Чтение онлайн

Мы оба замолчали.

— Вы им?ете родныхъ? спросила меня Лена, потупя глаза.

— Им?ю отца и мать.

— И съ ними живете?

— Н?тъ. Я самъ зарабатываю свой хл?бъ, похвасталъ я не безъ гордости.

— Отчего же вы живете не съ родными?

— Я… им?ю собственную семью.

Лена вспрыгнула съ м?ста.

— Неужели вы уже женаты? спросила она меня, пытливо заглядывая мн? въ глаза.

— Давно уже, отв?тилъ я какъ-то нер?шительно, опустивъ глаза и невольно вздохнувъ.

— О чемъ же вы вздыхаете?

— Скажу вамъ откровенно, я счелъ бы себя бол?е счастливымъ, еслибы женился не такъ рано.

— Не напрасно мой добрый отецъ ув?рялъ меня, что бракъ — это жребій, въ которомъ люди р?дко выигрываютъ. Я не пов?рила ему и поплатилась счастіемъ всей моей жизни.

Лена закрыла глаза руками.

— Неужели и вы…

Но я не кончилъ своего вопроса; старикъ въ эту минуту подошелъ къ намъ, а Лена выб?жала куда-то.

— Мы ?демъ, сказалъ онъ: — а вы тутъ похозяйничайте съ Леной. Къ закату солнца мы вернемся.

Черезъ н?которое время Лена возвратилась.

— Мы кончили вашу работу. Теперь пойдемте со мною. Покормимъ птицъ, а потомъ пройдемъ на лугъ пров?дать нашъ скотъ и побес?довать съ маленькимъ Іоганомъ.

— Это же кто такой?

— Это внучекъ Маргариты, славный мальчуганъ. Онъ нашъ пастухъ.

— Лена, началъ я нер?шительно: — вы выб?жали изъ комнаты, когда отецъ вашъ вошелъ. Мой вопросъ остался безъ отв?та.

— Къ чему вамъ знать это?

— А къ чему вамъ было знать, женатъ ли я, или н?тъ?

— Хорошо. Я удовлетворю ваше любопытство. Им?йте же терп?ніе.

Мы приблизились къ стаду. Маленькій, опрятный, круглолицый и б?лобрысый мальчикъ поб?жалъ на встр?чу Лен?, но увид?въ чужого, остановился. Лена, погладивъ его по стриженной голов?, успокоила на этотъ счетъ.

— Не конфузься, д?тка, это — нашъ!

Мы спустились по тропинк? къ болотистой узенькой р?ченк?. Лена отыскала раскидистую вербу у самаго берега, опустилась на траву и пригласила меня с?сть возл? себя.

— И такъ, вы тоже несчастливы! обратилась она ко мн?.

— Тоже? Разв? и вы… Но гд? же вашъ мужъ?

— Ахъ! ме спрашивайте. Я страдаю при одномъ воспоминаніи о немъ, отв?тила она, вздохнувъ и побл?дн?въ.

— Это грустная исторія, Лена?

— Вы хотите ее узнать? Заслужите прежде мою откровенность.

— Ч?мъ же? Я готовъ заслужить.

— Будьте откровенны со мною. Вы не любите своей жены?

— Я этого не сказалъ. Я сознаю только, что былъ бы гораздо счастлив?е, еслибъ меня, не женили такъ рано! отв?тилъ я уклончиво.

Зат?мъ, я разсказалъ грустную исторію моей жизни и сообщилъ мои планы на будущее. Она слушала меня съ сосредоточеннымъ вниманіемъ, изр?дка прерывая краткими зам?чаніями. Въ ея глазахъ теплилось такое глубокое сочувствіе и просв?чивала такая искренняя доброта, что ея некрасивое лицо преобразилось въ глазахъ моихъ во что-то привлекательное и неотразимое. В?роятно, почуявъ женскимъ инстинктомъ мое необыкновенное настроеніе, она покрасн?ла и посп?шно отодвинулась отъ меня.

— Какъ мн? жаль васъ, и какъ я сострадаю вашей б?дной жен?!

— Горю помочь неч?мъ. Приходится терп?ть.

— И вы — мужчина? произнесла она пронически, сд?лавъ презрительную гримасу: — я женщина, и не захот?ла терп?ть.

