Чтение онлайн

Дло съ дровами велось такъ многіе годы, и по-видимому вс были довольны: пріемщики, всовщики и начальники станцій дополняли свои оклады ощутительными, хотя и негласными доходами, и не жаловались на свою судьбу; дровяники наживались тоже, а желзнодорожное общество никакого убытка не терпло, а напротивъ, извлекало еще пользу, и не малую, потому что одинъ и тотъ же пробгъ одного и того же вагона оплачивался дороже. Терпли, конечно, мужики, которыхъ дровяники нанимали для нагрузки и выгрузки дровъ, такъ-какъ они за одну и ту же плату принуждены были нагружать и выгружать большее количество дровъ, чмъ бы слдовало; но больше всего убытокъ ложился на складовладльца, и этотъ убытокъ оказался громаднымъ. Онъ доходилъ до 18 750 руб. въ годъ. Это весьма легко высчитать, принявъ въ расчетъ средній перегрузъ на каждый вагонъ въ 150 пудовъ, что нисколько не будетъ преувеличеннымъ, такъ-какъ зачастую перегрузы доходили до 300 пудовъ, и затмъ, какъ было уже сказано, среднее прибытіе на конечную станцію. 300 вагоновъ ежедневно, продолжавшееся 100 дней въ году. Въ конц-концовъ, складовладлецъ, не имя другой возможности оградить себя отъ такихъ крупныхъ убытковъ, вошелъ въ «соглашеніе» съ главнымъ заправилою, чтобы онъ принялъ мры къ положительному и безусловному прекращенію перегрузовъ на дрова.

И вотъ, по адресу станцій, гд грузятся дрова, было выпущено множество предписаній и приказовъ, гласящихъ, что виновные въ допущеніи малйшаго перегруза на дрова будутъ немедленно и безъ малйшаго колебанія увольняемы отъ службы, и что въ этомъ отношеніи не будетъ никакого послабленія. Вс заинтересованныя въ этомъ дл лица пришли въ немалое смущеніе: отчего бы это могло статься, когда дло велось многіе годы безъ всякихъ затрудненій и притсненій? Такимъ образомъ, въ желзнодорожномъ дровяномъ дл совершился переворотъ. Перестали наживаться мелкіе дровяники, начальники станцій, пріемщики, всовщики; но за то сталъ наживаться одинъ главный заправила, хотя и незаконнымъ образомъ, но на законномъ основаніи — на основаніи точнаго и неуклоннаго соблюденія правилъ и порядковъ, требуемыхъ министерствомъ путей сообщенія.

На той же желзной дорог, лтомъ, бываетъ большая отправка древесной коры — около 2000 вагоновъ на одну только конечную станцію. Этимъ дломъ занимаются барышники, скупающіе кору по деревнямъ, у крестьянъ, и затмъ отправляющіе ее большими партіями на кожевенные заводы, гд она употребляется для выдлки кожъ. Для провоза коры по желзной дорог существуютъ два тарифа: одинъ — попудный, для коры древесной, а другой — повагонный, для коры толченой. На кожевенныхъ заводахъ другой коры, кром толченой, не употребляютъ; но тмъ не мене, кора толченая одновременно есть и древесная. Отъ наименованія этого груза въ желзнодорожныхъ документахъ зависитъ и тарифъ, который къ нему будетъ примненъ. Строго говоря, этотъ грузъ слдуетъ именовать корою толченою; но въ то же время не будетъ никакой неправильности, если назвать его корою древесною, потому что кора, сдлавшись толченою, не перестаетъ быть древесною. Поэтому, при нкоторой натяжк, можно употребить произвольно то или другое наименованіе, а слдовательно, тотъ или другой тарифъ. Издавна было принято между желзнодорожниками почему-то именовать этотъ грузъ корою древесною, и слдовательно примнять къ нему попудный тарифъ; а также издавна было принято, чтобы пріемщики и всовщики скидывали съ каждой отправки извстный процентъ пудовъ, за что и получали отъ отправителей коры благодарность, которая въ итог составляетъ не малую толику. Въ послднее время, отправители коры разсчитали, что повагонный тарифъ для нихъ гораздо выгодне. Въ вагонъ можно свободно нагрузить 400 пудовъ коры. При такой нагрузк, на ближайшихъ къ мсту назначенія станціяхъ разность между попуднымъ и повагоннымъ тарифомъ составляетъ 5 р. на вагонъ, а на боле отдаленныхъ станціяхъ эта разность еще боле увеличивается.

Сообразивъ и разсчитавъ все это подробно, отправители коры ршили обратиться in corpore къ главному заправителю, съ приличнымъ подношеніемъ и просьбою именовать ихъ товаръ корою толченою, какова она къ дйствительности, и примнить къ ней повагонный тарифъ. И вотъ, вышелъ соотвтствующій приказъ, и опять совершился переворотъ.

На желзнодорожной служб умственныя способности служащихъ и нравственныя ихъ качества играютъ очень небольшую роль. Это происходитъ, понятно, только отъ того, что тамъ чрезвычайно развить протекціонизмъ. Какъ при опредленіи на службу, такъ и при повышеніяхъ, желзнодорожное начальство мало сообразуется съ индивидуальными качествами служащаго, а больше руководится его связями. На желзныхъ дорогахъ очень часто можно встртить людей съ высшимъ образованіемъ и недюжинными способностями, занимающихъ весьма посредственныя мста, и наоборотъ. Но хотя желзнодорожное дло и не замысловато, хотя оно большею частью не требуетъ высшихъ познаній, а лишь боле или мене продолжительной практики, все-таки оно, весьма сложное само по себ, усложняется еще боле отъ безчисленнаго множества правилъ, приказовъ и инструкцій, постоянно издающихся. Кром того, желзнодорожное дло — дло живое, гд требуется аккуратность и точность; поэтому всякое упущеніе, по небрежности или по незнанію службы, всегда принесетъ ущербъ, какъ самимъ желзнымъ дорогамъ, такъ и частнымъ лицамъ.

Недавно имлъ мсто курьёзный фактъ, показывающій, что значитъ протекція на желзныхъ дорогахъ. Къ управляющему одной дороги былъ присланъ молодой человкъ, которому надо было дать приличное мсто. Юноша оказался нсколько глуповатымъ, о желзнодорожной служб не имлъ никакого понятія, и кром того, на ту пору не было подходящаго вакантнаго мста. Это бы еще ничего: очистить мсто не представляетъ большихъ затрудненій; но управляющаго на этотъ случай, по какому-то счастливому наитію, оснила, можно сказать, геніальная мысль, вслдствіе чего у него явилась возможность и никого не обидть, и кандидату предоставить хорошее мсто, и для желзной дороги извлечь матеріальную пользу. Онъ задумалъ сократить количество перьевъ, отпускаемыхъ по требованію многочисленныхъ начальниковъ дороги, на ихъ канцелярскія потребности. А для того, чтобы опредлить минимальную норму, надо было испытать выносливость всхъ сортовъ перьевъ, и тутъ само собою явилась необходимость въ особомъ служащемъ, на обязанности котораго лежало бы это изслдованіе. Управляющій немедленно составилъ проектъ, гд убдительно доказалъ полезность своего вымысла, и послалъ его на утвержденіе правленія дороги. Правленіе, въ состав котораго находился членъ, приславшій своего кандидата, изумилось геніальной изобртательности управляющаго, и въ первомъ же засданіи единогласно утвердило должность «испытателя перьевъ» съ жалованьемъ въ 75 рублей въ мсяцъ, квартирою, отопленіемъ, освщеніемъ и проч. Новому агенту вручили нсколько коробокъ перьевъ, стопу бумаги, дали отдльный столъ, и онъ, съ полнымъ сознаніемъ приносимой имъ пользы, взявъ новое перо, написалъ: «проба пера, проба пера, проба пера»… Затмъ, когда перо приходило въ негодность, онъ сосчитывалъ, сколько разъ имъ написано: «проба пера».

Иногда протекція развиваетъ въ желзнодорожныхъ служащихъ сильное самомнніе. Имъ вдругъ начинаетъ казаться, что они всесильны, что все имъ позволительно, что они не въ примръ прочимъ могутъ длать, что только имъ вздумается, даже самыя несообразныя вещи. Недавно, на одной желзной дорог, одинъ изъ такихъ выскочекъ, вслдствіе протекціи достигшій крупнаго положенія въ желзнодорожной іерархіи, изъ-за личной прихоти, переполошилъ всю линію. Ему надо было хать на курьерскомъ позд для свиданія со своею женою. Когда онъ прибылъ на вокзалъ, поздъ уже отправился; не долго думая, онъ потребовалъ паровозъ и похалъ его догонять, предварительно давъ телеграмму на одну станцію, чтобы задержать курьерскій поздъ до его прибытія. Черезъ такое распоряженіе, во-первыхъ, опоздалъ курьерскій поздъ, что во всякомъ случа не могло быть пріятнымъ для пассажировъ, которые для того и хали въ скоромъ позд, чтобы выгадать время, а во-вторыхъ, затормазилось общее движеніе другихъ поздовъ. Любить свою жену, положимъ, можно, и даже похвально, но играть изъ-за этого пассажирами, какъ пшками — по меньшей мр непозволительно… Эта выходка прошла бы можетъ быть и безнаказанно, если бы нсколько пассажировъ не заявили жалобы. Только вслдствіе этого протеста, женолюбиваго начальника попросили объ освобожденіи занимаемаго имъ крупнаго поста.

