Чтение онлайн

Въ такомъ положеніи были супружескія отношенія той парочки, которая пришлась мн? родственною по жен?. Я жилъ въ дружб? съ обоими супругами, на ты, а жена моя относилась сочувственно только къ кузену, презирая жену его за ея минную гр?ховность, но въ то же время скрывала это подъ личиной родственной любви. Двойственность натуры моей жены я переварить не могъ, чего и не скрывалъ отъ нея при всякомъ удобномъ случа?. Это, конечно, вело къ ссорамъ, въ которыхъ я и моя неподатливая подруга стояли каждый на своемъ.

— Желала-бы, говорила моя жена, всегда въ заключеніе спектакля — отъ души желала бы, чтобы Белла была твоей супругой; она посбила-бы твою сп?сь и умничаніе.

— Врядъ-ли это случилось-бы, отв?чалъ я. — Белла такъ разумна, что восприняла-бы отъ меня все то, что я никакъ ни могу привить къ теб?, при всемъ моемъ умничаніи.

— Хорошая парочка вышла-бы, нечего сказать! А я таки жал?ю, что я не на м?ст? Беллы. Вотъ съ какимъ мужемъ я была бы совершенно счастлива!

Я въ душ? и самъ это сознавалъ и сожал?лъ, что добрый кузенъ не на моемъ м?ст?. Но, вм?ст? съ т?мъ, я не чувствовалъ особенной охоты быть на м?ст? моего злосчастнаго кузена. Многое мн? не нравилось въ навязчивой Белл?; она далеко не подходила къ т?мъ женскимъ идеаламъ, которые витали въ моей голов?.

Съ перваго дня знакомства, Белла, видимо, благоволила ко мн?, несмотря на то, что ея мужъ былъ и красив?е меня, и бол?е изысканно од?тъ. Это благоволеніе возрастало съ каждымъ днемъ, по м?р? увеличенія нашей родственной короткости. Заст?нчивый и молчаливый съ людьми мн? незнакомыми, я, въ томъ кружк?, гд? чувствовалъ себя какъ дома, становился развязнымъ и говорливымъ. Говорилъ я ясн?е и посл?довательн?е многихъ изъ моей среды; обороты моей еврейской р?чи и выраженія, благодаря н?которой начитанности, были и округленн?е, и опред?лительн?е. Я не лазилъ въ карманъ за острымъ словцомъ, ловко подм?чалъ см?шную или глупую сторону моихъ близкихъ и кстати выводилъ ее на сцену. Белла всегда слушала меня съ большимъ удовольствіемъ, хохотала и хвалила мою находчивость. Очень часто, по вечерамъ, она приходила къ намъ съ работой. По просьб? ея, я, иногда, ей и жен? передавалъ какой-нибудь прочитанный интересный разсказецъ, стараясь вс?ми фокусами записныхъ разсказчиковъ возбуждать любопытство слушательницъ и оставлять его неудовлетвореннымъ до развязки. Белла жадно меня слушала, волнуясь, кипятясь и заб?гая своими нетерп?ливыми вопросами впередъ. Мн? доставляло это большое удовольствіе. Иногда я заговаривалъ о музык?, и тогда Белла, любившая музыку до безумія, была въ восторг?. Случалось также, что нить разговора наводилась на какой-нибудь серьёзный вопросъ или предметъ, тогда я развертывалъ всю свою мыслительную способность, обсуждалъ и р?шалъ всякія затрудненія съ большимъ апломбомъ. Белла в?рила мн? сл?по и безусловно принимала мои мн?нія. Ясно, Белла меня любила больше, ч?мъ навязаннаго ей родственника-мужа. Я уб?дился въ этомъ только впосл?дствіи, когда ея пылкіе взоры, не ст?сняясь, жадно искали моихъ, когда ея родственные, безгр?шные поц?луи, — допускаемые еврейскими обычаями при изв?стныхъ торжественныхъ случаяхъ — были жарки до жгучести и длинны до непозволительности. Но въ первое время я этого не сознавалъ, а не сознавалъ, быть можетъ, потому, что она меня не настолько интересовала, чтобы возбудить мою наблюдательность съ этой стороны. Мое равнодушіе къ Белл?, какъ къ женщин?, не м?шало мн?, однакоже, глубоко уважать ее, какъ одну изъ бол?е живыхъ моихъ родственницъ. Я ее любилъ также и за то, что она мою особу и мои таланты ставила такъ высоко. Это пріятно щекотало мое самолюбіе и льстило мн?! Бывали моменты, когда я невольно сравнивалъ ее съ моей женой, и всегда, при этомъ сравненіи, жена много проигрывала въ моихъ глазахъ. Въ самомъ разгар? моего ораторства, наприм?ръ, когда глаза Беллы жадно впивались въ мое лицо, когда со сложенными на груди руками, нагнувшись вс?мъ корпусомъ впередъ, она вслушивалась въ мою р?чь, прозаическая моя жена, бывало, такъ музыкально з?внетъ, что мой голосъ вдругъ оборвется какъ лопнувшая струна, а увлеченная Белла вздрогнетъ и выпрямится какъ челов?къ, пробужденный внезапнымъ сильнымъ стукомъ отъ глубокаго сна.

