Чтение онлайн

— Это первый, самый старшій нашъ патріархъ.

— Ну, такъ проклятая книжка эта разсказываетъ о немъ страшную, нев?роятную вещь.

— Какую?

— Что будто этотъ Абраамъ хот?лъ зар?зать собственнаго сына, Исаака.

— Это совершенная правда.

— Правда? Что ты? Значитъ, этотъ Абраамъ — разбойникъ!

— Н?тъ. Іегова хот?лъ испытать послушаніе Абраама, повел?лъ ему принесть въ жертву роднаго сына, Исаака. Но когда Абраамъ собрался уже исполнить это вел?ніе, Іегова остановилъ его чрезъ своего ангела. За это послушаніе Іегова благословилъ и Абраама, и его потомство.

— Я въ первый разъ слышу объ этой страшной исторіи. Откуда ты эта знаешь, щеголь?

— Да в?дь вы каждый день, по утрамъ, разсказываете сами въ своей молитв? эту исторію, называющуюся поеврейски «Акейда»

— Въ самомъ д?л??

— Ув?ряю васъ.

— Гм… Страшная исторія… Отецъ, родной отецъ, собирается зар?зать собственнаго сына! Неслыханно!

Я кр?пился вс?ми силами, чтобы не прыснуть со см?ха. Оселъ этотъ дожилъ до с?дыхъ волосъ, каждый день набожно молился и не зналъ, о чемъ онъ бормочетъ такъ усердно. Тугаловъ хоть и читалъ древне-еврейскій языкъ, но не понималъ изъ него ни слова, какъ и большая часть евреевъ, безсмысленно молящаяся. Т?мъ не мен?е р?дко можно встр?тить такого грубаго еврея, которому не была бы изв?стна такая популярная легенда, какъ жертвоприношеніе Авраама.

Я приб?жалъ въ контору и съ громкимъ см?хомъ передалъ весь мой разговоръ съ Тугаловымъ, стараясь представить глупое выраженіе его лошадиной рожи, подражая его голосу и шепелянью. Мн? показалось страннымъ, что вс? мои сослуживцы, слушая мой разсказъ, не только не см?ются вм?ст? со мною, но, напротивъ, находятъ незнаніе принципала очень натуральнымъ. Я понялъ притворное равнодушіе моихъ слушателей только тогда, когда изъ-за двери выползъ рыжій доносчикъ, незам?ченный мною до его появленія.

— Ты, голубчикъ, осм?ливаешься насм?хаться надъ нашимъ благод?телемъ? Хорошо же! Я отобью у тебя охоту см?яться. Ты у меня заплачешь, щеголь!

Я отороп?лъ отъ этой неожиданности и не сказалъ ни слова.

Мои сослуживцы съ этой минуты считали меня уже выбывшимъ изъ ихъ строя. Я ожидалъ полной отставки. Прошла однакожъ ц?лая нед?ля благополучно. Я бывалъ ежедневно у откупщика, но ничего особенно враждебнаго не зам?тилъ. Я н?сколько успокоился, уб?ждая себя что рыжій не привелъ въ исполненіе свои угрозы. Я горько ошибался.

Однажды я былъ призванъ въ Тугалову.

— Мн? нужны, для моихъ соображеній, вс? в?домости прошлаго года. Слышишь, щеголь, вс? до единой!

— Слушаю. Он? готовы.

— Черновыя?

— Да.

— Самъ ты ?шь черновыя, мн? б?ловыя подай. Я не стану сл?пить себ? глаза твоими черновыми.

— Въ такомъ случа?, я перепишу.

— Переписать и представить мн? посл?-завтра вечеромъ, непрем?нно. Ступай!

Переписать дв?надцать толстыхъ в?домостей въ два дня — вещь невозможная. Я обратился за сов?томъ къ Ранову.

— Это онъ мститъ теб? за твои насм?шки. И по д?ломъ: будь осмотрительн?е впредь.

— Но подобную работу… въ два дня…

— Во что бы то ни стало, а переписать нужно. А вотъ, я теб? посод?йствую.

Рановъ созвалъ нашъ интимный кружокъ и разд?лилъ между членами вс? черновыя в?домости. Всякій, кто только влад?лъ изряднымъ почеркомъ, охотно взялъ на себя трудъ переписки. Мы работали двое сутокъ почти день и ночь, не разгибая спины. Работа была окончена къ сроку.

