Чтение онлайн

Новости, мягко говоря, пугали и заставляли нервничать. Я только-только начинала осваиваться в этом мире, и что делать в такой ситуации просто не представляла. Радовало только, что в моей жизни был Алекс, и мне очень хотелось верить, что он сможет меня защитить.

Мы еще немного поговорили. Алекс рассказал пару забавных историй из своей службы, я — о некоторых казусах из своей ветеринарной практики в моём мире. И я поняла, что этот суровый на вид генерал — на самом деле интересный, умный и глубокий человек, с которым можно говорить о чем угодно.

Когда он уходил, было уже далеко за полночь.

— Спокойной ночи, Ольга, — сказал он у двери, и впервые назвал меня по имени.

— Спокойной ночи, Алекс.

После его ухода я ещё долго не могла уснуть. Я чувствовала себя переполненной эмоциями: облегчением, благодарностью, тревогой и чем-то еще, чему я пока не могла дать название.

Чтобы отвлечься, я снова взяла книгу матушки Эльвиры. Я понимала, что слова генерала — не пустая угроза. И что полагаться только на его помощь неправильно. Мне нужно было самой становиться сильнее. Не ради славы или богатства, а просто чтобы выжить. И чтобы защитить тех, кто нуждается в моей помощи.

Я снова села на пол и погрузилась в медитацию, пытаясь расширить свой магический резервуар. В этот раз получалось легче. Я уже могла не просто чувствовать свою внутреннюю энергию, но и управлять ею, перенаправлять её потоки. Я практиковалась, пока глаза не начали слипаться от усталости.

Сон был крепким и без сновидений. А проснулась я от… тишины.

Странной, неестественной тишины. Не было слышно ни утреннего пения птиц, ни шелеста листвы, ни отдалённого скрипа телеги соседа. Ничего.

Я села на кровати, прислушиваясь. Сердце забилось быстрее. Что-то было не так.

Я быстро оделась и спустилась вниз. Мазут уже сидел на подоконнике, его шерсть стояла дыбом, а хвост нервно подёргивался.

— Ты это видишь? — прошипел он.

Я посмотрела на него так, словно он задал самый глупый вопрос из всех заданных ранее за все время.

Конечно, я не могла видеть, я только проснулась!

— Что?

Я подошла к окну, выглянула во двор и замерла.

Мой участок был огорожен. Не забором, а яркой, красной лентой, натянутой на вбитые в землю колышки. Точно такой же лентой, какой в моем мире огораживают места преступлений или аварийные здания. А на калитке висела большая дощечка.

Я выбежала на улицу в чём была, чтобы прочитать, что на ней написано. А там корявыми черными буквами было выведено:

«СОБСТВЕННОСТЬ КОРОНЫ. СТРОЕНИЕ ПРИЗНАНО АВАРИЙНЫМ И ПОДЛЕЖИТ СНОСУ. ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН. ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ ОБРАЩАТЬСЯ В ГОРОДСКУЮ РАТУШУ».

Под надписью красовалась большая сургучная печать с гербом.

Получается, мы не были в ловушке. Всё было гораздо хуже. Нас выселяли. Бюрократическим, законным и совершенно бездушным способом. Мой дом, моё наследство, моя лечебница… это всё собирались снести.

Я застыла, как каменное изваяние, смотря на эту табличку и на дурацкую, наглую красную ленту, что была натянута по всему периметру моего участка. Она трепетала на утреннем ветерке, словно насмехаясь надо мной.

Я обошла свои «владения», тупо глядя на эту ленточку. Собственность короны? Снос? Какой еще снос?! Это был мой дом! Да, разваливающийся, кривой, дырявый, но МОЙ! Единственное, что у меня было в этом мире. Моё наследство! Моя лечебница! Я только-только начала приводить его в порядок, у меня появились клиенты, я начала верить, что смогу здесь как-то устроиться… И вот это. Бюрократический удар под дых.

— Какой снос?! Что за ерунда?! — возмутилась я вслух, обращаясь то ли к Мазуту, то ли к утреннему небу. — Это мой дом! Мой новый дом! Я никому не позволю его снести! Я его буду чинить! Я его… я…

Внутри меня все кипело. Это была смесь обиды, гнева и какого-то бессильного отчаяния. Чувство, будто у тебя отнимают что-то, что ты только-только нашел и успел полюбить, со всеми его трещинами и недостатками.

— Надо что-то делать, — сказала я, гневно сжимая кулаки.

— Ну, как минимум, сходить в городскую ратушу, — отозвался Мазут, который уже сидел на столбике забора и с философским видом чистил лапу. Он кивнул головой на табличку. — Тут именно так и сказано. «По всем вопросам обращаться…»

— Это замечательно, но я понятия не имею, где она!

— А фамильяр тебе на что? — фыркнул он.

— Мне казалось, только для того, чтобы язвить, паясничать и иногда мурлыкать, когда тебе что-то нужно.

— Не без этого, — согласился кот. — Но иногда я бываю полезен. Идём.

Я быстро переоделась, а затем мы пролезли под красной ленточкой и двинулись в сторону города. На полпути я остановилась. Единорог! У меня же в хлеву всё ещё оставался пациент! Нужно будет обязательно проверить его состояние по возвращении. Если, конечно, будет куда возвращаться.

Мазут вёл меня по улочкам, которые я еще не видела. Они были узкими, мощёными крупным булыжником, а дома теснились друг к другу, нависая над дорогой. Наконец, мы вышли на главную площадь, и я увидела её.

Городская ратуша была полной противоположностью зданию стражи. Если то было серым и утилитарным, то это… это было воплощением бюрократического величия. Огромное, помпезное здание из белого камня, с колоннами, лепниной и большой башней с часами, которые, судя по всему, не ходили уже лет сто. Над входом красовался огромный герб — лев и единорог, держащие щит. Всё это выглядело так, будто кто-то решил построить дворец, но в процессе забыл, для чего он нужен, и просто добавлял башенки и украшения, пока не кончились деньги.*

Внутри ратуша была ещё более впечатляющей. Огромный холл с высоким потолком, мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, и гулкое эхо от каждого шага. В центре холла, за массивной дубовой стойкой, которая была больше похожа на баррикаду, сидела старушка.

Она была похожа на древнюю черепаху. Маленькая, сморщенная, с огромными очками на кончике носа, сквозь которые она смотрела на мир с выражением вселенской усталости и легкого неодобрения. Она что-то очень медленно писала в огромной книге гусиным пером, периодически макая его в чернильницу с такой тщательностью, будто от этого зависела судьба всего королевства.

Я подошла к стойке и вежливо кашлянула. Ноль реакции.

Я кашлянула громче. Старушка нехотя подняла на меня глаза, посмотрела поверх очков, и ее взгляд был таким, будто я была каким-то неприятным, но неизбежным явлением природы, вроде дождя в выходной.

— Добрый день, — начала я. — У меня вопрос. Мой дом…

— Заявления принимаются в третьем окне, — проскрипела она, не дослушав, и снова уткнулась в свою книгу.

Я посмотрела на ряд окошек. Табличка на третьем гласила: «Приём заявлений на выдачу лицензий на разведение говорящих хомяков». Явно не то, что мне нужно.