— Ахъ, Хаечка, какъ ты испугала меня! зам?титъ Белла.

— Скучно. Спать хочу, проц?дитъ Хайка скозь зубы, з?вай и л?ниво потягиваясь.

— Неужели тебя не занялъ разсказъ твоего мужа? Какой интересный; просто, чудо!

— Я не слушала, что онъ тамъ разсказывалъ теб?.

— Отчего-же?

— Надо?ло уже.

Наступитъ молчаніе. Я сконфуженъ и не знаю куда глаза д?вать. На хитромъ и продувномъ личик? Беллы бродитъ насм?шливая и злорадная улыбочка.

Къ несчастію, Белла не принадлежала къ подобному сорту слушателей. Я говорю: къ несчастію, потому, что хотя ея вниманіе и льстило мн?, но съ другой стороны, она недостаточно обладала женскомъ тактомъ, чтобы своими назойливыми панегириками, кстати и не кстати, и своимъ черезчуръ уже родственнымъ обращеніемъ не навлечь подозр?нія и вспышекъ ревности, какъ въ своемъ пришибенномъ муж?, такъ и въ моей недов?рчивой жен?. Сл?дствіемъ этой безтактности вышло то, что ей часто начали запускать ядовитыя шпильки, а мн? приходилось выслушивать милые упреки и грязныя клеветы на Беллу. Защищая ее, я еще больше вредилъ ей, но молчать при этомъ я никакъ не могъ. Достаточный поводъ для супружескихъ сценъ. Я началъ уклоняться отъ общества Беллы и изб?гать ее. Это ее видимо раздражало; она еще сильн?е погналась за мною.

— Сруль! остановила она меня однажды, неожиданно, на улиц?. Лицо ея пылало, грудь волновалась. Она прерывисто дышала.

— Откуда ты, Белла, взялась? Я тебя и не зам?тилъ, опросилъ я ее, почему-то, озираясь кругомъ и потупивъ глаза. Я ее могъ вынесть пылкости взоровъ ея зеленоватыхъ глазъ.

— Ахъ, оставь. Отв?чай мн?. Ты сердишься на меня, Сруликъ?

— Что за мысль, Беллочка! За что мн? сердиться на тебя?

— Ты не правду говоришь, лгунишка.

— Ув?ряю тебя, кузина, что я и не думалъ сердиться на тебя. Да за что?

— Отчего-же ты сталъ уб?гать, когда я прихожу, ни разу посмотришь на меня и, какъ будто, говоришь со мною не хотя?

— Это теб? показалось, Белла. Но житейскій опытъ не научилъ еще меня ловко врать, гд? нужно. Я покрасн?лъ.

