Чтение онлайн

Мой клык дразнит её восхитительную вену, и я вдыхаю её пьянящий, нуждающийся запах. Затем я снова толкаю бёдрами вверх, и она вздрагивает, наши стоны вырываются наружу, пока наша лодка продолжает дрейфовать.

Она начинает раскачиваться на мне, спина извивается, бёдра движутся в эротическом танце, а её ленты обвиваются вокруг моей спины. Часть меня не верит, что я держу её в своих объятиях. Что это блаженство предназначено для меня.

Но она здесь. Я чувствую её, и чую её, и касаюсь её, и она вся, блядь, моя.

— Дай мне свой рот, — требую я. Потому что хочу проглотить её. Попробовать её стоны и накормить её своими.

Наши губы мгновенно сливаются. Языки ласкают. Зубы и вкус, и стоны скользят из её горла в моё. Наш поцелуй неистов. Дик. Всё, что существует, — это её прерывистое дыхание и требование большего.

Я двигаю её телом вверх и вниз на своём члене. Жёстко. Равномерно. Никогда не ослабляя.

— Ты чувствуешь... так... хорошо. — Её признание путешествует по узким пределам туннеля канала, капая вместе с влажным воздухом. Так же, как она капает на меня, её жидкий жар пропитывает мой член, мои яйца, пропитывает мои чувства.

Мои пальцы впиваются в её талию, когда я снова двигаю ею вверх и вниз, заставляя её вцепиться в меня, вырывая ещё один стон с её губ. Я запускаю руку в её волосы и в её мягкие, волнистые ленты. Затем она выгибается назад, беря контроль над нашими движениями на себя и начинает трахать меня. Мои зубы сжимаются от ощущения её изысканного тела, когда она берёт мой член и требует большего.

— Ты совершенное создание, — мурлычу я, покусывая кожу на её шее и облизывая.

Аурин издаёт отчаянный звук и начинает так сильно насаживаться на меня, что движение начинает раскачивать лодку. Вода плещется о борта, угрожая плеснуть внутрь, в то время как волнение плещет внутри меня. — Вот так. Трахай меня сильнее, Аурин.

Её стон эхом разносится по туннелю, сворачиваясь в каждой щели гладкого кирпича и застревая в ложбинках моих костей.

Я ловлю звук в жадном поцелуе. — Я буду хранить твои звуки вечно, Золотая пташка. Каждый. Единый. — Я выделяю каждое слово толчком, помогая ей, пока её бёдра начинают дрожать, её тело напрягается, когда она мчится к своей вершине.

— Кончай на моём члене, детка. Сожми меня этой идеальной киской.

Она ныряет к моему рту. Язык хлещет, выпивая меня. Я позволил бы ей высосать меня досуха, если бы она захотела.

Затем она с такой силой насаживается на меня, что я на секунду теряю сознание.

Всё её тело дёргается, киска сжимается вокруг меня, когда она кончает. Я чувствую, как она заливает меня, влага сочится из неё вместе с её освобождением. Мои глаза закатываются, когда она вскрикивает, блаженный звук пропитывает меня и заставляет меня почти кончить тоже.

Она падает на меня как раз в тот момент, когда нос лодки врезается в стену.

Ошеломлённый, я поднимаю взгляд и вижу зелёную лампочку, висящую над дверью здания, у которого есть выход к подземному каналу.

Слава богу, мы на месте.

— Держись, — говорю я ей.

Но прежде чем я успеваю встать и вытащить из неё член, чтобы закрепить лодку, ногти Аурин впиваются в мои руки, её ленты обхватывают мою спину, и она смотрит на меня с яростной собственничеством. — Нет. Оставайся внутри меня, — рычит она на меня.

Рычит.

Самая грязная, самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал.

Золото вырывается из её ладони, и она посылает его к стене, которая служит одновременно причалом и разделением между зданием и водой. Золото формируется в звенья цепи, обвивая крюк на носу лодки и пристёгивая его к крюку на столбе.

— Пошли, — приказывает она, и её твёрдый тон, то, как она ясно даёт понять, что не намерена выпускать мой член из себя, заводит меня ещё сильнее.

Я ухмыляюсь в темноте. — По твоей команде.

ГЛАВА 35

СЛЭЙД

Покрывая руками её задницу, я встаю и вышагиваю из лодки. Этот вход — всего лишь узкая остановка в каналах. Ровно столько места, чтобы чрево этого здания открылось в этом подземном туннеле.

Аурин стонет мне в ухо, когда я двигаюсь, сотрясая свой всё ещё твёрдый член внутри её влагалища, и я сжимаю зубы, останавливая себя от толчков в неё.

Сосредоточиться. Мне нужно, блядь, сосредоточиться.

Я добираюсь до двери перед зданием и тянусь к ручке. Я дёргаю её, но она не поддаётся. — Там...

Она снова начинает раскачиваться на мне, используя свои обёрнутые ноги, чтобы трахаться на мне, её стоны бредовые и упоительные. — Да...

Моё зрение начинает темнеть, словно моё тело решило пожертвовать зрением ради моего члена. Я его ни капли не виню. Не хватает крови, чтобы её хватило на всё.

С отчаянием я снова дёргаю ручку, но не могу её повернуть. Поэтому я поднимаю ногу и выбиваю дверь. Аурин, кажется, даже не замечает.

Мне нужна мягкая поверхность, чтобы уложить её и трахать жёстко. Часами. Днями. На-все-гда.

Мои яйца такие напряжённые, такие полные, и моя голова пульсирует от необходимости взорваться внутри неё. Я едва держусь. Только потому, что моя потребность заботиться о ней перевешивает потребность продолжать трахать её.

— Быстрее, — говорит она, когда я перешагиваю через дверь и захожу в здание. Я тянусь назад, чтобы захлопнуть дверь. — Золото, — цежу я сквозь зубы.

Ей не нужно объяснять. Её рука поднимается, и золото разбрызгивается по дереву, запечатывая выломанную дверь на месте.

Я поднимаюсь по лестнице перед нами, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Стоны Аурин становятся глубже, когда мои движения заставляют мой член смещаться внутри неё, но когда я чувствую, как её киска сжимается вокруг меня, я спотыкаюсь о стену.

Похоть берёт верх. Мои бёдра толкаются вперёд, и я начинаю поршневать в ней, заставляя её взвизгнуть и извиваться, прежде чем я вспоминаю себя.

— Блядь... — ругаюсь я, прежде чем заставляю себя двигаться, продолжать идти. Я отрываю её от стены и обнаруживаю, что мы в узком коридоре. Я сосредотачиваю взгляд на открытой двери и кровати, которую вижу сразу за ней.

Я оказываюсь там через пять шагов, с силой захлопывая за собой дверь спальни. Она хлопает так сильно, что деревянные балки на потолке скрипят. Быстро оглядевшись, я убеждаюсь, что комната безопасна. Окно заколочено. Постельное бельё чистое. Внутри нет других дверей и, определённо, нет людей — к счастью для них.