Чтение онлайн

— Вы знаете, гд живетъ мистеръ Маью Покетъ? спросилъ я у Уемика.

— Да, сказалъ онъ, кивая въ ту сторону:- близь Гаммерсмиа въ западномъ предмстьи Лондона.

— Далеко отсюда?

— Ну, какъ бы вамъ сказать… миль пять.

— А вы знакомы съ нимъ?

— Да вы настоящій допрощикъ, я вижу! сказалъ Уемикъ, бросая на меня одобрительный взглядъ. — Да, я знакомъ съ нимъ. Я знаю его.

Послднія слова его имли какой-то снисходительный, неодобрительный оттнокъ, который произвелъ на меня дурное впечатлніе. Я еще посматривалъ искоса на недодланную физіономію его, въ надежд услышать боле-утшительный комментарій къ его словамъ, когда онъ вдругъ остановился и объявилъ, что мы пришли въ гостиниц Барнарда. Видъ дома далеко не разсялъ дурнаго впечатлнія, подъ которымъ я находился: вмсто гостиницы мистера Барнарда, которой, нашъ «Синій Боровъ» и въ подметки не годился бы, какъ я надялся, я увидлъ скопище невзрачныхъ домишекъ, носившихъ названіе Гостиницы Барнарда, какой-то отжившей или миической личности.

Мы вошли черезъ калитку и, пройдя длинный, мрачный проходъ, очутились на четыреугольномъ двор, напоминавшемъ кладбище. Мн показалось, что на этомъ двор и деревья были самыя грустныя, и воробьи самые печальные, и кошки самыя унылыя, и домы вокругъ (счетомъ съ полдюжины) самые скучные. Окна домовъ выказывали шторы и занавски во всевозможныхъ степеняхъ полинялой ветхости; надколотые и расколотые цвточные горшки, разбитыя стекла — вс признаки нищеты и разрушенія. Отвсюду изъ оконъ незанятыхъ квартиръ выглядывали надписи: «отдается», «отдается», «отдается» — будто ни одинъ новый бднякъ не хотлъ здсь поселиться, и мстительная душа барнардовой тни наслаждалась постепеннымъ исчезновеніемъ старыхъ жильцовъ и безчестнымъ погребеніемъ ихъ подъ камнями двора. Дымъ и сажа сообщали грязный, траурный видъ покинутой обители Барнарда, а пыль и грязь покрывали густымъ слоемъ вс предметы, словно посыпанные покаяннымъ пепломъ. Все это дйствовало только на зрніе. Чувство обонянія оскорблялось въ свою очередь: отвсюду несло гнилью и порчей, сухою и сырою, отъ чердаковъ до подваловъ; несло мышами, и клопами, и стойломъ, ароматъ этотъ неистово поражалъ мой носъ, настоятельно требуя воздухоочистительной жидкости.

Такъ велико было разочарованіе, разрушившее первую мою надежду, что я съ удивленіемъ взглянулъ на мистера Уемика, который, не понявъ меня, воскликнулъ:

— А! это уединенное мсто напоминаетъ вамъ деревню. И мн также.

Мистеръ Уемикъ провелъ меня въ уголъ двора, тамъ мы вошли въ низенькую дверь и поднялись до верхняго этажа, по не совсмъ-безопасной лстниц. Ступеньки, казалось, готовы были разсыпаться въ щепки при первомъ удобномъ случа, и несчастные жильцы должны были ожидать, что, не сегодня, такъ завтра, они увидятъ, высунувшись изъ своихъ дверей, что всякое сообщеніе между ними и вншнимъ міромъ превратилось.

Въ верхнемъ этаж на двери была надпись «мистерсъ Покетъ-младшій» и надъ ящикомъ для писемъ, прибитымъ въ той же двери: «вернусь скоро».

— Онъ, врядъ-ли, ожидалъ васъ такъ скоро, замтилъ мн, въ оправданіе, мистеръ Уемикъ: — Я вамъ боле не нуженъ?

— Нтъ, благодарю васъ, сказалъ а.

— Такъ-какъ содержаніе свое вы будете получать у меня, то мы, вроятно, будемъ часто видться. До свиданія.

— До свиданія.

Я протянулъ руку, мистеръ Уемикъ сперва взглянулъ на нее, будто не понимая, что мн нужно. Потомъ посмотрлъ на меня и поправилъ свою ошибку, сказавъ:

— Разумется! Да. Вы имете привычку жать руку.

Я нсколько смшался, думая, что обычай этотъ, пожалуй, не въ мод въ Лондон, однакожъ отвтилъ — «да!»

— Я уже совершенно разучился! сказалъ Уемикъ: — кром разв послдняго времени. Очень-радъ съ вами познакомиться. Добраго здоровья!

Мы пожали другъ другу руку. Когда онъ ушелъ, я отворилъ окно на дворъ и чуть-было не лишилъ себя жизни: прогнившія подпорки обломились и рама разомъ рухнула, какъ гильйотина. По счастію, я не усплъ еще просунуть головы своей въ окошко.

Избжавъ столь явной погибели, я довольствовался туманнымъ видомъ сквозь засаленныя и закопченыя стекла, грустно любуясь грязью лондонскихъ закоулковъ и убждаясь боле-и-боле, что столицу положительно хвалили непустому.

