Чтение онлайн

Однажды кассиру Тугалова не хватило крупной суммы въ срочному взносу въ казну. Кредитомъ отъ частныхъ лицъ плутоватый Тугаловъ не пользовался. Чтобы остаться исправнымъ предъ казною, кассиръ Тугалова одолжился у кассира компаньона его, до сбора выручки, значительною суммою. Тугаловъ пронюхалъ объ оплошности кассира его компаньона и строго на строго приказалъ своему кассиру денегъ этихъ не платить до окончанія имъ, Тугаловымъ, какихъ-то личныхъ счетовъ съ компаньономъ. Оба кассира были въ отчаяніи: одному, дов?рившему деньги своего в?рителя безъ разр?шенія, угрожали удаленіе отъ должности, тюрьма и уголовная отв?тственность какъ за захватъ, а другой сознавалъ себя единственною причиною несчастія своего друга. Случай этотъ возмутилъ вс?хъ насъ до глубины сердца. Подъ предательствомъ Ранова собрался весь нашъ кружокъ, чтобы держать сов?тъ, какъ спасти и выпутать обоихъ кассировъ. Сколько ни судили, а трудную дилемму эту разр?шить никакъ не могли. Если кассиръ-должникъ не уплатитъ занятыхъ денегъ, то погибнетъ кассиръ-кредиторъ, въ противномъ же случа? Тугаловъ загубитъ своего кассира; одинъ изъ кассировъ очевидно долженъ былъ пострадать, но кто именно долженъ пасть жертвой?

— Господа! сказалъ посл? долгаго размышленія Рановъ: — я кажется, нашелъ средство спасти обоихъ кассировъ. Вс? съ любопытствомъ попросили его объяснить свою мысль.

— А вотъ что: пусть нашъ конторщикъ выдастъ кассиру-кредитору заднимъ числомъ формальную квитанцію въ полученіи заимообразно денегъ, съ обязанностью уплатить къ изв?стному сроку. Тугаловъ противъ такой квитанціи, подкр?пляемой нашей кассовой книгою, спорить не посм?етъ и, волей-неволей прикажетъ заплатить.

Сов?тъ этотъ былъ одобренъ вс?ми, исключая меня.

— Что-жь это такое, господа? Вы приносите меня въ жертву? В?дь я за это отв?чать буду.

— Послушай, другъ, успокоилъ меня Рановъ — ты отв?чать не будешь, потому что квитанцію эту ты, яко-бы, выдалъ въ то, время, когда еще не посл?довало приказанія Тугалова объ удержаніи этихъ денегъ. Понимаешь?

— Квитанцію эту можетъ выдать и самъ кассиръ; зач?мъ же именно я?

— Кассиръ им?лъ глупость уже объявить, что онъ никакихъ документовъ не выдавалъ.

Я не могъ р?шиться на подобный рискованный шагъ, при всемъ моемъ состраданіи къ участи несчастныхъ кассировъ.

— Послушай, обратились ко мн? товарищи. — Ты рискуешь подвергнуться только брани, а кассиры рискуютъ уголовною отв?тственностью, и по меньшей м?р? лишеніемъ хл?ба.

— А я разв? не могу лишиться хл?ба?

— Н?тъ. Но еслибы даже и такъ, то у тебя всего одинъ только грудной ребенокъ; у тебя отецъ арендаторъ, у котораго ты можешь въ крайнемъ случа? хоть временно пріютиться, а у этихъ несчастныхъ ц?ла куча д?тей. По удаленіи ихъ отъ должности, они на другой же день не будутъ им?ть на что пооб?дать.

Я все еще колебался. Мой собственный хл?бъ вис?лъ на волоск?.

— Я считалъ тебя благородн?е и добр?е, сказалъ Рановъ, съ упрекомъ посмотр?въ на меня.

Я выдалъ требуемую квитанцію. Деньги были уплачены; кассиры были спасены. Но о той брани, которой я подвергся за поступокъ, отлично понятый хитрымъ откупщикомъ, мн? гадко и страшно припоминать теперь….

Съ этого дня мой собственный хл?бъ сд?лался ненадежнымъ. Тугаловъ очевидно держалъ меня только до т?хъ поръ, пока явится другой, св?дущій по откупной счетной части, способный зам?нитъ меня. Мн? сд?лались отвратительны и Тугаловъ, и его нищенскій хл?бъ, и вся откупная казенщина. Куда нибудь, лишь бы подальше отъ этого вертепа мошенничества и деспотизма! мысленно р?шилъ я въ это время.