— Врешь. Это по лицу твоему видно! Я см?шался еще больше.

— Я теб?… когда-нибудь объясню, Белла.

— Почему-же не теперь?

— Это длинная исторія.

— Не люблю я ждать…

На улиц? показалась какая-то испачканная еврейка. Белла ушла торопливыми шагами въ противоположную сторону, не докончивъ начатой фразы.

Встр?ча эта меня озадачила. Въ этотъ вечеръ я былъ задумчив?е обыкновеннаго. Мн? показалось, что Белл? что-нибудь на меня насплетничали. Мн? было досадно. Мы собирались уже лечь спать, какъ вб?жала къ намъ Белла. Она весело поздоровалась съ нами, и поцаловала мою, н?сколько надувшуюся, жену,

— Что такъ поздно, Белла? удивилась жена.

— Поздно? Что ты?

— Мы ужъ спать собрались.

— Разв? я виновата, что вы ложитесь въ одно время съ курами? Я посид?ть къ теб? пришла. Мн? такъ скучно, Хаечка, ахъ, какъ скучно!

— А мужъ твой! гд??

— Кто его знаетъ! Белла скорчила презрительную гримаску.

— Какъ теб? не стыдно, кузина?

— Что?

— Почему ты мучишь своего мужа? Онъ тебя такъ любить.

— Ну?

— Ну?.. Ты сама знаешь что…

— Ха, ха, ха, Хаечка, какая ты см?шная, право!

— Ты гр?шишь, Белла. Богъ тебя накажетъ за твое обращеніе съ б?дненькимъ мужемъ.

— Пусть наказываетъ. Не я выбрала его себ? б?дненькаго въ мужья.

— Мало-ли что. Я мужа своего тоже не выбирала, а родители; такъ по твоему.

— Ну, твой мужъ — другое д?ло.

Я, повидимому, углубился въ чтеніе, но не проронилъ ни слова изъ разговора молодыхъ женщинъ, хотя он? и вели его довольно тихо.

— Вс? мужья — одинаковы. Пов?рь мн?, Белла.

— Н?тъ, душечка, не пов?рю.

— Главное: чтобы мужъ былъ добръ и послушенъ, и любилъ-бы жену, вотъ что.

— Н?тъ, Хаечка, главное — чтобы мужъ былъ неглупъ и чтобы жена его любила.

— Но твой мужъ — хорошенькій, тоже не глупъ и какой добрый! Я его, право, очень люблю.

— Поздравляю тебя, душечка. Но я его не люблю.

— Почему же, скажи?

— Ахъ, оставь этотъ скучный разговоръ; мн? ужь опротив?ло объясняться съ каждымъ по поводу этого предмета.

Наступило молчаніе.

— Ахъ, да, начала Белла — я и забыла, зач?мъ пришла. Я на тебя, Хаечка, сейчасъ, пожалуюсь мужу. Сруликъ, обратилась Белла ко мн? весело: — брось книгу, да иди къ намъ.

— Что такое? спросилъ я небрежно, не отрывая глазъ отъ мнимаго чтенія, и не трогаясь съ м?ста. Мн? было досадно на Беллу. Она, своей безтактностью, подливала масла въ чувство ревности моей жены.

— Я хочу пожаловаться на твою жену. Представь себ?, мой муженекъ по десяти разъ на день б?гаетъ къ твоей жен?, а я, одна, скучаю. О, я умираю отъ ревности.

— Что-жь? оправдывалась моя жена — ему, б?дненькому, грустно; онъ и приходитъ ко мн? отвести душу.

— Мн? тоже грустно, мн? тоже хочется излить свое горе, Отчего-же твой мужъ ко мн? не приходитъ? Вотъ уже бол?е м?сяца, какъ онъ къ намъ не ступилъ ногой.

— Да онъ съ своими милыми книгами разстаться не можетъ; сидитъ сиднемъ; вотъ почему и не приходитъ.