Желзнодорожныя администраціи полагаютъ для себя излишнимъ считаться съ индивидуальными качествами своихъ служащихъ. По ихъ мннію, низшіе желзнодорожные служащіе не вносятъ и не должны вносить ничего индивидуальнаго въ порученное имъ дло. Для нихъ каждый низшій желзнодорожный служащій — автоматъ, который, вслдствіе заведенной пружины, отправляетъ извстныя функціи. Такія понятія влекутъ иногда къ весьма печальнымъ результатамъ. На одной желзной дорог надо было временно назначить на одну станцію, которая открывалась только лтомъ, во время навигаціи, и производила весьма крупные коммерческіе обороты. Начальникъ движенія, вмсто того, чтобы назначить туда лицо испытанное и компетентное, изъ экономіи назначилъ нештатнаго телеграфиста, не знавшаго ни службы движенія, ни станціонной отчетности, получавшаго 18 рублей мсячнаго жалованья. «Все равно, думалъ начальникъ движенія, — дло, молъ, и такъ справится». Однако, оно не справилось. Бывшему телеграфисту очень польстило крупное, хотя и минутное возвышеніе; но ему не были даны достаточныя матеріальныя средства для поддержанія своего авторитета и положенія. Кром того, онъ сознавалъ, что пройдетъ лто, наступитъ зима, и он опять превратится въ нештатнаго телеграфиста, съ восемнадцатирублевымъ жалованьемъ. И вотъ, у него зародилось, стремленіе добыть средства для поддержанія своего начальническаго достоинства и обезпечить себя на будущее время. Сначала онъ запуталъ вс дла, затмъ сталъ присваивать поступавшія къ нему денежныя суммы, и въ конц-концовъ оказалась крупная растрата въ 20 000 рублей.

Подобныхъ инцидентовъ въ желзнодорожной жизни можно насчитать очень много. Большею частью они проявляются оттого, что желзнодорожныя администраціи не умютъ, или не хотятъ, по различнымъ соображеніямъ, впрочемъ, всегда несостоятельнымъ, назначать на разныя должности людей соотвтствующихъ. Такіе пріемы способствуютъ отчасти развитію служебной халатности, которая на желзныхъ дорогахъ доходитъ до чудовищныхъ размровъ. Желзнодорожные служащіе низшаго разряда отлично понимаютъ, что ихъ личныя качества и старанія по служб останутся незамченными, что это ни на волосъ ихъ не подвинетъ, что для возвышенія по служб необходимы другія условія, преимущественно протекція. Такимъ образомъ, на желзныхъ дорогахъ, взамнъ служебной исполнительности, развилась интрига; служащіе различными происками, подчасъ весьма неблаговидными, стремятся достичь того, что имъ не дается другимъ, боле законнымъ и нормальнымъ путемъ.