Я твердо вознам?рился не дожидаться той унизительной минуты, когда подлый Тугаловъ меня позорно выгонитъ; я р?шился уволиться своей волей и какъ можно скор?е. Но что было д?лать? что предпринять? ч?мъ жить? — вс? эти и подобные вопросы неотступно тяготили меня — и я, сколько ни думалъ, не ум?лъ найти имъ хотя сколько-нибудь удовлетворительнаго р?шенія.

Посл? позорной сцены, сд?ланной мн? Тугаловымъ за выданную квитанцію, я н?сколько времени дней дулся на вс?хъ членовъ нашего кружка, впутавшихъ меня въ эту скверную исторію. Но потомъ я опять вошелъ въ прежнюю колею дружбы и согласія, совершенно примирившись какъ со своими друзьями, такъ и съ неут?шительною будущностью, меня ожидавшею. Этому скорому примиренію сод?йствовало, вопервыхъ, то, что я на каждомъ шагу, во очію, вид?лъ безпред?льную благодарность кассировъ, окружавшихъ меня необыкновеннымъ вниманіемъ и любовью, и высокое уваженіе вс?хъ моихъ сотоварищей, оц?нившихъ мою жертву, а вовторыхъ и то, что мое горе сд?лалось общимъ горемъ. Эгоистическая натура челов?ка такъ уже устроена, что при вид? общаго страданія собственныя горести д?лаются бол?е сносными; страдалъ же не я одинъ, но и н?которые изъ моихъ сослуживцевъ. Исторія описаннаго мною займа, плутовскія нам?ренія Тугалова, выдача мною квитанціи заднимъ числомъ въ пику плуту не остались въ тайн?, а разгласились и над?лали шуму. Огласка эта повредила нетолько мн?, но и обоимъ кассирамъ, и даже управляющему Ранову. Компаніонъ Тугалова, узнавъ что его кассиръ осм?ливается, вопреки приказаніямъ своего в?рителя, выдавать капиталы на рискъ, потерялъ къ нему всякое дов?ріе, и гласно объявилъ, что не можетъ быть впередъ спокойнымъ, пока касса не перейдетъ въ бол?е благонадежныя руки; Тугаловъ, признавъ своего кассира дуракомъ, неум?ющимъ служить его интересамъ, тоже собирался вытурить его со службы; Рановъ, по доносу рыжаго, былъ обвиняемъ въ потворств? моему безчестному, якобы, поступку и былъ объявленъ Тугаловымъ неблагонам?реннымъ и негоднымъ къ управленію. Вс? попавшіе въ немилость къ своимъ хозяевамъ вид?ли предъ собою одинаковую грустную перспективу. Нашъ кружокъ собирался, какъ и прежде, по вечерамъ въ кабинетъ Ранова, но не для философствованія и взаимнаго обученія, а для горькаго размышленія и изысканія общимъ сов?томъ средствъ къ жизни, посл? потери нашихъ м?стъ, д?лавшейся съ каждымъ днемъ бол?е и бол?е в?роятною. Предлагаемы были разные пути къ достиженію насущнаго хл?ба; но, по зр?ломъ обсужденіи, вс? они оказывались безплодными или неосуществимыми, или же недосягаемыми. Сверхъ того, наша братская дружба была такъ велика и искренна, что мы р?шились не разставаться, а найти такого рода занятія или такой промыслъ, которые не заставляли-бы насъ разс?яться въ разныя стороны, а позволили-бы жить въ одномъ и томъ же город?. Но сколько мы ни придумывали, такихъ занятій не представлялось.

Т?мъ не мен?е, въ конц? концовъ, мы напали на очень оригинальную мысль, дотол? неприходившую никому изъ насъ въ голову, а именно: образовавъ маленькую колонію, исходатайствовать у правительства кусокъ земли, поселиться тамъ и посвятить себ? землед?льческому труду. Мы знали, что смотритель н?мецкихъ колоній Редлихеръ, подъ в?деніемъ котораго состоятъ и немногія еврейскія землед?льческія колоніи, челов?къ хорошій, добрый и честный; что онъ, на первыхъ порахъ, наряжаетъ для каждой еврейской колоніи учителей-н?мцевъ; н?которые изъ насъ даже знали Редлихера лично. Съ величайшимъ энтузіазмомъ взялись мы за эту мысль, и торжественно поклялись посвятить нашу жизнь хл?бопашеству и сельскому хозяйству, не отставать другъ отъ друга и жить братьями. Не знаю, какъ было на душ? у другихъ, но на моей душ? было св?тло и празднично. Мое пылкое, услужливое воображеніе рисовало уже прелестныя картины будущей сельской жизни. Все читанное мною по идиллической части, вс? собственныя деревенскія впечатл?нія сгруппировались разомъ и манили меня къ себ?. Вс? чувства были возбуждены: я слышалъ, казалось, далекій глухой лай деревенской собаки, я вид?лъ колеблющееся мерцаніе далекаго огонька, маяка нашихъ необозримыхъ степей; я внималъ п?снямъ деревенскихъ красавицъ, я вдыхалъ ароматъ полевыхъ цв?товъ и св?жей травы. Я блаженствовалъ.

