Чтение онлайн

— А похожъ слпокъ? спросилъ я, невольно отшатнувшись отъ него, пока Уемикъ хладнокровно поплевывалъ на вко и обтиралъ чернильное пятно рукавомъ.

— Похожъ? Да, вдь, это снято съ его лица, въ Ньюгет, сейчасъ посл того, какъ его сняли съ вислицы. «А вдь ты меня особенно любилъ, старый хитрецъ — не правда ли?» и, въ подтвержденіе своихъ словъ, Уемикъ взглянулъ на свою булавку съ изображеніемъ женщины и могилы съ урною подъ плакучей ивой. — Нарочно, вдь, для меня заказалъ, прибавилъ онъ.

— А женщина эта представляетъ кого-нибудь? спросилъ я.

— Нтъ, отвчалъ Уемикъ:- это только шутка. «Шутникъ ты былъ, пріятель, не правда ли?» Нтъ, какого черта длать женщин въ этакомъ дл, истеръ Пипъ. Правда, была и женщина тутъ замшана, да не такая деликатная, какъ эта леди; она не стала бы смотрть на урну, еслибъ въ ней не было вина или водки.

Положивъ слпокъ на столъ, Уемикъ началъ обтирать платкомъ свою булавку.

— А что, другой такъ же кончилъ? спросилъ я. — Лицо его иметъ то же выраженіе.

— Да, отвчалъ Уемикъ:- это настоящее выраженіе. Одна ноздря немножко вздернута вверху, точно крючкомъ удочки. Да, онъ кончилъ такъ же; въ этомъ случа совершенно естественный конецъ. Онъ поддлывалъ духовныя молодцамъ, и чуть-ли не отправлялъ на тотъ свтъ самихъ предполагаемыхъ завщателей. «А, вдь, ты, однако, всегда былъ джентльменъ и умлъ писать погречески!» воскликнулъ Уемикъ, обращаясь къ слпку. — «О! хвастунъ, хвастунъ! какой ты былъ лгунъ! Никогда не видалъ я подобнаго лгуна!» Прежде чмъ поставить на полку слпокъ своего друга, Уемикъ тронулъ свой самый большой перстень и проговорилъ:

— Веллъ купить для меня за день передъ смертью.

Пока онъ уставлялъ слпки, мн пришла въ голову мысль, что, врно, вс его драгоцнности пріобртены подобнымъ же образомъ. Такъ-какъ онъ самъ первый объ этомъ заговорилъ, то я взялъ на себя вольность спросить его:

— Такимъ ли путемъ достались вамъ вс эти вещи?

— Да, да, отвчалъ онъ: — все это такіе же подарки. Одинъ за другимъ, ихъ и набралось порядочное количество. Это рдкости и, къ тому, все же имущество. Он, пожалуй, и недорогія, а все-таки имущество, и носить ихъ можно. Конечно, для васъ он ничего не значатъ, а у меня всегда было правиломъ: «пріобртай, сколько можешь, движимаго имущества».

Я согласился, что правило очень-прекрасное и онъ продолжалъ дружескимъ тономъ:

— Еслибъ вы, въ свободную минутку, когда-нибудь завернули ко мн въ Уольворъ, то я почелъ бы это за огромную честь! Я бы могъ вамъ предложить и переночевать у меня. Конечно, у меня не найдется много замчательнаго; но дв-три диковинки стоитъ посмотрть. У меня есть также садикъ и парничокъ: я большой охотникъ до цвтовъ.

Я отвчалъ, что съ радостью воспользуюсь его любезнымъ приглашеніемъ.

— Благодарствуйте, сказалъ Уемикъ. — Такъ это дло ршеное. А обдали ли вы у мистера Джаггерса, или еще не успли?

— Нтъ еще.

— Онъ васъ угоститъ виномъ, и славнымъ виномъ, продолжалъ Уемикъ:- а я такъ вамъ дамъ пуншу, и недурнаго. Вотъ что я вамъ скажу: когда вы будете обдать у мистера Джаггерса, обратите вниманіе на его экономку.

— А разв она что-нибудь замчательное?.

— Вы увидите укрощеннаго дикаго звря, отвчалъ Уемикъ. — Конечно, вы скажете: «что жь тутъ особенно-замчательнаго?» Но, вдь, дло въ томъ, что надо знать степень первоначальной дикости зври и сколько взяло труда его укротить. Но, какъ бы то ни было, это не унизитъ мистера Джаггерса въ вашемъ мнніи. Смотрите только въ оба.

Я отвчалъ, что, конечно, не упущу изъ вида этого замчательнаго явленія, ибо его слова возбудили мое любопытство. Когда я собрался уйти, Уемикъ оставилъ меня, спросивъ, не хочу ли я пожертвовать пять минутъ, чтобъ увидть мистера Джаггерса «въ дл».

Я тотчасъ согласился, ибо мн очень хотлось знать, въ чемъ именно заключалось «дло» мистера Джаггерса.

