Чтение онлайн

– А пива у вас много? – спросил я.

– Много.

– Что, всегда есть?

– Всегда.

– А не закончится?

Она одарила меня сердитым взглядом, я мешал ей следить за судьбой несчастной героини.

– Главное, чтобы вы не закончились.

Мы пили, не просыхая, четыре дня. Бегемот просто так накачивался алкоголем. А я принимал лекарство от стресса. Через неделю на стойке появилась табличка: «Пива нет!» Мы выпили все.

После того, как пиво в «Якорной цепи» закончилось, мы перебазировались в другое кафе, на главной приморской аллее. Городок, где я оригинальным методом лечил больные нервы, был совсем небольшим – две центральные улицы, одна возле моря, другая – перпендикулярно морю, и некоторое количество переулков. Большинство из них даже названий не имели.

– А что, траву здесь можно купить? – поинтересовался я заговорщицким шепотом у бармена.

Тот кивнул.

– На рынке, у менял.

Мы направились на рынок, где помимо официального обменника валюты работало несколько предприимчивых молодых людей. Они меняли доллары и рубли на гривны по более выгодному курсу. И, как выяснилось, приторговывали марихуаной.

– Товар отличный, – сказал продавец, глянул внимательно, – и оттягивает, и успокаивает.

Реклама что надо! Я не стал мелочиться – взял сразу стакан. Местная трава оказалась забористой. Она и оттягивала, и успокаивала, и вводила в транс. Потом настолько же сильный «пот» мне удалось покурить в Нью-Йорке, у друзей – старых хиппарей. И я рассказывал им, что пробовал такую же сильную траву в Крыму.

– А я курить что-то не очень хочу, – Бегемот покосился на продуктовый магазин, – может, лучше пивом затаримся?

– Можно и пивом, – согласился я. – Будем пить пиво и курить траву.

– Так никто не делает, – запротестовал Бегемот. Либо люди курят, либо пьют. Потому что сделаешь пару глотков пива – и весь кайф выветривается. Это все знают.

– Просто они траву экономят, а у нас бабла немерено. Будем и пить, и курить.

Так мы и поступили. Оказалось, если выпить очень много пива и выкурить очень много травы, кайф вовсе не выветривается. Совсем наоборот – голова отключается полностью, наступает состояние абсолютного отупения. Сделавшись дебилом, начинаешь концентрироваться на мелочах. В определенный момент я осознал, что мы уже примерно полчаса молчим и пялимся на мигающие разноцветные лампочки под потолком кафе. Я кое-как растолкал Бегемота (он сидел с открытым ртом), мы допили пиво и направились в санаторий. А по дороге – заблудились! Происходящее напоминало фантасмагорию, потому что я точно знал: в этом населенном пункте всего две улицы. Все равно что заблудиться в трех соснах – народная мудрость утверждает, что это невозможно. Тем не менее, мы никак не могли найти дорогу до санатория.

В конце концов, Бегемот кинулся, едва не рыдая от ужаса, к какому-то парню, схватил его за плечи и принялся изливать душу.

– Мы не знаем, где мы! Мы не знаем! – выкрикивал он и тряс незнакомца. – Помоги нам, прошу тебя. Умоляю!

Паренек, не выказав и тени удивления, сказал: «Пошли за мной!» – и буквально через минуту указал нам здание санатория.

– Спасибо! Спасибо тебе! – Бегемот вцепился в руку спасителя и долго жал ее. До тех пор, пока парень не вырвал ладонь и не убежал.

Когда мы оказались в номере, мой друг никак не мог успокоиться:

– Какой парень! А? Какой молодец!

Он хвалил его почти час, пока мне это окончательно не надоело.

– Может, ты педик? – поинтересовался я.

– Я? Педик?! – удивился Бегемот. – Почему?

– А чего ты уже час расхваливаешь этого парня?..

Бегемот обиделся и надолго замолчал, уставился в окно – и снова завис.

«Ну и трава, – подумал я, – забористая. Но надо бы с ней поаккуратнее»…

На следующий день мы раскурились прямо с утра. Пошли в кафе, заказали завтрак. Обсудили текущие дела. Пришли к выводу, что пиво с травой в таких количествах – это зло. Надо выбрать что-то одно.

– Давай проголосуем, – предложил я.

