаютъ вс? твои родные.

— Пусть пачкаютъ. Отъ этого я не сд?лаюсь грязн?е. Лишь бы ты меня… жал?лъ. Ну, иди себ? съ Богомъ.

Дома жена встр?тила меня ц?лымъ браннымъ фейерверкомъ. Я не удостоилъ ее ни однимъ словомъ; и, со злостью въ душ?, принялся за обычныя свои занятія. Въ тотъ день, мн? однакожъ ничто въ голову не л?зло. Я злился на вс?хъ и вся. Образъ б?дной Беллы носился предъ глазами.

Я полагалъ, что посл? такихъ ревнивыхъ манифестацій, наружные знаки родственной дружбы между женой и ея кузиной прекратятся. Но не тутъ-то было! Женская дипломатія им?етъ свои особенные законы. Жена продолжала любезничать съ Беллой въ глаза и поносить ее за глазами, а Белла продолжала насъ пос?щуать попрежнему, держась со мною н?сколько осторожн?е.

Черезъ н?сколько нед?ль посл? описанной мною посл?дней сцены, въ одинъ бурный вечеръ, я сид?лъ въ своемъ жиль? у окна, и читалъ съ большою сосредоточенностью. Жены не было дома: она вошла съ матерью куда-то въ гости. Я, но обыкновенію, отказался имъ сопутствовать. Наступилъ уже поздній часъ. Вечеръ принадлежалъ къ т?мъ мрачнымъ ночамъ, которыя, въ Малороссіи, именуются, почему-то, воробьинымъ Темнота была непроницаемая. Небо, черное какъ чернила, изрыгало ц?лые потоки дождя. Поминутно разс?калось оно ярко-огненною, извивавшеюся полосою молніи, а изъ дальнихъ сферъ доносился глухой рокотъ грома. Несмотря на ливень, ночной воздухъ не только не осв?жался, но какъ будто д?лался еще удушлив?е, и свинцомъ ложился на легкія. Я растворилъ окно и, не обращая вниманія на усиленную д?ятельность стихій, въ буквальномъ смысл? слова зачитался. Я читалъ одинъ изъ т?хъ безц?льныхъ, неосмысленныхъ романовъ стараго покроя, безъ направленія и безъ всякой зр?лой идеи, которые, казалось, создавались единственно для того, чтобы расшевеливать л?нивое воображеніе засыпающей публики. Мое воображеніе, и безъ того довольно крылатое, подъ вліяніемъ вычурнаго сюжета романа, разыгралось до уродливости.