Чтение онлайн

— Как ты думаешь, Сапфир спала с этим так называемым музыкальным продюсером?

— Возможно, — Тиа сделала еще одну затяжку.

— Ты можешь вспомнить, что она еще говорила о нем?

— Да, — сказала Тиа, — он подарил ей ожерелье. Она сказала мне, что в нем были рубины.

Несмотря на подавленное настроение, Робин охватило волнение от этих слов.

— Рубины, — усмехнулась Тиа, — Это были просто бусы. У моей тети есть кольцо с рубином, я знаю разницу.

— Ты помнишь, что еще она говорила о нем?

— Не-а, — ответила Тиа, и как только она это сказала, вдалеке прозвенел звонок, и Робин увидела, как толпы людей в красных свитерах вваливаются в уродливое серое здание.

— Мне пора.

Робин смотрела, как девочка переходит дорогу, но не успела Тиа дойти до школьных ворот, как внезапно развернулась и бросилась обратно к Робин.

— Просто вспомнилось. Он сказал ей, что она напоминает ему одну шведскую девчонку, которую он когда-то знал. Когда он сказал, что она подходит на роль бэк-вокалистки.

— Шведскую, — повторила Робин, и сердце ее внезапно учащенно забилось.

— Да, — сказала Тиа.

— Спасибо, Тиа, — поблагодарила Робин, — ты мне очень помогла. Разве тебе не стоит убрать это? — добавила она, глядя на вейп, который все еще сжимала в руке девушка.

— А, ну да, — Тиа впервые улыбнулась. Она сунула вейп в рюкзак, а затем повернулась и побежала обратно через дорогу в быстро пустеющий двор.

Вяло взор сквозь решётки метёт,

В море, где даль голубая живёт,

Из башни одинокой, у скал берегов,

Покуда рыцари бьются в пыли боевых миров.

Мэтью Арнольд «Тристрам и Изольда»

С тех пор как в шесть утра он, прихрамывая, сошел с поезда на вокзал Глазго — конец его культи вспотел и ныл, потому что он уснул в одежде, не сняв протез, — Страйк чувствовал себя отвратительно: он не выспался, его подташнивало, а в висках пульсировала боль.

Отчетливо понимая, что, выпив почти бутылку «Джонни Уокер», все еще находится в состоянии алкогольного опьянения, он сел в арендованную «Ауди А1» с автоматической коробкой передач и под проливным дождем отправился на север, по пути остановившись у придорожного фургончика с фастфудом, чтобы купить сэндвич с жареным беконом и яичницей, потому что в поезде был не в состоянии съесть предложенный завтрак, отдававший пластиком. Следующие полчаса он ехал, постоянно думая о том, не стоит ли теперь остановиться, чтобы его вырвало.

Ближе к одиннадцати, под все еще льющим как из ведра дождем, с бурлящим желудком и раскалывающейся головой, Страйк въехал в небольшой городок Крифф в Пертшире, где по-прежнему жила брошенная жена Найла Сэмпла, и припарковал «Ауди» на стоянке у Хайстрит. Судя по карте, дом Сэмплов находился неподалеку, но Страйк не заметил, что Комри-роуд, по которой ему предстояло идти, круто поднимается вверх. Опустив голову и мысленно проклиная погоду, холм и выпитый виски, он двинулся по улице, минуя небольшие магазинчики, расположенные в викторианских зданиях из окрашенного камня.

Зазвонил его мобильный, и он ответил, спрятавшись в дверном проеме дома, который едва защищал от дождя.

— Привет, Пат, в чем дело? — прохрипел он.

— Ты заболел?

— Нет, все отлично, — ответил Страйк, чувствуя, как капли дождя затекают ему за шиворот.

— Кажется, я нашла твоего Хуссейна Мохамеда, — продолжила Пат. — В местной газете была статья о девятилетней сирийской беженке по имени Хафса Мохамед, которая передвигается в инвалидной коляске. Цитирую: «Ее отец Хусейн с гордостью рассказывает, что, приехав в Лондон, они с женой знали хотя бы азы английского, Хафсе же пришлось начинать с нуля. Сейчас она свободно владеет языком и успешно учится в начальной школе в Форест-Гейте». Форест-Гейт также расположен в Ньюэме. Похоже, они остались в знакомом районе.

— Звучит многообещающе, — сказал Страйк. — Можешь связаться с редакцией газеты и попробовать достать контактные данные семьи?

— Да, хорошо, — ответила Пат, делая себе пометку.

— Мне пора, у меня встреча, — попрощался Страйк.

Убрав мобильный в карман, он запрокинул голову, позволяя дождю капать ему прямо в лицо, в надежде, что это поможет почувствовать себя лучше. Его взгляд зацепился за расположенный прямо над его головой знакомый символ: железный угольник и циркуль, неприметно выступающие над безликой синей дверью, у которой он прятался.

Он снова вышел на тротуар, оглядел здание масонской ложи, которое было не больше типового двухэтажного дома с двумя комнатами на каждом этаже, и продолжил подниматься вверх по холму, размышляя — стараясь при этом не потерять равновесие на скользкой мостовой и игнорировать бурлящий желудок и пульсирующую головную боль — сколько масонов собирается в этом, оставшемся позади, крошечном храме. Следовало бы остановиться и купить обезболивающее. Не стоило пить почти целую бутылку «Джонни Уокер Блэк Лейбл». И уж точно не нужно было есть этот чертов сэндвич.

Большой квадратный дом Сэмплов, построенный из серого камня, стоял отдельно и имел ухоженный палисадник. Из сообщений Джейд он знал, что ее муж вырос в этом доме и унаследовал его после смерти матери.

Когда он нажал на кнопку звонка, входная дверь открылась, и на пороге появилась миниатюрная жена Найла Сэмпла. К удивлению Страйка, она была одета в ярко-желтый дождевик. Рядом с ней на поводке стояла собака, которая, по мнению Страйка, была похожа на лису, побывавшую в сушильной машине: маленькая, рыжая, покрытая густой длинной шерстью, торчащей во все стороны. Завидев его, она начала яростно тявкать.

— Кэмерон? — громко спросила Джейд, перекрикивая лай собаки.

— Да, — ответил Страйк, не сочтя нужным ее поправить.

— Не знаю, зачем я на это согласилась, — произнесла она с раздражением и тревогой в голосе, — но мы можем поговорить, пока я выгуливаю Пом-Пома. У меня не так много времени.

Страйк, который куда больше хотел бы сесть, чем ходить под дождем, ответил:

— Хорошо.

В коридоре за Джейд появился невысокий рыжеволосый мужчина с усами, которые, в представлении Страйка, носили пилоты времен Второй мировой войны. Он держал в руках чашку с кофе, но тут же скрылся из виду. Не подозревая, что Страйк заметил ее гостя, Джейд сказала: