Чтение онлайн

— Вотъ Майкъ, сказалъ писецъ, вставъ съ своего мста и таинственно подходя въ мистеру Джаггерсу.

— О! сказалъ мистеръ Джаггерсъ, обращаясь въ косому господину, который не нашелъ ничего лучше, какъ сдвинуть себ волосы на лобъ:- вашъ человкъ придетъ сегодня — ну?

— Ну, мистеръ Джаггерсъ, отвчалъ Майкъ голосомъ человка, одержимаго сильной простудой:- посл многихъ хлопотъ, я отъискалъ человка, какого нужно.

— А что берется онъ показать подъ присягой?

— Ну, мистеръ Джаггерсъ, сказалъ Майкъ, на этотъ разъ обтирая свой носъ мховою шапкой:- вообще говоря: что угодно.

Мистеръ Джаггерсъ вдругъ страшно разозлился:

— Я предупреждалъ тебя прежде, сказалъ онъ, тыкая пальцемъ на испуганнаго кліента:- что если ты осмлишься говорить здсь подобныя вещи, я примрно съ тобой раздлаюсь. Подлецъ ты окаянный, какъ ты смешь говорить это мн?

Кліентъ стоялъ какъ обвареный, повидимому, особенно-озадаченный тмъ, что не понималъ своей вины и причины этой выходки.

— Гусь! сказалъ писецъ шопотомъ, толкая его локтемъ. — Безтолковая голова! Нужно вамъ было говорить это ему прямо въ лицо?

— Ну, спрашиваю тебя въ послдній разъ, безсмысленный олухъ, сказалъ опекунъ мой строго:- на что приведенный тобою свидтель готовъ присягнуть?

Майкъ пристально взглянулъ на моего опекуна, будто стараясь прочитать на лиц его приличный отвтъ, и медленно отвтилъ:- относительно характера и что находился безотлучно при немъ въ-теченіе всей ночи.

— Ну, будь остороженъ. Что онъ за человкъ?

Майкъ взглянулъ на свою шапку, на полъ, на потолокъ, на писца и даже на меня, прежде чмъ собрался отвтить отрывисто.

— Мы одли его…

Тутъ опекунъ мой было снова разразился:

— Что? Такъ ты хочешь, хочешь?

— Гусь! добавилъ писецъ, съ новымъ толчкомъ.

Посл нкотораго колебанія, физіономія Майка прояснилась и онъ продолжалъ:

— Онъ одтъ, какъ почтенный пирожникъ. Что-то въ род кондитера.

— Тутъ онъ? спросилъ мой опекунъ.

— Я оставилъ его неподалеку, сказалъ Майкъ: — онъ сидлъ на ступенькахъ крыльца сейчасъ за угломъ.

— Проведи его мимо оконъ, чтобъ мн взглянуть на него.

Мы втроемъ подошли къ окну и высматривали изъ-за проволочной стки. Вскор мы увидли, какъ Майкъ, будто случайно, прошелъ мимо съ дюжимъ парнемъ самой злодйской наружности, одтымъ въ короткую, полотняную куртку съ бумажнымъ колпакомъ на голов. Этотъ простодушный кондитеръ былъ далеко не въ трезвомъ вид; подъ глазомъ у него былъ синякъ, чмъ-то замазанный и присыпанный.

— Скажите ему: пускай убирается тотчасъ же съ своимъ свидтелемъ, сказалъ мой опекунъ съ отвращеніемъ, обращаясь въ писцу:- и спросите у него, что это онъ о себ думаетъ, и какъ осмливается приводить подобнаго свидтеля.

Вслдъ за симъ, мой опекунъ повелъ меня въ свою комнату и, завтракая стоя, сообщилъ мн о своихъ распоряженіяхъ касательно моего воспитанія. Завтракъ его состоялъ изъ корзинки съ тартинками и карманной фляжки съ хересомъ; онъ и самыя тартинки уничтожалъ съ тмъ же презрительнымъ видомъ, съ какимъ обращался съ своими просителями. Было ршено, что я поду въ «Гостиницу Барнарда», гд приготовлена для меня кровать у молодаго мистера Покета; тамъ проживу до понедльника, а въ понедльникъ отправлюсь съ визитомъ, вмст съ молодымъ мистеромъ Покетомъ, къ его отцу, чтобъ посмотрть, какъ онъ мн понравиться. При этомъ случа, я узналъ, какое мн будетъ отпускаться содержаніе — очень щедрое должно признаться. Тутъ же мой опекунъ вручилъ мн карточки нкоторыхъ магазиновъ, гд я могъ запасаться всякаго рода одеждою и другими необходимыми предметами.

