Чтение онлайн

Иногда Зар чувствовал себя так тошно, будто пытается и не может выбраться из состояния глубокого опьянения. Осознавал, что плетется по дороге, сжимая обеими руками рукоятку меча, острие которого устремлено во тьму. Куда же тебя несет, черт подери? – спрашивал он сквозь слабый проблеск в сознании, однако шаг не замедлял, словно какие-то высшие силы не давали ему остановиться. Он ощущал на себе тысячи взглядов, – то были глаза улиц. Их постоянная слежка держала в напряжении и отнимала возможность выбора. Это смахивало на то, когда при большой толпе народа собираешься вылезти на трибуну и толкнуть речь; проходишь мимо расступающихся людей, но вдруг на середине пути тебя осеняет, что ты не подготовил слова. А присутствующие молча сверлят тебя взглядами, словно гадают, способен ли ты их удивить. И еще это походило на поединок, когда двое на татами или ринге выступают друг против друга, а зрители следят за каждым твоим шагом, и ты не смеешь показать им свой страх.

Конец пути отличался от его начала. Когда они со Сраошем вышли из дома, главной целью Зара было увидеть агрессора, оценить его силы и понять, какую из сторон света теперь полагается считать тылом. Операция планировалась как разведка, не более. Но Сраоша, который мог хотя бы определить, к какому народу относится агрессор, теперь нет рядом. Он бесследно исчез, когда Зар изгонял дух из безглавого, икающего, брызжущего кровью дэва. Зару одному предстояло разобраться в происхождении и природе агрессора. Впрочем, вопрос теперь ставился по-другому. Зар больше не ожидал встретить во дворце ни греков, ни египтян, ни скифов с татаро-монголами. Теперь в его воображении вставало нечто бесформенное, безликое, безголосое, имя которому Невидимый. И Зар все острее чувствовал, что он как-то причастен к тому, что эта тварь (или твари) овладела городом, уничтожила людей, а иных заразила, превратив в дэвов. И еще ему почему-то казалось, что таинственное существо и само желает глянуть на него поближе. Но зачем?

Зар пытался стряхнуть с себя это жгучее чувство, он силился остановиться, он уверял себя, что выбор есть, что надо взвесить факты и разобраться, что происходит, и наконец, пришел к выводу, что ситуация здесь какая-то заумная, что понять он ничего не сможет, и ему придется просто принять происходящее. И когда он сказал себе это, дорога внезапно кончилась. Впереди была стена. В тусклом свете взошедшего полумесяца он узнал ее – стену дворца.

Он опустил меч и, опираясь на него, как на посох, двинулся вдоль стены. Прошел мимо лесов, под которыми лежали груды строительного туфа (сперва он принял их за порубанные тела), и приблизился к воротам. Ворота оказались открытыми. Зар вошел в них, постукивая кончиком меча о брусчатку.

Он оказался на просторной территории. Месяц слабо отмечал на фоне неба силуэты зданий, но было понятно, что здания стоят по периметру квадрата со стороной около сотни метров, – видимо, это и есть дворцовая площадь. Стало быть, во время знаменательных событий ворота открывают, чтобы впустить сюда людей, а по окончании церемоний стражники выпускают народ обратно и ворота вновь закрывают. Иначе как объяснить наличие высокого забора и ворот?

Зар пересек площадь и подошел к одному из зданий. На вид этажа три (будь в здании окна, было бы понятно, но только вверху, под самой крышей, чернел ряд квадратных дыр). По архитектурному стилю – барак, один лишь вход украшен двумя колоннами. Дверной проем открыт. Зар вошел внутрь, вытянул перед собой руку, зажег слабый огонек. Тут же по пустоте помещения разнесся негромкий гул, – словно наложились друг на друга два шума – дальний прибой и низкое утробное бурчание. Что это? Ветер? Странный акустический эффект? Зар прислушался, затаив на полминуты дыхание, но шум не повторился.

Он обошел залу. В четырех углах стояли керамические статуи воинов, выкрашенные в зеленый цвет. Вдоль стен стояли длинные скамьи. Больше в этой зале не было ничего.

Зар по очереди рассмотрел статуи. Какие-то боги, а может, правители. Сделаны ужас как топорно. Четвертая статуя привлекла внимание больше других. Она изображала бородача с искривленным набок носом, маленькими, близко посаженными глазами, огромным кривым ртом с опущенными вниз уголками. В грубых медвежьих лапах бородач сжимал полумаску. Не намек ли это на безобразного царевича Ханру? Да не может такого быть. Разве царь позволил бы, чтобы в здании дворца красовалось карикатурное изваяние сына? И, если это Ханра, то кто остальные трое? Один – Сурван, второй – Аурам. Ну, а третий?