Довольный, съ ц?лою дюжиной толст?йшихъ в?домостей подъ мышкой я, въ урочный вечерній часъ, явился къ деспоту. По моему мн?нію, я совершилъ геркулесовскую работу, а потому и им?лъ такой же гордый видъ, какъ и Геркулесъ, посл? своихъ пробныхъ работъ.

— Ну, что, переписалъ? грозно спросилъ меня Тугаловъ.

— Вонъ он?! я подалъ ему тетради. Онъ скверно улыбнулся, а тетрадей не принялъ.

— То-то. См?лъ бы ты, щеголь, ослушаться! Подай-ка мн? очки!

Я отыскалъ его громадныя очки въ м?дной оправ?, и подалъ ему.

— Нагнись-ка, щеголь, подъ кушетку и достань мою вишневку.

Я досталъ и поставилъ на столъ. Онъ систематически, медленно, съ разстановками вытеръ очки, и ос?длалъ ими носъ, такъ же медленно налилъ вишневки въ рюмку, поднесъ рюмку къ св?ч? и сквозь очки долго любовался бурымъ цв?томъ напитка, зат?мъ залпомъ опрокинулъ рюмку въ свою пасть.

— Чего же ты еще ждешь? спросилъ онъ меня, посмакивая и щелкая языкомъ.

— В?домости…

— Унеси ты эту дрянь съ собою. На что он? мн?? Я ихъ наизусть знаю.

— Зач?мъ же…

— Ты спрашиваешь, зач?мъ же я вел?лъ ихъ такъ посп?шно переписать? Я хот?лъ посмотр?ть, такъ ли ты, щеголь, прытокъ руками, какъ языкомъ. Ступай, я доволенъ тобою.

Съ б?шенствомъ въ сердц?, я почти выб?жалъ изъ кабинета. Въ передней я встр?тился лицомъ къ лицу съ рыжимъ подлецомъ. Онъ нагло посмотр?ть мн? въ глаза и залился ядовитымъ см?хомъ, похожимъ на старческій кашель.

— Доносчикъ! угостилъ я его и выб?жалъ на улицу.

Ночь была мрачная. Густой туманъ окуталъ и проникъ меня насквозь. Липкая, глубокая грязь всасывала мои ноги почти до кол?нъ. Проклиная и Тугалова, и рыжаго, и свою горькую судьбу, я ощупью пробирался. Путь предстоялъ далекій; надо было въ бродъ, по грязи, пройти весь городъ въ длину до противоположнаго конца. Тугаловъ видимо мстилъ мн?, истощая мои молодыя силы въ безплодной работ?. Я подвергся той участи, какой, говорятъ, подвергаются на каторжныхъ работахъ самые тяжкіе преступники, заставляемые скапывать гору и переносить ее на другое м?сто, безъ всякой полезной ц?ли.

Я прошелъ уже три четверти длиннаго пути, какъ заслышалъ за собою чваканіе скачущей въ галопъ по грязи лошади. Кто-то звалъ меня.

— Конторщикъ! конторщикъ!

Я остановился. Подскочилъ ко мн? кучеръ Тугалова, верхомъ, обдавъ меня грязью съ головы до ногъ.

— Хозяинъ зоветъ. Возвратитесь, какъ можно скор?е.

Я произнесъ какое-то проклятіе, но ослушаться не посм?лъ. Я едва переводилъ духъ отъ усталости. Чтобы избавиться отъ лишней ноши, я швырнулъ вс? б?ловыя тетради въ самую глубокую лужу.

Когда я опять явился въ кабинетъ Тугалова, рыжій сид?лъ уже рядомъ съ своимъ патрономъ. Тугаловъ, облокотившись одной рукою, другою выводилъ какіе-то узоры по столу, размазывая пальцемъ розлитую вишневку. Штофъ былъ опорожненъ.

— Ага, ты тутъ уже, щеголь?

— Что прикажете? спросилъ я хриплымъ голосомъ.

— А вотъ что, мой голубь! Ты в?дь у меня ученый? Неправда ли?

Я молчалъ.

— Представь ты себ?, ц?лый часъ я спорю съ этимъ рыжимъ псомъ. Разр?ши ты, кто изъ насъ правъ.