— Вы увидите, что кредитъ у васъ хорошъ, мистеръ Пипъ, сказалъ мой опекунъ, поспшно глотая изъ своей фляжки, такъ-что отъ нея несло, какъ отъ цлой бочки хереса — но такимъ образомъ, продолжалъ онъ:- я буду въ состояніи уплачивать по вашимъ счетамъ, и удерживать васъ во-время, если замчу, что вы слишкомъ торопитесь въ долговое отдленіе. Ужь вамъ врно не сдобровать, какъ-нибудь подгадите… Ну, да это не мое дло.

Поразмысливъ немного объ этомъ неутшительномъ обстоятельств, я спросилъ у мистера Джаггерса, нельзя ли послать за извощикомъ? Онъ отвтилъ, что не стоитъ того, такъ-какъ мсто моего назначенія очень-недалеко; если я желаю, Уемикъ проводитъ меня пшкомъ.

При этомъ я узналъ, что Уемикомъ звали писца, сидвшаго въ сосдней комнат. На время его отсутствія, позвали другаго писца сверху и посадили на его мсто. Пожавъ руку своему опекуну, я вышелъ на улицу вмст съ Уемикомъ. Мы встртили тамъ новую толпу просителей, но Уемикъ разогналъ ихъ, сказавъ ршительно.

— Я вамъ говорю, что даромъ безпокоитесь: онъ съ вами слова говорить не станетъ.

Мы вскор отъ нихъ отдлались и пошли рядомъ ускореннымъ шагомъ.

Идучи съ нимъ рядомъ, я бросилъ любопытный взглядъ на мистера Уемика, желая видть, на что онъ похожъ при божьемъ свт. Онъ былъ сухой, невысокій человкъ, съ угловатымъ, деревяннымъ лицомъ. Тупой рзецъ, выточивъ вчерн его физіономію, совершенно забылъ придать ей какое бы то ни было, выраженіе. На лиц его было нсколько мтокъ, которыя можно бы принять за родимыя пятнышки, будь инструментъ и матеріалъ понжне; но, при настоящихъ, невыгодныхъ обстоятельствахъ, мтки эти походили боле на бородавки. Нсколько подобныхъ попытокъ рзецъ сдлалъ надъ его носомъ, но, бросивъ неблагодарную работу, не изгладилъ даже слдовъ своей неловкости. По бдственному положенію его блья, я заключалъ, что онъ долженъ быть холостякъ или вдовецъ и, вроятно, претерплъ не мало лишеній на своемъ вку. У него было по малости четыре траурные кольца на рук, не считая булавки, изображавшей женщину и могилу съ урною, подъ плакучею ивой. Я замтилъ также, что нсколько колецъ и печатокъ висло у него на часовой цпочк — словомъ, онъ былъ положительно обвшанъ воспоминаніями объ отшедшихъ друзьяхъ. Глаза у него были блестящіе, маленькіе, острые, черные; губы тонкія, далеко разсченныя. По моимъ соображеніямъ, природными украшеніями онъ пользовался уже лтъ сорокъ или пятьдесятъ.

— Такъ вы это первый разъ въ Лондон? обратился ко мн Уемикъ.

— Первый разъ, отвчалъ я…

— И я когда-то былъ здсь новичкомъ, сказалъ Уемикъ:- страшно вспомнить, какъ давно!

— Теперь вы хорошо знаете городъ?

— Да, ничего, сказалъ мистеръ Уемикъ. — Я знаю подноготную многаго чего.

— Такой ли развратный городъ Лондонъ, какъ говорятъ? спросилъ я, боле изъ желанія сказать что-нибудь, чмъ изъ любопытства.

— Да, васъ могутъ легко обмошенничать, обокрасть, даже зарзать въ Лондон. Впрочемъ, и везд найдутся на это охотники.

— Да, если заслужить чмъ-нибудь ихъ злобу, сказалъ я, чтобъ нсколько смягчить неутшительное мнніе его о ближнихъ.

— Ну, на-счетъ злобы, я не знаю, отвчалъ Уемикъ:- о ней какъ-то мало слышно. Было бы за что.

— Это еще хуже.

— Вы думаете? возразилъ мистеръ Уемикъ. — И я почти того же мннія.

Шляпу мистеръ Уемикъ надвалъ на затылокъ и смотрлъ прямо передъ собою; онъ казался сосредоточеннымъ въ самомъ себ, и шелъ, не обращая никакого вниманія на окружавшіе предметы. Ротъ у него былъ такъ растянутъ въ длину, что придавалъ его лицу выраженіе улыбки. Мы прошли порядочный кончикъ, прежде чмъ я открылъ, что это только механическая, а не сознательная улыбка.