Чтение онлайн

Из-за отражения фонарей в волнах голубая глубина казалась почти фосфоресцирующей. Каждый удар весел оставлял за собой светящийся свет. На корме кораблей горели огромные сигнальные фонари из золоченого дерева и венецианского стекла, имевшие форму человека, - в этих фонарях каждую ночь сгорало двенадцать фунтов свечей.

Она слышала доклад лейтенанта Миллерана адмиралу. Моряки выражали неудовольствие необходимостью провести ночь на борту, в тесных помещениях.

– О чем они ворчат? На них нет цепей, а вечером они получили отличную тушеную козлятину. Война есть война. Когда я был полковником кавалерии, я часто спал на коне и обходился без пищи. Все, что от них требуется, - это научиться спать сидя. Это дело привычки.

Анжелика принялась раскладывать подушки, чтобы улечься на них. Паж-негритенок помогал ей. От Флипо было мало толку - он был слишком уж подвержен морской болезни.

Герцог де Вивонн ходил туда и обратно, и повсюду его сопровождал негритенок с коробкой сладостей. Аппетит Мортемаров вошел в легенду, и молодой человек за свое пристрастие к восточным сладостям расплачивался начинающейся полнотой.

Жуя засахаренные орехи и посасывая турецкую пастилу, адмирал обдумывал план кампании. Он посоветовал офицерам немного отдохнуть, и они спали на своих матрацах, но ему самому и в голову не приходило последовать собственному совету. Он казался озабоченным и, несмотря на темноту, вызвал к себе главного канонира.

В свете сигнального фонаря показался человек с седеющими волосами.

– Главный канонир, ваши пушки готовы к бою?

– Я исполнил ваши приказы, ваше превосходительство. Пушки осмотрены и смазаны, и я поднял на палубу порох, ядра и картечь.

– Хорошо, возвращайтесь на свой пост, Броссадьер, старина...

Пробудившись ото сна, офицер натянул парик, пригладил локоны и почти сразу же предстал перед своим командиром.

– Ваше превосходительство?

– Прикажите Шевалье де Клену, командующему флангами, встать в центр. Он везет наши запасы пороха и картечи, и мы должны иметь возможность пополнять свои собственные припасы, и не один раз, если дело затянется. Позовите ко мне также командира отряда мушкетеров.
– И, когда тот появился, продолжал: Раздайте мушкеты, пули и порох. Особенно следите за вертлюжными пушками. Не забывайте, что у нас всего три носовых пушки. В случае неожиданного нападения вертлюжные пушки и мушкеты - наша единственная защита.

– Все готово, ваше превосходительство. Последнее учение показало каждому его место.

Во время этих приготовлений появился Савари и объявил, что селитра в аптечке отсырела, а это означает, что в течение ближайших двадцати четырех часов погода изменится.

– Мне не нужна ваша проклятая селитра, чтобы знать об этом, - прорычал Вивонн.
– Если собирается плохая погода, она не приходит сразу же, а первой предсказывает изменение поверхность воды.

– Должен ли я понимать вас так, что вы боитесь нападения?

– Маэстро аптекарь, запомните, что адмирал флота его величества не боится ничего. Скажите лучше, что я предвижу нападение, и возвращайтесь к своим склянкам.

– Я как раз хотел спросить у вас, ваше превосходительство, нельзя ли мне положить свои драгоценные снадобья в безопасное место в вашем кабинете для совещаний. Пуля может разбить какую-нибудь из склянок.

– Хорошо, если вы считаете, что это нужно сделать.

Герцог де Вивонн сел рядом с Анжеликой.

– Я беспокоюсь, - сказал он, - мне кажется, что-то скоро произойдет. Всегда так было. Когда я был ребенком и ночью бывал шторм, я все время вертел в руках что попадется. Что мне делать, чтобы успокоиться?
– он отправился на поиски кого-нибудь из своих пажей, который вернулся с лютней и гитарой.
– Споем немного в честь звездной ночи и женской любви.

Брат Атенаис де Монтеспан обладал сладким голосом, быть может, несколько высоким, но хорошо поставленным. Он мог прекрасно петь итальянские песни. Время пошло веселее, и большие песочные часы, отсчитывающие минуты, пришлось перевернуть дважды.

Анжелика почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине.

– Слушайте, - прошептал граф де Сен-Ронан, - рабы поют.

Звук их бормотания в четыре голоса несся над водой, как шум моря в раковине. Это продолжалось долго, и пение наполняло морскую пустыню. Но вот поднялся еще молодой голос солиста, поющего припев песни:

Был ребенком я, и матушка моя

Говорила: "Будь хорошим, мой сынок,

Или ждет тебя галерная скамья,

Как того злодея - брата твоего".

Пусть не грабил я людей ночной порой,

Но забыл советы матери своей

С деревянной породнился я скамьей

И гребу, гребу, гребу под звон цепей.

Песня отзвучала. В тишине, установившейся после этого, громче зазвучали удары волн о корпус.

Раздался возглас:

– Неизвестный огонь в пяти лигах по правому борту!

– К бою готовьсь! Погасить кормовые огни, оставить только ходовые. Четыре взвода солдат - наверх!
– Вивонн схватил свою подзорную трубу. Через некоторое время он спросил у Броссадьера:

– Мы подходим к мысу Корсика. Это может быть лодка, ловящая тунца и подманивающая его светом в сети. Не думаете ли вы, что нам следует пристать к берегу и проверить?

– Нет, Корсика принадлежит Генуе, а кроме того, ее берега почти всегда кишат берберами, поджидающими на якоре в засаде. Ее жители такие фанатики, что не позволят кому бы то ни было вообще войти на рейд. Все мореплаватели, пираты и корсары достаточно хорошо знают, что надо избегать этого острова. Давайте следовать плану, разработанному при отплытии, и пойдем на остров Капри, который принадлежит герцогу Тосканскому и часто дает прибежище турецким пиратам.

– Когда мы пойдем туда?

– На рассвете, если погода сохранится. Вы слышите что-нибудь?

Они напрягли слух. С дальней галеры доносилось протяжное завывание, которое вдруг резко прекратилось.

Вивонн выругался:

– Опять эти мавританские собаки воют на луну.

Ла Броссадьер, который много лет плавал на Востоке и знал арабские обычаи, сказал:

– Они воют от радости. Это их победный клич.

– Радость? Победа? Они сегодня, должно быть, возбуждены.

Впередсмотрящий прислал одного из вахтенных.

– Ваше превосходительство, вахтенный начальник полез на наблюдательный пост. Он просит вас повернуть свою подзорную трубу в том же направлении, откуда мы видели свет, и посмотреть, не похоже ли это на сигналы.

Вивонн опять поднял подзорную трубу, а ла Броссадьер смотрел через свой бинокль.

– Вахтенный прав, мне кажется, - сказал он.
– Сигналят с вершин гор Рольяно на мысе Капо-Бьянка, несомненно, для того, чтобы созвать свой рыболовный флот в гавань.

– Да, - откликнулся Броссадьер, - несомненно.

Новый взрыв завываний донесся с той же галеры, с "Дофина".

Опять появился Савари.

– Вы заметили, как вдруг повеселели мавры с "Дофина", - зашептал он Анжелике.
– Сигнальные огни с берега предупредили их.

Вивонн уловил последние слова. Он схватил старика за воротник его старомодного пальто:

– Предупредили о чем?

– Не могу сказать, ваше превосходительство. Я не знаю кода.

– Почему вы думаете, что они пытаются связаться с маврами?