ЖАНРЫ

Божественная комедия (илл. Доре)
Шрифт:
100
И паства, видя, что вожатый льнетК благам, будящим в ней самой влеченье,Ест, что и он, и лучшего не ждет.
103
Ты видишь, что дурное управленьеВиной тому, что мир такой плохой,А не природы вашей извращенье.
106
Рим, давший миру наилучший строй,Имел два солнца, * так что видно было,Где божий путь лежит и где мирской.
758

Два солнца — папа и император.

109
Потом одно другое погасило; * Меч слился с посохом, * и вышло так,Что это их, конечно, развратило
112
И что взаимный страх у них иссяк.Взгляни на колос, чтоб не сомневаться;По семени распознается злак.
115
759

Одно другое погасило — папская власть упразднила императорскую.

760

Меч слился с посохом — светская власть слилась с духовной, папа присвоил себе права монарха.

В стране, где По и Адиче струятся, * Привыкли честь и мужество цвести;В дни Федерика стал уклад ломаться; *
118
И что теперь открыты все путиДля тех, кто раньше к людям честной жизниСтыдился бы и близко подойти.
121
Есть, правда, новым летам к укоризне,Три старика, которые досельТомятся жаждой по иной отчизне: *
761

В стране, где По и Адиче (Адидже) струятся — в Ломбардии, отечестве говорящего.

762

В дни Федерика стал уклад ломаться. — Борьба императора Фридриха II (А., X, 119 и прим.) с папами повела к партийным распрям и порче добрых старых нравов.

763

Томятся жаждой по иной отчизне — жаждут перехода в лучший мир.

124
Герардо славный; Гвидо да Кастель,«Простой ломбардец», милый и французу;Куррадо да Палаццо. * Неужель
127
Не видишь ты, что церковь, взяв обузуМирских забот, под бременем двух делУпала в грязь, на срам себе и грузу?»
130
«О Марко мой, я все уразумел, —Сказал я. — Вижу, почему левиты * Не получили ничего в удел.
764

Герардо да Камино, генеральный капитан Тревизо. Гвидо да Кастель, у себя в Реджо радушно принимавший путешественников. Куррадо да Палаццо из Брешьи.

765

Левиты — жреческое сословие у древних евреев, которое не получило земельных уделов (Библия).

133
Но кто такой Герардо знаменитый,Который в диком веке, ты сказал,Остался миру как пример забытый?»
136
«Ты странно говоришь, — он отвечал. —Ужели ты, в Тоскане обитая,Про доброго Герардо не слыхал?
139
Так прозвище ему. Вот разве Гайя,Родная дочь, снабдит его другим.Храни вас бог! А я дошел до края.
142
Уже заря белеется сквозь дым, —Там ангел ждет, — и надо, чтоб от светаЯ отошел, покуда я незрим».
145
И повернул, не слушая ответа.

Песнь семнадцатая

Круг третий (окончание) — Круг четвертый — Унылые

1
Читатель, если ты в горах, бывало,Бродил в тумане, глядя, словно крот,Которому плева глаза застлала,
4
Припомни миг, когда опять начнетРедеть густой и влажный пар, — как хилоШар солнца сквозь него сиянье льет;
7
И ты поймешь, каким вначале было,Когда я вновь его увидел там,К закату нисходившее светило.
10
Так, примеряясь к дружеским шагамУчителя, я шел редевшей тучейК уже умершим под горой лучам.
13
Воображенье, чей порыв могучийПодчас таков, что, кто им увлечен,Не слышит рядом сотни труб гремучей,
16
В чем твой источник, раз не в чувстве он?Тебя рождает некий свет небесный,Сам или высшей волей источен.
19
Жестокость той, которая телесныйСменила облик, певчей птицей став,В моем уме вдавила след чудесный; *
22
И тут мой дух всего себя собравВ самом себе, все прочее отринул,С тем, что вовне, общение прервав.
25
Затем в мое воображенье хлынулРаспятый, гордый обликом, злодей,Чью душу гнев и в смерти не покинул.
766

Жестокость той… — Прокна, чтобы отомстить своему мужу — фракийскому царю Терею, который изнасиловал ее сестру Филомелу и вырезал у нее язык, убила своего сына Итиса и его мясом накормила отца (Метам., VI, 424-674). Прокна (по тому варианту мифа, которому следует Данте) была превращена в соловья, а Филомела — в ласточку (ср. Ч., IX, 13-15).

28
Там был с Эсфирью, верною своейВеликий Артаксеркс и благородныйРечами и делами Мардохей. *
31
Когда же этот образ, с явью сходный,Распался наподобье пузыря,Лишившегося оболочки водной, —
34
В слезах предстала дева, говоря:«Зачем, царица, горестной кончиныТы захотела, гневом возгоря?
767

Распятый, гордый обликом, злодей… — Аман, приближенный персидского царя Артаксеркса, злобствуя на Мардохея, замыслил его повесить и истребить всех иудеев. Но царица Эсфирь, иудеянка, предотвратила его замысел, и царь велел повесить Амана на дереве, которое тот готовил для Мардохея (Библия).

37
Ты умерла, чтоб не терять Лавины, —И потеряла! Я подъемлю гнетТвоей, о мать, не чьей иной судьбины». *
40
Как греза сна, когда ее прерветВолна в глаза ударившего света,Трепещет миг, потом совсем умрет, —
43
Так было сметено виденье этоВ лицо мое ударившим лучом,Намного ярче, чем сиянье лета.
768

В слезах предстала дева… — Лавина, или Лавиния (А., IV, 125; Р., VI, 3), дочь царя Лация, Латина, и Аматы. Отец просватал ее за троянского вождя Энея, а мать хотела выдать за Турна, царя рутулов. Смотря на битву троянцев с рутулами и думая, что Турн убит, Амата «в мрачной ярости повесилась» (Эн. VII, 249-474; XII, 593-613).

Поделиться с друзьями: