Чтение онлайн

Стилвелл сидел за столом и готовился к семичасовой планёрке, когда пришло известие. Планёрки он проводил только по пятницам — потому что именно в этот день на смену выходили от четырёх до шести помощников, чтобы встретить начало уикенда. Сезон ещё не открылся, так что на этот раз было четверо. Стилвелл прикидывал, как их расставить и при этом удержать хотя бы одного на посту у Бёрд-Парка — пока не решится, когда и кто будет проводить обыск в квартире Кента Миддлтона.

Всё изменилось, когда зажужжал телефон. Звонила Баллард.

— Доброе утро, Рене.

— Его больше нет, Стил.

— Кого?

— Миддлтона. Час назад нашли в камере. Мёртв.

У Стилвелла отвисла челюсть. Он подался вперёд, упёрся локтями в стол, одной рукой зажал ухо, другой прижал трубку.

— Как? — спросил он.

— Сам, — ответила Баллард. — Говорят, вытащил ватный тампон из носа, содрал пластырь с лица и скатал из всего этого что-то вроде шарика. Проглотил и задохнулся.

Стилвелл закрыл глаза. Повисла долгая тишина.

— Стил?

— Он отвертелся.

— Нет, мы…

— Одну ночь в камере. За пятерых женщин. Может, больше. Не обманывай себя — он отвертелся.

Снова пауза, прежде чем Баллард заговорила:

— По крайней мере, мы его остановили. Без нас было бы больше пяти.

Лучше Стилвеллу от этого почему-то не стало.

— Куда его оформили? — спросил он. — Его что, не держали под суицидным надзором?

— В Метро-Сити, и говорят, что держали, — ответила Баллард. — Одеяло на разрыв, без шнурков, круглосуточное наблюдение, свет в камере — всё как положено. И всё равно проглядели. Решили, накрылся одеялом, потому что свет мешал. Чтобы поспать. А он всё сделал под одеялом.

— Должны были предвидеть.

— Не уверена. Ты был на допросе. По-моему, поначалу он думал, что выкрутится.

— Нет, я заметил. На одно мгновение, когда я выложил блокнот, я увидел это в его глазах. Он понял. Понял, какое у него будущее, и оно — мрак. До конца дней в тюрьме. Взгляд был — «игра окончена».

Баллард ответила не сразу, и Стилвелл ждал.

— Знаешь, я тоже должна была заметить, — наконец произнесла она.

— Ты вела допрос, — сказал Стилвелл. — Тебе надо было сосредоточиться на этом.

— Нет, я про потом, когда мы везли его в Метро. Он сказал кое-что — почти признание.

— Что именно?

— Я сидела с ним на заднем сиденье. За рулём был Лаффонт, Пол — спереди. Сначала я просто пыталась его раскрутить. Напомнила, что он шёл ниже всех радаров, пока сам не начал с нами играть. Поддевать. Я спросила, в чём дело, и он ответил — осторожно. Сказал: «Человек, с которым вы меня путаете, вероятно, понял, что нужно повысить ставки, что нужно сделать игру опаснее».

— На самоубийцу не похоже.

— Да, но потом он опять вспомнил тот фильм, «Семь», и сказал, что его будут помнить вечно, а меня — быстро забудут.

Стилвелл молчал.

— Всё как ты говорил, — продолжила Баллард. — Он думал о будущем. Я даже спросила: «Это признание?» — а он: «Это было ничто». Надо было правильно прочесть.

— Думаешь, это значит, что он сломал себе нос специально? — спросил Стилвелл. — Часть финала?

— Ого, не слишком ли далеко?

— Может быть. И что теперь?

— Пресс-служба всё равно хочет раздуть, — ответила Баллард. — Брифинг сегодня утром, шеф объявит о закрытии дела. Позовут шерифа и тебя, если захочешь приехать.

— Нет, я пас. Уикенд начинается, у меня тут дел невпроворот. Ордер на обыск квартиры всё ещё собираешься брать?

— Нет, пока оставим, просто закроем дело. Думаю, у него хватило ума не оставлять улики там, где их найдёт подруга.

— Уверена? У него в рюкзаке была та камера. Там могут быть фотографии, наводки на других жертв.

— Это нам даст блокнот. Пока оставим всё как есть. Мне нужно, чтобы Массер написал итоговый отчёт. С ордером подождём.

Стилвелл считал, что это неверное решение, но промолчал. Не его управление. Не его дело.

— А с подругой что? — спросил он. — Можно отпускать домой?

— Если захочет, — отозвалась Баллард. — Понадобится с ней поговорить — свяжусь, договоримся. Интересно, пойдёт ли она к прессе. Её найдут. Я прямо вижу, как Джош Манкевич с «Дейтлайн» стучатся в её дверь.

— Уверена, что она в этом с ним не участвовала?

— Все жертвы пропали до того, как он перебрался на остров и встретил её, верно?

— Верно.

— Значит, чиста.

— Я так понимаю, она ещё не знает, что Миддлтон себя кончил?

— Думаю, нет. Пока знают единицы.

— Тогда лучше я сам ей скажу, пока не попало в новости.

— Извини, что вешаю это на тебя.

— Ничего. Восемь лет в убойном — привык. Когда пресс-конференция?

— Вчера вечером велели подготовить шефу текст к десяти утра. Не знаю, оставят ли это время после того, что случилось.

— У меня тут есть местный репортёр, я ему обещал держать в курсе. Можно скажу? Хочу предупредить, чтобы успел добраться.

— Газета в сети есть?

— Нет, только в печати. Тут до сих пор читают объявления. Всё локально.

— Привет из прошлого. Хорошо, поговори со своим — только я тебе разрешения не давала.

— Понял.

— Тогда, наверное, всё. Жаль, что так вышло, Стил.

— Да, мне тоже.

— Будь на связи.

Баллард повесила трубку. Стилвелл откинулся в кресле и попытался собраться с мыслями. Он не понимал, что чувствует по поводу того, что Миддлтон наложил на себя руки.

Сидел, глядя в пустоту, пока не понял, как зол. Его словно обманули. И жаль было семей, которые годами ждали ответов и так и не получат всей меры правосудия — не услышат, как присяжные или судья объявят Миддлтона виновным.

Самоубийство Миддлтона Стилвелл воспринял как последнее «да пошли вы». Как: вы не потащите меня в суд, не выставите перед всем миром, как зверя, и не осудите.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул Де Джорджо.

— Все собрались, шеф.

— Хорошо, — отозвался Стилвелл. — Сейчас выйду.

Он раскрыл телефон и набрал Лайонела Макки. По голосу было слышно, что разбудил.

— Лайонел, вылезай из постели. Тебе надо успеть на первый паром на материк.