Чтение онлайн

— А успли ли вы видть что-нибудь изъ достопримчательностей Лондона?

— О, да, сэръ, сказалъ Джо: — мы съ Уопселемъ прямо отправились въ желзные ряды, да только они не очень-то похожи на т картинки, что рисуютъ на объявленіяхъ, прибитыхъ везд на лавкахъ, т… того… знаете ли, больно алхитектурнурнурны.

Я право полагаю, что Джо еще протянулъ бы это слово (отлично-выражавшее по мн нкотораго рода архитектуру), еслибъ его вниманіе не было отвлечено новымъ паденіемъ шляпы. Дйствительно, эта несчастная шляпа требовала постояннаго его вниманія и неимоврнаго проворства и ловкости. Вообще, это была прелюбопытная игра. Онъ то подскакивалъ въ шляп и ловко подымалъ ее съ полу, то искусно ловилъ ее на-лету. Наконедъ, онъ уронилъ ее въ полоскательную чашку, откуда мн пришлось ее спасать.

Что касается воротника его рубашки, то онъ страшно давилъ ему горло. Непостижимо, отчего этотъ человкъ, не сдавивъ себ горло до безчувствія, не считалъ себя прилично-одтымъ? Отчего онъ полагалъ необходимымъ искупить страданіемъ свое праздничное одяніе? Кончивъ свою игру, со шляпою, онъ впалъ въ такую задумчивость, такъ страшно вылупилъ глаза и кашлялъ, такъ смшно сидлъ на стул и ронялъ себ на колни, по-крайней-мр, половину своей ды, что я отъ души обрадовался, когда Гербертъ ушелъ въ Сити.

У меня не доставало ни ума, ни души, чтобъ почувствовать, что я самъ всему виною; еслибъ я обходился съ Джо не такъ сухо, то и онъ не велъ бы себя такъ странно; напротивъ, я начиналъ на него сердиться и выходить изъ себя.

— Теперь мы одни, сэръ… началъ Джо.

— Дхо, перебилъ я его угрюмо:- какъ можешь ты меня называть сэромъ?

Джо пристально посмотрлъ на меня и что-то, въ род упрека, блеснуло въ его глазахъ. Несмотря на мое нелпое настроеніе духа, я не могъ не почувствовать, что во взорахъ его проглядывало достоинство.

— Теперь мы одни, продолжалъ Джо:- и такъ-какъ я намреваюсь остаться здсь очень-недолго, то лучше прямо приступлю къ цли моего прізда, доставившаго мн честь васъ видть. Ибо, прибавилъ онъ: — поврьте, еслибъ я этимъ не желалъ вамъ услужить, то никогда не обезпокоилъ бы джентльменовъ въ ихъ собственномъ дом.

Мн такъ не хотлось опять встртить взглядъ Джо, что я ничего не возразилъ на его слова.

— Ну, сэръ, продолжалъ Джо: — вотъ въ чемъ дло. Сижу я намедни у «Лихихъ Бурлаковъ», Пипъ (когда онъ хотлъ быть дружественнымъ, то называлъ меня Пипомъ, иначе же, изъ приличья, сэромъ), вдругъ прізжаетъ Пёмбельчукъ въ своей одноколк. Онъ самый, продолжалъ Джо, совершенно удаляясь отъ своего предмета: — часто досаждаетъ мн: знаете, увряетъ весь городъ, будто бы это онъ былъ вашимъ товарищемъ и другомъ въ юности вашей.

— Вздоръ, Джо! Вдь, ты знаешь, что ты былъ единственнымъ моимъ другомъ и товарищемъ.

— Какъ же, я это не хуже васъ знаю, хотя теперь ужь все-равно, проговорилъ Джо, слегка качая головою. — Ну, Пипъ, вотъ этотъ самый Пёмбельчукъ подходитъ к мн у «Бурлаковъ» — вы знаете, сэръ, какая отрада рабочему, человку выпить пивца и выкурить трубочку — и говоритъ онъ мн: «Джозефъ, миссъ Гавишамъ желаетъ, значитъ, съ тобою переговорить».

— Миссъ Гавишамъ, Джо?

— «Она желаетъ, говоритъ, переговорить».

Джо на минуту остановился и устремилъ глаза на потолокъ.

— Не-уже-ли, Джо? Пожалуйста, продолжай.

— Вотъ, на другой день, сэръ, сказалъ Джо, смотря на меня: — я почистился, взялъ, да и пошелъ къ миссъ А.

— Миссъ А? Миссъ Гавишамъ ты хочешь сказать?

— Да, къ миссъ А, миссъ Гавишамъ тожь, отвчалъ Джо, съ такимъ формальнымъ видомъ, какъ-будто онъ диктовалъ свое завщаніе. — Вотъ, что она мн сказала: «Мистеръ Гарджери, вы, говоритъ, въ переписк съ мистеромъ Пипомъ». Получивъ, однажды, отъ тебя письмо, я отвчалъ: «точно такъ-съ, сударыня». «Ну, такъ не скажете ли вы ему въ письм, говоритъ, что Эстелла пріхала и желала бы его видть»?

Я чувствовалъ, что, взглянувъ на Джо, сильно покраснлъ. Одна изъ причинъ, заставившихъ меня покраснть, было сознаніе, что еслибъ я зналъ, съ какимъ порученіемъ пріхалъ Джо, я бы его принялъ совершенно иначе.