— Я вамъ разскажу всю нашу исторію, начала она посл? н?сколькихъ минутъ молчанія. — Мы в?дь не русскіе евреи.

— Но вы русскіе подданные?

— Теперь, да. Но наши предки, даже мой д?дъ и отецъ родились и жили въ Швейцаріи. И я тамъ родилась и воспитывалась. Мы переселились въ Россію всего н?сколько л?тъ.

— Что же васъ заставило оставить родину?

— Это грустная и длинная исторія. Мой д?дъ и отецъ должны были б?жать отъ какого-то очень опаснаго пресл?дованія. Мы наскоро продали нашу ферму, все имущество превратили въ капиталъ и усп?ли спастись б?гствомъ въ Россію.

— Значитъ, вы и въ Швейцаріи занимались сельскимъ хозяйствомъ?

— Наша ферма была основана съ незапамятныхъ временъ. Она переходила въ нашемъ род? отъ одного покол?нія къ другому. Въ нашемъ род? водились и богачи, и равины, и ученые, но вс? они не только не гнушались землед?ліемъ, но еще гордились имъ.

— Какъ же вы попали въ число колонистовъ, если у васъ были собственныя средства?

— Мы прибыли въ Россію съ твердою р?шимостью основать, новую ферму по образцу вашей швейцарской. Мой д?дъ со всей семьей вступилъ въ русское подданство. Такъ-какъ наша семья не скрывала своего еврейскаго происхожденіи, то она натуральнымъ образомъ подпала подъ т? же законы и органиченія, какъ я вс? русскіе евреи. Сколько наши ни хлопотали о дозволеніи пріобр?сти землю, имъ это не было дозволено, не знаю почему. Между т?мъ проходили м?сяцы, а мы проживали наши деньги, ничего не зарабатывая. Уб?дившись въ невозможности обзавестись поземельною собственностью, наши зат?яли какую-то торговлю, которая впосл?дствіи ихъ разорила. Мы совс?мъ об?дн?ли. Къ тому времени былъ обнародованъ указъ о колонизаціи евреевъ. Мы пристали къ прочимъ и поселились вонъ въ той еврейской колоніи, которая видна отсюда. Въ нашихъ единов?рцахъ мы полагали найти братьевъ и друзей, но ошиблись. Мы долго и страшно страдали, пока добрались сюда. Тутъ мы достали не жилую избу, а сырую, еле держащуюся конуру. Все, что намъ дали казеннаго, готоваго, было никуда негодное, на живую нитку сд?ланное. Добрый д?душка захворалъ и умеръ, не добравшись сюда. И къ лучшему: онъ былъ бы въ такомъ же отчаяніи, какъ и мой б?дный отецъ, при вид? своей лачуги и полудохлой пары воловъ. Никогда я не забуду, какъ я и братъ мой зарыдали при вид? нашей мрачной, жалкой лачуги съ маленькими, тусклыми окошками, къ которой мы едва добрались, утопая въ липкой грязи. Мой отецъ, однакожь, не изъ числа т?хъ людей, которые въ несчастій опускаютъ руки и теряютъ бодрость. Погрустивъ и позлившись, онъ, при помощи посл?днихъ рублей и неимов?рныхъ трудовъ, исправилъ жилье и устроилъ наше маленькое хозяйство. Добрый Редлихеръ помогалъ и покровительствовалъ намъ на каждомъ шагу. Богъ благословилъ наши усилія. Въ то время, какъ евреи-колонисты нищенствовали, разб?гались и вымаливали подаянія у городскихъ единов?рцевъ, мы работали день и ночь. Не прошло еще полныхъ три года, какъ отецъ, окончательно поссорившійся съ прочими колонистами, пріобр?лъ уже кой-какія средства. Онъ испросилъ чрезъ Редлихера разр?шеніе построиться на собственный счетъ отд?льно, вдали отъ колоніи. Мало-по малу, мы устроили наше новое хозяйство и, благодаря Бога, живемъ. Какъ была бы и я счастлива, еслибъ не пошла наперекоръ отцу.

Лена замолчала, опустивъ въ глубокомъ раздумьи голову на грудь. Я счелъ нескромнымъ допрашивать ее, хотя гор?лъ нетерп?ніемъ узнать еще больше.

