Чтение онлайн

«Ты тоже меня исправил», — говорю я ему.

Я не могу не трогать и не смотреть на все эти изменения в нем. Я не могу насытиться им вообще. Поэтому, даже когда мое тело приятно ноет, пространство между ног снова начинает покалывать, когда мои руки блуждают, всё еще ища связи.

«Ты знал, — говорю я, поднимая глаза к его лицу. — Ты знал, что мы пэюр, в тот момент, когда встретились».

Он наклоняет голову. Отрицания нет. «Да».

«Почему ты не сказал мне?»

Его руки мягко поглаживают мои предплечья. «Ты не была готова к этому. Ты не заслуживала такого давления. Ты заслуживала выбора».

Я впитываю его слова, хмурясь. «Но мы предназначены друг другу».

«Да, но судьба не должна быть удавкой. Связи не должны быть кандалами. Тебе нужна была свобода. Тебе нужна была возможность встать на собственные ноги и решить».

Я задумчиво мычу, обдумывая его слова, и знаю, что в его словах есть логика. Если бы шипастый и пугающий Командир Рип сразу сказал мне, что я должна быть его, я бы боролась против этого. Отвергла бы это.

Он прав. Я не была готова.

«Почему связь не начала устанавливаться, пока мы не оказались врозь?» — спрашиваю я.

Его плечо поднимается. «Точно не знаю. Но связи пэюр не всегда завершаются. Есть выбор, если предназначенные решают остаться порознь. Наша связь, должно быть, со временем становилась всё сильнее».

Теперь я чувствую связь устойчиво, словно прочный фундамент, поддерживающий мою душу, уверяя меня, что я навсегда останусь на земле. Она ощущается как он. Защитным. Безопасным. Свирепым. И через нее, словно нить, соединяющую его сердце с моим, я также чувствую его любовь ко мне. Его полную преданность, которая наполняет мою грудь трепетом.

«Часть меня желает, чтобы мы всё еще были поглощены магией связи, — тихо признаюсь я. — Чтобы мы могли просто… остаться здесь. Вместе. Без всего остального. Никаких проблем, забот или угроз. Только ты и я».

После паузы он наклоняет мое лицо и нежно целует меня в лоб. В каждое закрытое веко, в щеки, а затем легкий — в губы. Когда он отстраняется, я вижу в его зеленых глазах, что огонь для него тоже утих, и на его месте — бурные воды реальности.

Я не хочу, чтобы меня унесло ими. Но знаю, что мы должны.

«Только ты и я». Его большой палец гладит мою челюсть, и я вижу, как его выражение лица борется с тем же желанием, что и у меня. «Однажды скоро, Золотая пташка, у нас это будет. Я обещаю тебе», — шепчет он.

Я печально улыбаюсь. «Но не сегодня».

«Нет, не сегодня».

Кивнув, я дарю ему еще один поцелуй, а затем мы оба встаем с кровати. Мы находим умывальную комнату в конце коридора, а затем купаемся вместе — всё нежные прикосновения и тихие жесты, пока мы произносим такие трудные слова.

И нам нужно так много сказать.

По моей просьбе он сначала рассказывает мне, что случилось в Орее. Затем наступает моя очередь, и я рассказываю ему всё. Каждую мелочь, которая случилась, с того момента, как я прыгнула в разрыв, до того момента, как он нашел меня на той улице. Он слушает с пристальным вниманием, впитывая каждое слово, время от времени задавая вопрос, но в основном просто позволяя мне всё выговорить.

Это в некотором роде катарсис. Как вскрыть гноящуюся рану. Позволить запертой инфекции вытечь, заставляя меня встретиться с болью и признать страдания.

Я выпускаю всё это наружу, пока он нежно моет меня, пальцы запутываются в моих волосах, намыливает каждую ленту и гладит мою кожу. Словно его прикосновение пытается облегчить самые тяжелые части, которые я должна рассказать.

Но я вижу, что эти части ранят и его тоже. Я чувствую его вину. Его ярость. Его сожаление о том, что его не было со мной.

«Это не твоя вина», — говорю я ему, когда вода в ванне остывает вокруг нас, а мыльные пузыри рассеиваются.

Он не отвечает, однако. Вероятно, потому что не согласен.

Когда я дохожу до конца, мне приходится рассказать ему о самых худших частях. О его отце. Его матери. Короле. Моих воспоминаниях…

Его тело трясется, но не от холодной воды. Он поворачивает меня, сжимая мое лицо в ладонях, впиваясь в меня глазами. «Мне так, блядь, жаль, — говорит он, голос его срывается от эмоций. Слеза скатывается из моего глаза, но его палец ловит её. — И я так невероятно восхищаюсь тобой. Так невероятно горжусь».

Я качаю головой, готовая рассказать ему обо всех своих провалах, но его пальцы зажимают мои губы. «Нет, Аурин. Ты была такой, блядь, сильной. Не отрицай этого».

«Твоя мать…»

«Мы найдем ее», — говорит он, и в его тоне нет сомнений.

«Я знаю, что найдем». В моем тоже нет сомнений.

Когда все слова высказаны, мы наконец спускаем и воду. Затем мы оба вылезаем и вытираемся. Мы медленно совершаем действия, пытаясь примириться с нашей текущей реальностью, теперь, когда мы знаем всё.

Но на этот раз нам не нужно нести эти бремена или принимать решения в одиночку. Слэйд смотрит на меня через умывальную комнату, вытирая влажные волосы полотенцем, и кивает. Подбадривая меня. Безмолвно заверяя меня, что что бы нас ни ждало впереди, мы встретим это вместе.

Мы находим запасную одежду в шкафу прямо рядом с ванной и начинаем одеваться. Слэйд находит серую рубашку, которая распахивается на вороте, и толстые черные штаны. Они тесные, но он справляется. Я хватаю сливовые брюки, которые сидят довольно хорошо, но единственная туника, которую я нахожу, белая и невероятно тонкая. Настолько тонкая, что сквозь нее видно мои соски.

Слэйд смотрит на меня. «Может, нам обменяться рубашками. Как бы мне ни нравилось видеть тебя в этой, она заставит меня перебить кучу народу, если они посмеют посмотреть в твою сторону».

Фыркнув, я качаю на него головой. Рубашка также слишком свободна, распахивается, открывая мое декольте. Поэтому я всё исправляю, сформировав еще один золотой нагрудник. Только на этот раз я делаю так, чтобы он плавился только поверх моей груди, живота и спины. Я также создаю идеальные отверстия для каждой ленты, оставляя руки и плечи голыми, чтобы рубашка плотно сидела под ним.

«Вот, так лучше, — счастливо говорю я, одергивая рукава и поправляя воротник рубашки. Затем я натягиваю поношенные коричневые сапоги. Они немного сдавливают пальцы, но сойдут».