Видно мы очень расходились въ понятіи о скорости съ мистеромъ Покетомъ-младшимъ, потому-что я усплъ до отвращенія наглядться видомъ изъ окна и написать свое имя по нскольку разъ на каждомъ изъ засаленныхъ стеколъ, прежде чмъ послышались шаги на лстниц. Передо мною появились постепенно, сперва шляпа, потомъ голова, галстухъ, жилетъ, панталоны и наконецъ сапоги мужчины, приблизительно, однихъ со мною лтъ. У него изъ-подъ мышекъ торчало по бумажному мшку, а въ рукахъ была корзинка клубники; онъ, казалась, совершенно утомился и запыхался.

— Мистеръ Пипъ? сказалъ онъ.

— Мистеръ Покетъ? сказалъ я.

— Батюшки! воскликнулъ онъ: — какъ мн право совстно; а вдь я залъ, что сегодня въ полдень приходитъ дилижансъ изъ вашихъ странъ, но не разсчитывалъ, чтобъ вы въ немъ пріхали. Дло въ томъ, что я и отлучался-то собственно для васъ, хотя это, разумется, нисколько не извиняеть меня. Я, видите ли, думалъ, что, пріхавъ изъ деревни, вы пожелаете покушать ягодъ посл обда и поэтому сбгалъ на рынокъ въ Ковентъ-Гарденъ, чтобъ достать ихъ посвже.

Я промычалъ что-то несвязное, въ вид благодарности, за вниманіе и начиналъ уже думать, что не сонъ ли это въ-самомъ-дл. Глаза у меня готовы были выскочить отъ удивленія,

— Батюшки! снова воскликнулъ мистеръ Покетъ-младшій; — какъ эта дверь трудно отпирается!

Такъ какъ онъ сильно давилъ ягоды, стараясь отворитъ дверь съ мшками подъ мышками, то я просилъ позволеніи взять ихъ у него. Онъ разстался съ ними, пріятно улыбаясь, и съ новою энергіею вступилъ въ бой съ дверью, словно съ дикимъ звремъ. Наконецъ она поддалась, но такъ неожиданно, что онъ полетлъ на меня, а я на противоположную дверь, и мы оба расхохотались.

— Потрудитесь войти, сказалъ мистеръ Покетъ-младшій: — позвольте мн васъ провести. У меня тутъ довольно пусто и голо, но, я надюсь, что до понедльника вы протерпите кое-какъ. Отецъ думалъ, что вамъ лучше понравиться провести завтрашній день со мною, нежели съ нимъ; вы, можетъ-быть, пожелаете погулять со мной по Лондону. Что касается стола, то я увренъ, что вы будете имъ довольны: намъ будутъ приносить сть изъ здшняго ресторана, и, долгомъ считаю прибавить, на вашъ счетъ — таково распоряженіе мистера Джаггерса. Что касается помщенія, то оно далеко-невеликолпно. Я самъ себя поддерживаю; отецъ мн ничего не можетъ давать, да я бъ и брать не сталъ, еслибъ онъ и могъ. Это наша гостиная — какъ видите, столы и стулья да коверъ, которые оказались негодными дома. Не длайте мн излишней чести, приписывая мн эту скатерть, посуду и ложки: они принесены собственно для васъ изъ ресторана. Это вотъ моя крошечная спальня, немного душная и сырая комнатка… ну, да у Барнарда вс такія. Это ваша спальня; мебель нанята для настоящаго случая; надюсь, она будетъ годиться. Если вамъ еще что понадобиться — я схожу достану. Комнаты наши уединенныя и мы будемъ совсмъ одни; драться-то мы, надюсь, не станемъ… Батюшки! да вы все еще держите мшки! Извините пожалуйста, позвольте ихъ взятъ у васъ. Мн право такъ совстно.

Стоя передъ мистеромъ Покетомъ-младшимъ, я передавалъ ему мшки, одинъ за другимъ, какъ вдругъ я замтилъ, что глаза его выражали въ ту минуту такое же изумленіе, какъ и мои собственные, отскочивъ въ сторону, онъ вскрикнулъ;

— Помилуй Богъ! Да вы тотъ мальчикъ-проныра…

— А вы, сказалъ я:- блдный молодой джентльменъ?

Нсколько минутъ смотрли мы другъ на друга и, наконецъ, покатились со смху.

— Какъ подумаешь, что это вы… сказалъ онъ.

— Какъ подумаешь, что это вы… сказалъ я.

И мы снова переглянулись и снова принялись хохотать.

— Ну, надюсь, все между нами забыто, сказалъ онъ, добродушно протягивая мн руку:- вы будете очень-великодушны, если простите мои удары.

Изъ этихъ словъ я заключилъ, что Гербертъ Покетъ (такъ звали блднаго молодаго джентльмена) до-сихъ-поръ смшивалъ свои смлые намренія съ ихъ неудачнымъ исполненіемъ. Но я отвтилъ ему въ самыхъ скромныхъ выраженіяхъ и дружески пожалъ руку.

— Вы тогда еще не наслаждались хорошимъ состояніемъ, какъ теперь? сказалъ Гербертъ Покетъ.