Чтение онлайн

Анжелика покачала головой.

– По-испански это означает торговец контрабандными деньгами, фальшивомонетчик. Были времена, когда они действовали практически повсюду, маленькие мастера, которые не представляли ни опасности, ни даже беспокойства, но теперь существует только один - Рескатор, - он торжественно углубился в размышления по этому поводу. Миллеран, молодой лейтенант, весьма сентиментальный и робкий от природы, набрался смелости и вступил в разговор:

– Вы говорите, рваные ноздри не мешают Рескатору пользоваться успехом у женщин, но эти пираты имеют дело только с женщинами, которых они покупают или берут силой, так что мне кажется, что нельзя судить об его обольстительности просто по числу его жен. Возьмите хотя бы этого алжирского ренегата, Меццо-Морте, эту жирную свинью, крупнейшего работорговца на всем Средиземноморье. По его виду никому и в голову не придет, что найдется хоть одна женщина, которая отдастся ему из любви, тем более - из симпатии.

– Лейтенант, - начал ла Броссадьер, - в ваших словах есть логика, но вы делаете две ошибки. Во-первых, Меццо-Морте, хотя он и крупнейший работорговец на Средиземном море, не имеет женщин в гареме, потому что предпочитает маленьких мальчиков. Говорят, он держит больше пятидесяти мальчиков в своем дворце в Алжире. Во-вторых, у Рескатора действительно репутация человека, любимого многими женщинами. Он покупает их во множестве, но удерживает только тех, кто по доброй воле предпочитает жить с ним.

– А что он делает с остальными?

– Отпускает их на свободу. Это его хобби. Он освобождает всех своих рабов, мужчин и женщин, если ему этого хочется. Не знаю, насколько это соответствует истине, но это входит в легенду о нем.

– Легенду!
– проворчал Вивонн озлобленно.
– Эта часть легенды - правда. Он действительно освобождает своих рабов. Я сам видел.

– Может быть, он делает это в компенсацию за отречение от веры, предположила Анжелика.

– Может быть, но скорее - просто для того, чтобы создать беспорядок. Он делает это, чтобы... всех смутить!
– взрычал Вивонн.
– Для собственного развлечения, вот именно, для собственного развлечения. Вы помните, Грамон, когда вы были в моей эскадре в битве у мыса Пассаро, эти две галеры, которые он захватил? Вы знаете, что он сделал с четырьмястами каторжниками, находившимися на них? Расковал их и высадил в Венеции. Представляете, как рады были венецианцы этому подарку! Возник международный конфликт, и его величество не без иронии заметил мне, чтобы я, когда позволяю захватывать свои галеры, выбирал бы в победители нормального работорговца.

– Ваши рассказы занимательны, - сказала Анжелика, - похоже, что на Средиземном море много интересных личностей?

– Да поможет вам небо, если вы встретите кого-нибудь из них. Неважно, простые ли это искатели приключений или ренегаты-христиане, работорговцы или обычные купцы, - всякого, кто уходит к нехристям, чтобы противостоять мальтийским рыцарям или королю Франции, следует сжигать на костре. Вы еще должны услышать о маркизе д'Эскранвиле, французе; или о датчанине Эрике Янсене; или о Меццо-Морте, которого здесь уже упоминали; или о братьях Сальвадор, испанцах; или о многих других, не столь известных пиратах, Средиземное море кишит ими. Но хватит, мы достаточно говорили об этих подонках. Становится прохладно, и мне кажется, самое время проверить галеру. Я пойду посмотрю, все ли в порядке, - адмирал ушел, а за ним покинули Анжелику и другие офицеры, возвращаясь на свои посты.

А потом Анжелика заметила Флипо. Маленький лакей, должно быть, прибежал по трапам из люка, потому что задыхался и побледнел, и он смотрел на свою хозяйку расширившимися от ужаса глазами.

– Что с тобой?
– накинулась она на него.

– Там, - пробормотал он, - я видел его.

Она бросилась к нему, схватила за плечи и встряхнула.

– Что? Что ты видел? Кого?
– она настолько была уверена, что видела Дегре на набережной при отплытии, что подумала было, не выскочит ли он сейчас перед ней, как чертик из табакерки.
– Скажи же что-нибудь, - велела она Флипо.