— Я р?шилась разсказать и разскажу вамъ все, начала опять. Лена. — Отецъ мой, по любви къ единов?рцамъ, вс?ми силами старался возбудить въ товарищахъ-колонистахъ рвеніе къ труду, бранилъ ихъ за фанатизмъ, л?нь, неряшество и бродяжничество, но его любовь не только не была оц?нена и понята, а напротивъ возбудила еще вражду и зависть къ семейству. Кончилось т?мъ, что мы принуждены были совс?мъ разойтись съ населеніемъ еврейской колоніи. На насъ указывали пальцами, осыпали въ лицо бранью и насм?шками, вредили везд? и въ чемъ только могли. Отецъ и братъ поочередно сторожили наше добро ц?лыя ночи напролетъ, опасаясь поджога и воровства. На отца подавали доносы. Какъ ни защищалъ насъ смотритель, онъ не могъ избавить насъ отъ неоднократныхъ на?здовъ, обходившихся каждый разъ недешево. Кто писалъ эти доносы, мы никакъ не могли разъузнать. Однажды предъ вечеромъ, сид?ла я подъ этой самой вербою, и что-то шила. Вдругъ услышала я у себя за спиною шелестъ. Я повернула голову и увид?ла молодаго бл?днаго еврея, смиренно и заст?нчиво на меня смотр?вшаго. «Что вамъ угодно?» спросила я его, поднимаясь съ м?ста. — «Лена» сказалъ онъ, опустивъ глаза, «я желаю вамъ и отцу вашему добра». — Голосъ молодаго челов?ка дрожалъ. Я внимательн?е посмотр?ла на него. Лицо его показалось мн? добрымъ и честнымъ. «Кто вы?» спросила я его. — «Все равно. Вы меня не знаете. Поведите меня къ отцу. Я им?ю ему сообщить важное изв?стіе». Я его пригласила въ домъ. Онъ долго разговаривалъ съ отцомъ наедин?, въ его комнат?. Когда я ихъ посл? разговора увид?ла вм?ст?, то отецъ пожималъ руки незнакомца и искренно благодарилъ, называя его нашимъ спасителемъ. «Лена, сказалъ мн? отецъ, этотъ молодой челов?къ спасъ насъ отъ б?ды. Помни, что мы ему обязаны нашей свободой и честью. Онъ всегда долженъ быть нашимъ дорогимъ другомъ, гостемъ». Я пожала его руки и спросила о его имени. И д?йствительно онъ спасъ насъ отъ страшной опасности. Враги отца, два-три негодяя изъ колонистовъ, подсунули подъ соломенную крышу нашей избы пачку какихъ-то фальшивыхъ ассигнацій и донесли въ то же время полиціи, что отецъ мой промышляетъ этимъ товаромъ, и потому такъ быстро и загадочно богат?етъ. Но этотъ молодой еврей, общественный писарь сос?днаго города, узнавъ какъ-то случайно объ этой интриг?, предупредилъ отца до на?зда полиціи. Подсунутую пачку вытащили изъ-подъ крыши и сожгли. На другой день налет?ла полиція, обшарила весь домъ и дворъ, перевернула все наше хозяйство вверхъ дномъ, но ничего, конечно, не отыскала и у?хала ни съ ч?мъ. Нед?ли дв? я не вид?ла нашего друга. Сознаюсь, онъ мн? очень понравился… Опять, какъ въ первый разъ, онъ неожиданно явился предо мною на этомъ же самомъ м?ст?. Я испугалась при его внезапномъ появленіи. «Опять несчастіе?» вскрикнула я Онъ безъ моего приглашенія опустился на траву возл? меня. «Да, Лена, опять несчастіе! Только не для васъ, а для меня…» «Что съ вами случилось?» встревожилась я. — «Лена! я безъ васъ жить не могу», произнесъ онъ отчаяннымъ голосомъ. Я уб?жала отъ него и перестала приходить сюда. Между т?мъ сердце влекло меня къ нему. Я все разсказала отцу и брату. Отецъ взялся короче поразв?дать объ этомъ челов?