Въ число проступковъ, которые на желзныхъ дорогахъ главнаго общества караются увольненіемъ отъ службы, входятъ такъ-называемые «неизвинительные долги». Такимъ своеобразнымъ названіемъ окрещены долги, единовременно доходящіе до полугодового жалованья; сюда же относятся и т случаи, когда на одно и то же лицо поступаютъ исполнительные листы въ теченіе года. Несмотря, однако, на такую статью, такъ строго относящуюся къ «неизвинительнымъ» долгамъ, добрая половина служащихъ на желзныхъ дорогахъ главнаго общества находится въ долгахъ, и такой порядокъ вещей создался, благодаря именно желзнодорожнымъ порядкамъ. Каждому извстно, что бываютъ моменты, выходящіе изъ колеи обыденной жизни, когда требуются боле или мене значительные расходы, не входящіе въ обыкновенный бюджетъ. Для людей состоятельныхъ такіе моменты проходятъ незамтно; но желзнодорожнымъ служащимъ, живущимъ большею частью въ-обрзъ на получаемое жалованье, неурочныя обстоятельства даютъ себя сильно чувствовать. Правда, на желзныхъ дорогахъ такія обстоятельства якобы предусматриваются, и для удовлетворенія экстренныхъ нуждъ выдаются ссуды, за порядочные, впрочемъ, проценты. Но для того, чтобы получить ссуду, приходится преодолть такія затрудненія, которыя длаютъ ее почти недоступною. Требуется прежде всего найти двухъ поручителей изъ служащихъ, которые сами не состояли бы должниками и получали бы жалованья не меньше ссудопросителя. Уже одно это условіе воздвигаетъ почти непреодолимое препятствіе, вслдствіе существующаго правила, по которому заемщикъ лишается права быть поручителемъ, а поручитель, въ свою очередь, лишается нрава быть заемщикомъ; кром того, поручитель можетъ ручаться только за одно лицо. Но даже если ссудопроситель найдетъ двухъ поручителей, и вообще исполнитъ вс требуемыя отъ него формальности, то тогда, благодаря господствующей на желзныхъ дорогахъ канцелярщин, ссуда выдается только по истеченіи нсколькихъ мсяцевъ, то-есть тогда, когда необходимость въ ней уже миновала. Такимъ образомъ, для удовлетворенія неотложной надобности приходится все-таки обращаться къ ростовщикамъ. А стоитъ только разъ попасть въ эти сти, чтобы навсегда завязнуть, чему наиболе способствуетъ существующее на желзныхъ дорогахъ безчеловчное правило — удерживать по исполнительнымъ листамъ все жалованье цликомъ, а не половину или третью часть, какъ это длается въ правительственныхъ учрежденіяхъ. Вслдствіе такого порядка вещей, въ желзнодорожныя управленія стало поступать столько исполнительныхъ листовъ, что для ихъ учитыванія пришлось содержать отдльный штатъ счетоводовъ.

Вотъ поэтому-то желзнодорожные заправилы и придумали включить въ число непростительныхъ проступковъ «неизвинительные» долги. Но, конечно, это нисколько не поправляетъ дла, а напротивъ, закабаливаніе ростовщиками мелкихъ служащихъ еще боле разростается.

Изъ тысячи примровъ приведемъ одинъ. Нкто, имвшій кое какіе долги, опредлился на желзнодорожную службу. Кредиторы не замедлили этимъ воспользоваться, и отправили въ управленіе дороги исполнительные листы. Съ новопоступившаго агента стали удерживать жалованье цликомъ, и онъ, чтобы имть возможность существованія, былъ принужденъ длать новые долги. Такъ продолжалось цлый годъ. Жалованье служащаго цликомъ переходило въ руки ростовщиковъ — евреевъ, откуда онъ опять получалъ его уже въ значительно сокращенномъ вид и за большіе проценты. Однако, живя боле чмъ скромно, по истеченіи года онъ усплъ выпутаться изъ долговъ. Наступалъ мсяцъ, когда онъ надялся получить полное жалованье, какъ вдругъ изъ управленія, какъ снгъ на голову, поступила бумага объ увольненіи его отъ службы за «неизвинительные долги». Встревоженный агентъ отправился къ директору дороги за объясненіемъ.

— Ваше увольненіе совершенно правильно, — сказалъ директоръ, — и я тутъ ничего не могу сдлать. Посудите сами, если бы у васъ былъ такой безпокойный служащій, который заставлялъ бы васъ постоянно возиться съ ростовщиками, вдь вы постарались бы отъ него отдлаться. Вотъ и мы длаемъ то же самое.

Замчательно, что желзнодорожные заправилы, создавая сами ненормальный порядокъ вещей, вмсто того, чтобы устранить причины, порождающія то или другое нежелательное явленіе, прибгаютъ всегда къ репрессивнымъ мрамъ, которыя вовсе не достигаютъ цли. Въ данномъ случа, вмсто того, чтобы облегчить для служащихъ полученіе ссудъ и удерживать по исполнительнымъ листамъ не все жалованье, а только нкоторую его часть, желзнодорожные заправилы выдумали правило о «неизвинительныхъ долгахъ», которое не только не исправляетъ зла, а напротивъ, способствуетъ еще большему его развитію. Желзнодорожныя правленія, съ одной стороны, учреждаютъ якобы ссуды для избавленія служащихъ отъ критическаго положенія, а съ другой — своими распоряженіями толкаютъ ихъ въ пропасть.