Чтение онлайн

Он увидел, как Ольга посмотрела на генерала. Весь её гнев, вся её ярость мгновенно улетучились. Она замерла, опешив, и на её лице проступила такая смесь облегчения и смущения, что сердце Мазута сжалось от странного, незнакомого ему доселе чувства. Это была не просто ревность. Это было… понимание.

Он, кот, который считал любовь высшим искусством, вдруг увидел её хрупкое зарождение там, где не ожидал. Взгляд генерала, который мог останавливать легионы. И растерянное лицо его непутевой, но такой правильной хозяйки.

Мазут тяжело вздохнул, укладывая голову на лапы.

— Эх. А какой же замечательный был сон…

2 Полное имя, которое Мазут придумал себе в минуты особого душевного подъема, звучало как Альфред-Теодор-Леопольд фон Мяуриц Третий, наследный принц всех диванов, герцог подоконников и барон солнечных пятен. Он считал, что это звучит солидно и отражает его истинную, благородную натуру, которую так безжалостно игнорировала его новая хозяйка.

Я чувствовала, как моё лицо горит, заливаясь густой краской стыда. Тело словно задеревенело, а единственным желанием было провалиться сквозь каменный пол, исчезнуть, стать невидимой. Какой позор…

Что Алекс теперь обо мне подумает? Он ведь, по сути, единственный человек в этом мире, которого я более-менее знаю, и первое, что он видит — меня, арестованную за кражу. Меня накрыл жуткий, липкий страх, что он поверит этому мерзкому эксплуататору и его обвинениям.

Хотя, конечно, я сглупила. Эмоции захлестнули, атмосфера ярмарки придала какой-то безрассудной самоуверенности, и я совершила далеко не самый рациональный поступок. Но, честно говоря, когда я помогала Мазуту, я тоже поступила на эмоциях. Тех самых, что диктовала мне моя совесть. И в этот раз снова говорила именно она, а совести было совершенно плевать на законы и рациональность.

— Капитан Дортс, добрый вечер, — сказал Алекс, наконец-то перестав терзать меня своим пронзительным взглядом. Его голос, спокойный и уверенный, разрезал напряженную тишину.

Капитан открыл уставшие и покрасневшие глаза, после чего меланхолично перевел их на генерала.

— А… Генерал Фоули, — сказал он так, словно его уже ничем было не удивить. Подумаешь, Генерал Пятого Легиона зашел. Да у нас тут в казематах вообще кого только не увидишь каждый день… — Чем могу помочь? — озадачился он.

— Скорее, я пришел вам помочь, — не менее спокойным тоном ответил Алекс.

— Да? — ответил капитан вопросом. — Хотите сказать, что вы можете как-то урезонить этих двоих и сделать так, чтобы я сегодня хотя бы ночевал дома? — он перевел взгляд на часы и снова тяжело вздохнул.

— Да. Я буду свидетелем, — кивнул Генерал.

Капитан разочаровано вздохнул, словно это никоим образом не облегчало его дела.

— Да свидетелей у меня целая ярмарка, Генерал, можете не переживать.

— Я могу дать показания в защиту обвиняемой, — подчеркнул Алекс.

— В защиту? — капитан Дортс выглядел так, будто Алекс предложил ему доказать, что вода сухая, а небо зеленое. — Генерал, я все, конечно, понимаю, но вся ярмарка и каждое разумное существо на ней видело, как она стащила петуха.

— Во-первых, должен сказать, что госпожа лекарка никакая не шарлатанка. Я и мой фамильяр можем это подтвердить. А во-вторых, она — героиня.

— Прошу прощения? — переспросил капитан, и было видно, как шестерёнки в его голове со скрежетом пытаются обработать эту информацию. — Героиня?

Я, честно говоря, тоже ничего не понимала, хотя и не буду врать, что от слов генерала по моей душе и сердцу сейчас мягко разливалась теплая, согревающая патока. Хозяин петуха стоял ошеломленный не меньше, чем капитан.

— Именно, — заявил Алекс. — Она, рискуя собой, вырвала бедного петуха из-под носа у мошенника.

— Как вы смеете… — немного неубедительно возмутился хозяин петуха.

— Что вы имеете в виду, генерал Фоули? — вклинился капитан, бросая косые взгляды на мужчину.

— Этот мужчина, — Алекс кивнул в сторону обвинителя. — Выдавал себя за певца, выступая за деньги на площади. Хотя на самом деле пел петух, которого он прятал за кулисами.

— Стоп, — нахмурился капитан Дортс, и на его лице впервые появилось выражение осмысленной работы. — Так этот петух поёт? Вон те серенады, что были на площади, это всё он?

Я с возмущением и удивлением одновременно посмотрела на капитана.

— Но ведь именно это я вам и говорила! Минут десять уже говорю!

— Если бы вы с пострадавшим говорили по очереди, а не пытались перекричать друг друга, то, может быть, я бы что-то и понял, — строго ответил капитан. — Но так как вы оба не удосужились даже настроить нормальный диалог после пяти моих попыток это сделать — я устал.

— Пострадавший здесь только петух, — заявила я, вновь обретая голос. — Его явно эксплуатируют во вред здоровью! Я не берусь утверждать, но, судя по его зрачкам и общему состоянию, этот мужчина давал ему какие-то стимуляторы, чтобы он не спал и дольше мог работать!

— Хм… — капитан почесал свои усы. — Я и правда слышал от патрульных, что он в последние дни много где выступал. — Он недовольно посмотрел на хозяина петуха. — Ну что скажете, господин Гуслин?

— Это всё ложь! Клевета!

— Спойте, — усмехнулся Алекс.

— Что? — поник обманщик.

— Если это ложь, то вам не составит труда немного спеть для нас. Просто чтобы развеять все сомнения.

— Но ведь вы слышали, я много выступал, у меня болит горло… Да и вообще, после всего случившегося у меня на нервах пропал голос!

И в этот момент, в наступившей тишине, Мазут, сидевший на полу, вдруг откашлялся и тоненьким, но чистым голосом запел:

«Любви горящей солнце

Зажглось в твоих глазах,

И золотые кольца

Блестели на руках…»

Он начал было петь дальше, как неожиданно петух, сидевший в клетке на столе, встрепенулся, вскинул голову и подхватил мелодию. И мы все обомлели от красоты его голоса:

«И сколько ни смотрю я

На мир вокруг себя,

Из всех чудес на свете