Мы углубились въ улицы Сити и, наконецъ, вошли въ одинъ полицейскій судъ. Засданіе давно уже началось, и народъ толпился до самыхъ дверей. Подсудимый стоялъ передъ судьями и, переминаясь съ ноги на ногу, что-то жевалъ. Мистеръ Джаггерсъ допрашивалъ какую-то женщину — его вс страшно боялись и трепетали, и женщина, и судьи, и вс остальные. Когда, кто бы то ни былъ, говорилъ несогласно съ его мнніемъ, онъ тотчасъ же требовалъ, чтобъ слова его записали. Когда кто не хотлъ признаваться, онъ говорилъ: «я заставлю васъ»; когда же тотъ признавался, онъ кричалъ: «вотъ я и вывелъ васъ на чистую воду!» Судьи дрожали отъ каждаго его движенія, отъ самаго кусанія ногтей. Воры и поимщики безмолвно восхищались его рчами и трепетали, когда онъ насупливалъ брови. Я, право, не могъ разобрать, которую сторону онъ защищалъ, ибо онъ, казалось, одинаково распоряжался обими сторонами. Я знаю только, что кргда я уходилъ, онъ, былъ не на сторон судей, ибо предсдательствовавшій какъ-то судорожно шевелилъ ногами подъ столомъ, тогда-какъ мистеръ Джаггерсъ громилъ его, какъ представителя британскаго права и правосудія.

Бентли Друммелъ былъ человкъ до того надутый, что, даже читая книгу, казалось, дулся на автора, какъ-будто тотъ нанесъ ему личное оскорбленіе, потому и новыя знакомства онъ заключалъ не-очень-любезно. Онъ былъ тяжелъ по наружности, въ движеніяхъ и пониманіи, даже до соннаго выраженія лица и неповоротливаго языка, который такъ же тяжело болтался у него во рту, какъ онъ самъ по комнатамъ. Онъ былъ лнивъ, гордъ, скупъ, скрытенъ и подозрителенъ. Друммель происходилъ отъ богатыхъ родителей изъ Сомерсетшира, которые няньчили его, пока не хватились, что онъ уже въ лтахъ, а совершенный олухъ; поэтому, когда Друммель попалъ къ мистеру Покету, онъ былъ уже головою выше этого джентльмена и на столько же глупе большинства джентльменовъ.

Стартопъ, избалованный матерью, былъ воспитанъ дома, а не въ школ, какъ бы слдовало; онъ былъ очень привязанъ къ своей матери и всегда отзывался о ней съ восторгомъ. Черты лица его имли женственную нжность, и вообще онъ былъ «какъ вы можете видть, хотя никогда ея не видали, говорилъ мн Гербертъ: вылитый портретъ матери».

Посл этого очень естественно, что я ближе сошелся съ нимъ, нежели съ Друммелемъ. Съ первыхъ дней нашего катанья въ лодкахъ, мы, бывало, рядомъ возвращались домой, разговаривая между собою, тогда-какъ Бентли Друммель плылъ за нами слдомъ въ камышахъ, подъ нависшими берегами. Онъ пробирался бережкомъ, словно земноводное какое, хотя бы теченіемъ и влекло его на средину рки. Когда я теперь вспомню о немъ, мн всегда представляется, что мы плывемъ посреди рки съ Стартопомъ, при лучахъ заходящаго солнца, или при лунномъ свт, а онъ крадется за нами сторонкою въ полумрак.

Гербертъ былъ моимъ закадычнымъ товарищемъ и другомъ. Я пустилъ его въ долю въ пользованіи моей лодкой, что было поводомъ къ частымъ прогулкамъ его въ Гаммерсмиъ; а доля въ пользованіи его комнатами часто соблазняла меня на путешествіе въ городъ. Мы бывали на дорог между этими двумя станціями во всякій часъ дня и ночи. До-сихъ-поръ я сохранилъ нкоторую слабость къ этой дорог, (хотя она далеко не такъ живописна теперь, какъ была въ то время) — такъ прочны склонности, пріобртенныя въ впечатлительные годы неразочарованной юности и блестящихъ надеждъ.

Чрезъ мсяцъ мы два посл моего поступленія къ мистеру Покету, къ нему захала мистрисъ Камилла съ мужемъ; она была сестра мистера Покета, захала также и Джіорджіана, которую я видлъ у миссъ Гавишамъ вмст съ ними; она была двоюродная сестра мистера Покета, довольно-противная, старая два, у которой религія перешла въ ханжество, а любовь — въ желчь. Эти особы ненавидли меня со всмъ ожесточеніемъ разочарованной алчности; но, въ настоящемъ моемъ положеніи, разумется, ухаживали за мною и льстили мн самымъ низкимъ образомъ. О мистер Покет относились снисходительно, какъ о взросломъ ребенк, непонимавшимъ своихъ выгодъ. Мистрисъ Покетъ была у нихъ въ крайнемъ небреженіи; впрочемъ, он сожалли о ея разочарованіи, сознавая всю горечь этого чувства.