Живу я легко и беспечно,хотя уже склонен к мыслишкам,что все мы евреи, конечно,но некоторые — слишком.Земля моих великих праотцовполна умов нешибкого пошиба,а я среди галдящих мудрецовмолчу, как фаршированная рыба.Слились две несовместных натурыпод покровом израильской кровли —инвалиды российской культурыс партизанами русской торговли.За мудрость, растворенную в народе,за пластику житейских поворотовевреи платят матери-природеобилием кромешных идиотов.Душу наблюдениями грея,начал разбираться в нашем вкусе я:жанровая родина еврея —всюду, где торговля и дискуссия.Еврей не каждый виноват,что он еврей на белом свете,но у него возможен брат,а за него еврей в ответе.Евреев тянет все подвигатьи улучшению подвергнуть,и надо вовремя их выгнать,чтоб неприятностей избегнуть.Не терпит еврейская страстностьелейного меда растления:еврею вредна безопасность,покой и любовь населения.Нельзя, когда в душе разброд,чтоб дух темнел и чах;не должен быть уныл народ,который жгли в печах.Пустившись по белому свету,готовый к любой неизвестности,еврей заселяет планету,меняясь по образу местности.Варясь в густой еврейской каше,смотрю вокруг, угрюм и тих:кишмя кишат сплошные наши,но мало подлинно своих.Мне одна догадка душу точит,вижу ее правильность везде;каждый, кто живет не там, где хочет, —вреден окружающей среде.Еврей весь мир готов обнять,того же требуя обратно:умом еврея не понять,а чувством это неприятно.Во все разломы, щели, трещиныпроблем, событий и идей,терпя то ругань, то затрещины,азартно лезет иудей.Растут растенья, плещут воды,на ветках мечутся мартышки,еврей в объятиях свободыхрипит и просит передышки.Антисемит похож на дам,которых кормит нежный труд;от нелюбви своей к жидамони дороже с нас берут.Много сочной заграничной русскойпрессыя читаю, наслаждаясь и дурея;можно выставить еврея из Одессы,но не вытравишь Одессу из еврея.В жизненных делах я непрактичен,мне азарт и риск не по плечу,даже как еврей я нетипичен:если что не знаю, то молчу.Заоблачные манят эмпиреиеврейские мечтательные взгляды,и больно ушибаются евреио каменной реальности преграды.Еврейского характера загадочностьне гений совместила со злодейством,а жертвенно-хрустальную порядочностьс таким же неуемным прохиндейством.В еврейском гомоне и гамеотрадно жить на склоне лет,и даже нет проблем с деньгами,поскольку просто денег нет.Скитались не зря мы со скрипкойв руках:на землях, евреями пройденных,поют и бормочут на всех языкахеврейские песни о родинах.Чуть выросли — счастьяв пространстве кипучемискать устремляются тут жевсе рыбы — где глубже,все люди — где лучше,евреи — где лучше и глубже.Катаясь на российской карусели,наевшись русской мудрости плодов,евреи столь изрядно обрусели,что всюду видят происки жидов.Еврей живет, как будто рос,не зная злобы и неволи:сперва сует повсюду носи лишь потом кричит от боли.Евреям доверяют не вполнеи в космос не пускают, слава Богу;евреи, оказавшись на Луне,устроят и базар и синагогу.Шепну я даже в миг, когда на грудьуложат мне кладбищенские плиты:женитьба на еврейке — лучший путьк удаче, за рубеж, в антисемиты.В убогом притворе, где тесно плечуи дряхлые дремлют скамейки,я Деве Марии поставил свечу —несчастнейшей в мире еврейке.Вон тот когда-то пел как соловей,а этот был невинная овечка,а я и в прошлой жизни был еврей —отпетый наглый нищий из местечка.
ВЫСОКОГО БЕЗДЕЛЬЯ РЕМЕСЛО
МЕНЯ ОТ ПРОЦВЕТАНИЯ СПАСЛО
Как пробка из шампанского —со свистомя вылетел в иное бытие,с упрямостью храня в пути тернистомшампанское дыхание свое.Я тем, что жив и пью вино,свою победу торжествую:я мыслил, следователь, ноя существую.За то и люблю я напитки густые,что с гибельной вечностью в споренабитые словом бутылки пустыекидаю в житейское море.