– Я видел его... видел... надсмотрщика. Ах, госпожа маркиза... Он напугал меня до смерти... я не могу... не могу сказать вам... там... внизу, где рабы, - он сдерживал рвоту и, освободившись из ее рук, подбежал к фальшборту, и его вырвало.

Анжелика успокоилась. Бедный мальчик еще не обвыкся в море. Вид каторжников и вонь, исходившая из трюма, подействовали на него ужасающе. Анжелика попросила турка налить ей чашку кофе.

– Останься здесь, - сказала она Флипо.
– Свежий воздух поможет тебе.

– О боже, видеть это!
– повторял он.
– У меня кровь застыла...

– Все будет сделано, - проговорил герцог де Вивонн, возвращаясь. Через несколько дней мы будем готовы встретить бури. Мадам, осмотрим галеру, которую вы почтили своим присутствием.

Золоченые поручни табернакля и алые парчовые занавески отделяли небо от преисподней. Как только Анжелика сошла с кормы, ветер донес до нее снизу отвратительный запах галерных рабов, то склоняющихся над веслами, то выпрямляющихся в медленном монотонном ритме, от которого у нее кружилась голова. Герцог де Вивонн протянул руку, чтобы помочь ей спуститься с трапа, а потом повел ее по кораблю.

Переходный мостик шел почти по всей длине галеры. По обеим сторонам от него проходили вонючие трюмы, в которых находились скамейки каторжников и рабов. Здесь не было ни ярких красок, ни позолоты - только грубое дерево скамеек, к которым гребцы были прикованы по четыре.

Адмирал продвигался вперед медленно, с важностью, чтобы все видели его стройные икры, облаченные в красные шелковые чулки с золотыми стрелками, и заботливо ставя изящные башмаки с алыми каблуками на скользкие доски. Костюм его был сшит из голубой парчи с широкими красными отворотами; вокруг талии был повязан широкий белый пояс с золотой каймой. Жабо и манжеты были сделаны из драгоценных кружев; шляпу украшало такое количество страусиных перьев, что на ветру она походила на гнездо с взлетающими из него птицами. Он часто останавливался, чтобы проверить все досконально. У камбуза на правом борту, где готовили пищу для гребцов, он задержался надолго. Над небольшим очагом висели два гигантских котла, в которых варилась плохая картошка и кипел суп из черных бобов - дневной рацион гребцов.

Вивонн попробовал суп и нашел его отвратительным. Он постарался объяснить Анжелике, что сам проследил за усовершенствованием этого камбуза.

– Прежний очаг весил пять тысяч фунтов. Он не был закреплен, и в шторм ближайшие гребцы обычно бывали ошпарены. Как видите, теперь я сделал его ниже и легче.

Анжелика сделала неопределенно-одобрительный жест. Ее тошнило от вони, исходящей от гребцов, к которой добавлялся далеко не аппетитный запах супа. Но Вивонн, счастливый от того, что она находится рядом с ним, и гордый своим кораблем, не замечал ее состояния. Ей приходилось восхищаться красотой и мореходными качествами двух спасательных шлюпок, изящными линиями пинассы и тузика и хвалить расстановку вертлюжных пушек на шкафуте.

Для размещения моряков оставался только узкий шкафут у орудий. Там едва хватало места, и им приходилось стоять согнувшись или сидеть весь день, чтобы не накренить тяжелый корабль. У них не было другого развлечения, кроме как осыпать проклятиями каторжников внизу или перекрикиваться со стражниками и надсмотрщиками. Дисциплину поддерживать было трудно.

Вивонн объяснил, что гребцы работают в три смены, каждая под руководством надсмотрщика. Обычно гребут две смены, а третья отдыхает. Гребцов набирают по тюрьмам Франции и из иностранных пленных.

– От гребца требуется большая сила, это должен быть убийца или вор. Каторжники, которых нам присылают из тюрем, мрут как мухи, потому что им недостает мускулов. Поэтому здесь так много турок и мавров.

Анжелика разглядывала группу людей с длинными светлыми бородами, у большинства из которых на шее висели деревянные крестики.

– Эти не похожи на турок, и у турок на груди не должны висеть кресты.

– Это пленники турок. На самом деле это русские, которых мы купили у турок. Они превосходные гребцы.