Я им?лъ благоразуміе скрыть свое восторженное состояніе отъ моей ворчливой половины, зная по опыту, что она незамедлитъ обдать меня холодной водою. Эти вспрыскиванія не успокоивали, а раздражали меня еще больше, а потому я пріучился къ скрытности и замкнутости. Въ нравственномъ отношеніи, мы сд?лались совершенно чужими другъ другу людьми. Когда посл? этого р?шенія, мы опять собрались вм?ст?, я им?лъ радость уб?диться, что ни одинъ изъ нашихъ будущихъ колонистовъ не поколебался въ своемъ нам?реніи; напротивъ, вс? еще больше утвердились въ немъ.

Разсуждали и спорили ц?лую ночь, и на этотъ разъ планъ д?йствій былъ установленъ окончательно. Мы должны были обратиться ц?лой массой съ прошеніемъ къ подлежащей м?стной власти объ отвод? удобнаго м?ста для колонизаціи на общихъ основаніяхъ, льготахъ и выгодахъ, на которыхъ въ то время колонизировались евреи. Чрезъ н?которое время, должна была прибыть въ городъ очень вліятельная административная личность, командированная спеціально по предмету поселенія евреевъ, отвода имъ земель, постройки избъ и проч. Къ этой личности мы р?шили отправить депутацію объ испрошеніи н?которыхъ экстраординарныхъ милостей. По отвод? намъ земли и по постройк? избъ, что, по нашему соображенію, не должно было замедлиться, мы обязаны были продать все наше наличное хозяйство и даже гардеробъ, а деньги употребить на сельскохозяйственное обзаведеніе. Между же т?мъ, одинъ изъ нашихъ долженъ быть немедленно командированъ къ смотрителю н?мецкихъ и еврейскихъ колоній Редлихеру съ письмами, для испрошенія у него сов?та и сод?йствія въ нашемъ предпріятіи. При чемъ обозр?ть, кстати, и большую еврейскую колонію, подъ в?д?ніемъ Редлихера состоящую, и узнать можно-ли приступить къ хозяйству при томъ казеиномъ вспомоществованіи, которое было оказано поселенцамъ-евреямъ, и каковъ результатъ ихъ труда. Для этой командировки Рановъ выбралъ меня. Въ заключеніе было условлено, до осуществленія нашего плана, хранить его въ строгой тайн?, не сообщая о немъ ни знакомымъ, ни роднымъ, ни даже женамъ.

Чрезъ н?которое время я былъ командированъ Тугаловымъ для подробной ревизіи той части у?зда, гд? резидировалъ Редлихеръ. Снабженный рекомендательными письмами, я явился къ смотрителю н?мецкихъ колоній и им?лъ удовольствіе быть принятымъ имъ чрезвычайно ласково и любезно. Любезность эта простиралась до того, что, помимо моего в?дома, онъ распорядился перенести мой тощій чемоданъ изъ н?мецкой Wirthshaus, пом?стилъ меня у себя въ св?тлой комфортабельной комнатк? и представилъ своему семейству въ весьма лестныхъ выраженіяхъ.

— Рекомендую теб?, Mutterchen, представилъ онъ меня своей супруг?, жирн?йшей н?мк?: — рекомендую одного изъ новыхъ евреевъ, признающихъ пользу землед?льческаго труда. Авось, перестану им?ть только единственнаго…

Я почтительно поклонился, н?мка сд?лала пансіонскій книксенъ и протянула мн? руку. Въ первый разъ встр?тилъ я власть съ такимъ простымъ, челов?ческимъ обращеніемъ. Со сколькими чиновниками мн? ни приходилось сталкиваться, вс? они, бол?е или мен?е, относились ко мн? гордо, небрежно или покровительственно, хотя и состояли на жаловань? у откупа.