Зар вернулся к статуе, которую рассматривал перед этим, но…

Как же он не заметил этого прежде?! – злобное лицо, глаза – две колючие иглы, нос – в сторону, губы-лепешки, борода – веером. А в руках – все та же полумаска.

И тут огонек погас. Зар сделал усилие, но огонек не захотел вспыхивать. Неужели запас кончился? Как не вовремя!

Он оглянулся. В темноте серел лишь прямоугольник двери. Зар еще раз попробовал зажечь огонек, но снова не вышло. Тогда он направился к двери, но, подойдя ближе, понял, что принял за дверь светлое прямоугольное пятно на стене. Ощупав его ладонью, он догадался, что это некое подобие стенда. На гладкой светлой плите (мраморной?) были вырублены ряды горизонтальных и вертикальных насечек, – не иначе, аншанские письмена. Зар поводил по ним рукой: шлифованные, неглубокие.

Обернувшись, он поискал взглядом выход, но, как ни странно, выхода нигде не было видно. Может, над проемом висела свернутая циновка и, пока он бродил по зале, ветер ее развернул? Да нет, он бы наверняка это услышал. Зар начал медленно обходить стены, прикасаясь к ним рукой. Вот угол, опять одна из статуй, и снова что-то не так. Он не понимал, что было в статуе не так, но чувствовал: на ощупь она отличается от того, что он только что видел. Зар поднял руку и похолодел. Статуя была наклонена. Верхняя половина ее туловища сейчас нависала над ним. Зар отпрянул назад.

Меч теперь был единственным помощником. Крепче перехватив его рукоять, Зар выставил его перед собой и маленькими беззвучными шагами начал пересекать залу.

Когда он решил, что достиг середины, на минуту он остановился и вслушался в тишину. Ни один шороха не нарушал ее, но все же Зар чувствовал на себе пристальные взгляды.

Он запрокинул голову и посмотрел вверх. Там, под черным потолком, в стенах виднелись серые просветы – окошки. Вот благодаря чеиу плита с письменами была различима в темноте!

Внезапно в голове мелькнула догадка. Зар быстро подошел к плите и ощупал ее с краев. Справа она прилегала неплотно. Вставив в щель конец меча, Зар воспользовался им как рычагом. Меч был слишком мягок для таких дел и согнулся бы, приложи он слишком большое усилие. Но Зар вытащил его, как только плита немного подалась. Переложив меч в левую руку, правой он ухватился за край плиты и потянул. С ужасным скрежетом плита поползла, открывая выход. Как только просвет оказался достаточно широк для того, чтобы протиснуться наружу, Зар выбрался и оказался на крыльце. Отойдя от двери, он развернулся и посмотрел на дом, затем на площадь. С одной стороны ему казалось, что это тот самый вход, через который он вошел, с другой – все теперь было другим. Он не знал, что именно изменилось – силуэты ли зданий, размеры площади или само небо, но ощущение было таким явственным, что Зар невольно трижды сплюнул через левое плечо.

Затем он быстро прошагал вдоль стены, миновал еще два или три дома и очутился у широких ступеней. Похожая на пирамиду лестница примыкала к большому прямоугольному сооружению.

Это здание хоть и не отличалось от других по высоте, но было устроено иначе, носило отпечаток мало-мальски архитектурного вкуса. На фоне неба по краям фасада темнели нагромождения вроде неуклюжих каменных рогов. Именно из-за этих рогов Зар подумал, что это и есть резиденция царя.

Поднявшись по ступеням, которые вели под самую крышу, Зар подошел к широкому проходу. По обе стороны от него выступали за края лестницы две террасы.

Прежде чем войти внутрь здания, Зар проверил вход на предмет циновок и самозакрывающихся плит. Ничего подобного он не обнаружил.

Тогда он шагнул внутрь.

И тут его обожгло холодом. Босые ноги словно ступили на лед. Зар остановился.

В этот миг пришла окончательная ясность: все это время, которое он двигался ко дворцу, бродил по его территории, было временем помрачения. Он впал в него еще в ту секунду, когда второй напавший на него дэв рухнул наземь, поверженный Заровым пламенем.