— Просилъ я Бидди написать вамъ, воротясь домой, да она какъ-то неохотно бралась за перо. «Я знаю, говоритъ, онъ очень будетъ радъ это слышать отъ васъ самихъ, къ-тому же, вы очень желаете его видть. Сегодня праздникъ; позжайте-ка». Вотъ я и кончилъ, сэръ, прибавилъ Джо, вставая съ мста. — Желаю вамъ, Пипъ, чтобъ вы жили и поживали все счастливе-и-счастливе, длались все славне-и-славне.

— Но, вдь, ты, Джо, не уходишь же сейчасъ?

— Да, я ухожу.

— Но, вдь, ты придешь обдать, Джо?

— Нтъ, отвчалъ Джо.

Наши глаза встртились и «сэръ» замерло на устахъ благороднаго человка.

— Пипъ, старый дружище! сказалъ онъ, протянувъ мн руку: — свтъ полонъ прощаній и разлукъ! И одинъ на свт кузнецъ, другой — мдникъ, третій — золотильщикъ; вотъ между этими людьми и должны быть различія; но этимъ нечего огорчаться. Если кто-нибудь изъ насъ сегодня виноватъ, то это я. Я и ты, мы вмст не можемъ быть въ Лондон, и вообще нигд, какъ посреди друзей, которые насъ понимаютъ. Не то, чтобъ я былъ гордъ — нтъ, но я хочу всегда хорошо поступать, и ты никогда боле меня не увидишь въ этомъ плать. Я нехорошо длаю, когда надваю это платье. Я нехорошо длаю, когда оставляю кузницу, свою кухню или наши болота. Ты будешь гораздо-лучшаго обо мн мннія, вспоминая обо мн въ моемъ обыкновенномъ, замаранномъ плать съ молоткомъ въ рук или трубкою въ зубахъ. Ты будешь гораздо-лучшаго обо мн мннія, если когда-нибудь пожелаешь со мною повидаться и, заглянувъ къ окошко кузницы, увидишь кузнеца Джо въ изношенномъ сожженномъ передник и услышишь какъ онъ стучитъ своимъ молоткомъ по наковальн. Мн очень, очень-тяжело и грустно, но, мн сдается, я наконецъ добрался-таки до истины. Ну, прощай, Пипъ, Христосъ съ тобою, старый дружище, Христосъ съ тобою!

Нтъ, я не ошибся, онъ дйствительно имлъ какое-то врожденное достоинство. Уродливое платье его уже теперь не вредило ему въ моихъ глазахъ такъ же точно, какъ оно не могло и заслонить ему врата царствія небеснаго. Онъ тихонько поцаловалъ меня въ лобъ и вышелъ. Когда я пришелъ въ себя и побжалъ искать его въ сосднихъ улицахъ, слдъ его уже простылъ.

Итакъ, мн предстояло на слдующій день постить мой родимый городъ. Въ первомъ порыв раскаянія я хотлъ непремнно остановиться у Джо. Но когда прошло нсколько времени и я взялъ на завтра мсто въ дилижанс и създилъ въ мистеру Покету, я началъ изобртать себ извиненія, чтобъ остановиться не у Джо, а въ «Синемъ Вепр»: вопервыхъ, я стснилъ бы Джо, ибо меня не ожидала и моя постель врно не была готова; вовторыхъ, отъ нашего дома было слишкомъ-далеко до миссъ Гавишамъ, а она была очень-взыскательна. Самого себя обманывать легче всего, и потому я легко поддался этимъ обманчивымъ доводамъ. Однако, это очень-странное явленіе. Взять по ошибк фальшивую монету за настоящую — дло очень-понятное; но, что сказать о томъ, кто принимаетъ фальшивую монету своего собственнаго издлія за настоящую? Обязательный незнакомецъ можетъ, взявшись завернуть мои деньги, ловко подмнить ихъ орховой скорлупой; но что жъ его ловкость сравнительно съ моею, когда я самъ завертываю скорлупу и увряю себя, что это деньги?

Ршившись остановиться у «Синяго Вепря», я началъ раздумывать, не взять ли мн съ собою моего грума. Конечно, меня сильно соблазнила мысль объ эффект, который онъ произвелъ бы, публично вывтривая свои высокіе сапоги, на двор «Синяго Вепря». Я съ торжествомъ воображалъ себ, вкъ онъ войдетъ въ лавку Тряба и вкъ ошеломитъ мальчишку Тряба. Но, съ другой стороны, этотъ самый мальчишка могъ съ нимъ сблизиться и разсказать ему кое-что, или, пожалуй, осмять и закидать его грязью на улиц. Чего нельзя-было ожидать отъ такой дерзкой твари? Къ-тому жь, могла о немъ услыхать и моя благодтельница и не одобрить такой роскоши — словомъ, я ршился хать одинъ.

Я взялъ мсто въ вечернемъ дилижанс, и такъ-какъ была уже зима, то мы не могли пріхать къ мсту назначенія прежде сумерекъ. Дилижансъ отъзжалъ въ два часа, и я пріхалъ въ контору минутъ за десять. Я взялъ съ собою грума до дилижанса, чтобъ мн помочь въ случа нужды, хотя, но правд, онъ никогда мн не помогалъ, если только могъ отшутиться.

Въ то время было обыкновеніе пересылать колодниковъ на галеры въ общественныхъ дилижансахъ. Я часто слыхалъ объ этомъ и самъ видалъ за большихъ дорогахъ, какъ они, сидя въ наружныхъ мстахъ, гремли своими цпями; потому я вовсе не удивился, когда Гербертъ, встртивъ меня на путевомъ двор, объявилъ, что со мною вмст дутъ двое колодниковъ. Но, какъ извстно, я имлъ причины, хотя уже и очень-устарлыя, смущаться при одномъ имени колодниковъ.