к?. Видя, что отецъ и братъ не прочь отъ этого союза, я перестала бороться съ самой собою и вся отдалась моему счастію. Іуда прі?зжалъ очень часто къ сестр? своей, жившей въ колоніи, и оставался по ц?лымъ нед?лямъ. Мы вид?лись почти каждый день. Никогда я не буду такъ счастлива, какъ въ эти дни. Съ каждымъ свиданіемъ я все бол?е и бол?е уб?ждалась въ его ум?, доброт? и безграничной любви ко мн?. Онъ клялся бросить свое писарское ремесло, пристать къ намъ и посвятить себя землед?лію. Какая счастливая будущность представлялась мн?, въ кругу отца, брата и горячо-любимаго мужа! Мы съ Юліаномъ (такъ называла я Іуду) въ скорости были уже женихомъ и нев?стой. Но однажды отецъ, возвратившись изъ города, гд? онъ прожилъ бол?е нед?ли, былъ необыкновенно угрюмъ и пасмуренъ. «Что случилось съ вами, отецъ?» встревожились я и братъ. — «Лена, сказалъ грустно отецъ, обнявъ меня — Лена, я люблю тебя больше жизни. Юліанъ… не можетъ быть твоимъ». Я упала бы, еслибъ братъ не поддержалъ меня. «Что это значитъ?», вскрикнулъ братъ, приводя меня въ чувство. — «Я все узналъ… угрюмо произнесъ отецъ. — Іуда — кагальный писарь, скверный челов?къ, негодяй и доносчикъ! Вотъ почему онъ до сихъ поръ не могъ жениться и остался холостымъ до двадцати-пяти л?тъ; ни одно порядочное еврейское семейство не желаетъ вступить съ нимъ въ родство». Я возмутилась противъ оскорбительныхъ словъ отца до того, что не могла произнести ни одного слова; я только горько зарыдала. Братъ возмутился не мен?е моего: «Вы в?рите т?мъ… упрекнулъ онъ отца. — Спросите ихъ мн?ніе о насъ: они насъ величаютъ трафниками, безбожниками и самыми вредными людьми. Неужели и это правда?» Ц?лыхъ два м?сяца прошло въ борьб? между мною и отцомъ. Братъ былъ на моей сторон?. Отецъ уступилъ. Насъ обв?нчали въ город?, и я осталась съ мужемъ погостить у его матери. Обстановка была противная, грязная, нищенская, но горячая любовь мужа вознаграждала меня за все. Нед?ли чрезъ дв? посл? нашей свадьбы, Юліянъ приб?жалъ однажды домой, сіяя отъ радости. «Леночка, крикнулъ онъ еще издали — какое счастіе! Ты получила богатство!» Въ самомъ д?л?, я получила въ насл?дство отъ моей тетки, умершей въ Швейцаріи, тысячи дв? талеровъ. Насл?дство это было выслано чрезъ консула къ губернатору для передачи мн?. Надобно было отправиться въ губернскій городъ, куда я вызывалась полиціей, но Юліанъ нашелъ эту по?здку затруднительною и неудобною для меня; онъ отправилъ меня къ отцу, изготовивъ какія-то бумаги, которыя я подписала пон?мецки, не зная ихъ содержанія. Юліанъ у?халъ въ губернскій городъ одинъ. Мое небольшое приданое, подаренное мн? отцомъ, онъ тоже захватилъ съ собою, чтобы пом?стить его въ благонадежныя руки….

Лена замолчала и закрыла глаза руками.

— Что-же? не вытерп?лъ я.

— Юліанъ у?халъ… получилъ мои деньги и…. пропалъ безъ в?сти.

— И вы до сихъ поръ не перестаете любить вашего Юліана?

— О, н?тъ. Я презираю и ненавижу его. Отецъ мой былъ правъ. Мы потомъ уже узнали, что вс? допосы на отца писалъ онъ же самъ съ в?дома своего шурина и сестры; что фальшивые билеты они же сами къ намъ подбросили; что они же на насъ донесли, а Юліанъ насъ спасъ собственно для того, чтобы вкрасться къ намъ въ дов?ріе. Онъ узналъ о моемъ насл?дств?, притворился влюбленнымъ, чтобы в?рн?е овлад?ть моимъ состояніемъ.