Бегемот отдал свой голос марихуане, я выбрал пиво. К общему знаменателю нам придти так и не удалось. Поэтому мы начали пить прямо за завтраком. За соседним столиком я увидел двух миловидных девушек, и решил, что пора уже открыть счет. Мы на отдыхе целых пять дней, и до сих пор так ни с кем и не познакомились.

Девушки приехали из Минска. Отдыхали уже две недели. И утром следующего дня должны были уезжать обратно к батьке Лукашенко.

– Как обидно, – сказал я.

– Еще как, – белорусская красотка закусила губу, глядя на меня даже слишком откровенно.

Поскольку времени у нас было мало, романтику свиданий под луной и неоткровенных признаний сексуально озабоченных отпускников пришлось отбросить. Из кафе мы направились вдвоем прямо в санаторный номер. Там мы сначала раскурились. А потом полюбили друг друга. Она стонала и извивалась так яростно, что я сделал вывод – две предыдущих недели прошли впустую.

Вечер мы провели вчетвером, снова накурились до отупения. Настолько, что я даже не помнил, как мы расстались с белорусскими девчонками. Но когда утром проснулся, похмелья не было – его нейтрализовала трава. Настроение было отличным. Еще бы, я ведь открыл счет.

– Один – ноль, – заорал я.

– Дай поспать, – проворчал Бегемот, сунул голову под подушку.

До самого обеда мой друг брюзжал:

– Не понимаю, как с такой рожей ты охмуряешь баб. Что они в тебе находят?

– Бабам виднее, – отвечал я, посмеиваясь.

После обеда мы взяли пиво и расположились на пляже. Поскольку было довольно прохладно, одежду не снимали. Неподалеку я заметил двух девушек. Одна – страшненькая и, как выяснилось, с ужасным характером. Почему-то считается, что уродины прекраснодушны и полны нерастраченной любви. Это не так. Точнее, далеко не всегда так. Другая – рыжеволосая, в темных очках, напомнила мне Патрисию Каас. Я подсел к девушкам, поделился своим наблюдением. Рыжеволосая Наташа, придержав очки, поглядела на меня над ними оценивающе. Завязалась непринужденная беседа. Мы договорились вечером встретиться в «Якорной цепи» – туда как раз завезли свежее пиво…

Поначалу девочки смущались – и пили очень скромно. Затем раскрепостились и поведали, что, вообще-то, пиво они не любят, зато обожают крымский портвейн. Я сразу же заказал четыре бутылки. Они очень обрадовались моему подходу к делу – и радостно напились.

Когда совсем стемнело, я вытащил Наташу из-за стола и повел гулять по набережной. Целью моей был, конечно, совсем не променад. Мы прошли всю набережную до конца, и я потащил девушку в гору. Там, на вершине, я уложил Наташу на спину и стал целовать. Она была в майке с голой спиной, а вершина горы была почти лысой и каменистой. Наташа оказалась предусмотрительной девушкой, достала из кармана презерватив и протянула мне. Я поспешно его надел, развел в стороны ее колени, и навалился всем телом. Она слабо застонала. Я решил – от удовольствия. И принялся ритмично двигаться. Она стонала все сильнее. Потом закричала, что ей «больно», и что она «больше не может». Я остановился. Мой член – конечно, совсем не детская игрушка, но я сильно сомневался, что он может травмировать девушку.

– Что случилось? – спросил я.

– Спина! – Она чуть приподнялась. Я провел рукой по ее спине. Она оказалась влажной. Поднес ладонь к глазам и в свете луны увидел кровь. Острые камешки все это время впивались в ее тело. А она стоически терпела пытку, пока я возил ее по импровизированной терке. Возможно, сказывалась алкогольная анестезия. Потому что выдержать такое было довольно сложно. – Все в порядке со спиной, – соврал я, – ничего страшного. – Лег на камешки сам, благо на мне была спортивная куртка. А она оседлала меня сверху.

Некоторое время мы занимались сексом с необычайным удовольствием (я даже подумал, что в этом плане мы идеально подходим друг другу), затем я бурно кончил. Наташа сползла с меня. Я протянул руку, чтобы снять презерватив, и похолодел – порвался…

Несколько месяцев после этой истории Бегемот терроризировал меня шуточками.

– Вот откроешь как-нибудь дверь, – говорил он, – а на пороге она, твоя красавица Наташка из Донецка. С ребеночком. Здравствуй, папа. Причем, приедет не одна. Они там в Донецке люди простые. Всех родственников с собой прихватит. Жди гостей.