Чтение онлайн

Наконец дверь двенадцатого павильона открылась, Робин увидела неоновое сияние интерьера, и три модели, закутанные в пальто, вышли на свежий воздух, разговаривая и закуривая сигареты. Наконец, когда рейлинги с одеждой были погружены в фургон, а фотограф и его ассистентка упаковали свое оборудование, появился Валентин Лонгкастер, остановившийся, чтобы закурить сигарету и поболтать с моделями. Это был ее последний шанс. Робин замерзла так, что ей было уже все равно, получит она отказ или нет. Она подошла к группе людей.

— Мистер Лонгкастер?

Валентин обернулся.

— Меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив. Хотела бы поговорить о Руперте Флитвуде.

Робин прекрасно осознавала, что ее сейчас пристально рассматривают четыре человека. Особенно пристально смотрела Киара Портер — такая бледная, что казалось, будто она светится в темноте. Одна из моделей, с короткой черной стрижкой пикси, тихо ахнула и едва слышно прошептала Киаре:

— Подожди... это ПП?

— Я думаю, что да, — протянул Валентин, выдыхая дым.

Робин была уверена, что он откажется, и была поражена, когда он сказал:

— Хорошо. Давай поговорим о гребаном Руперте Флитвуде.

Модель со стрижкой пикси рассмеялась.

— Недалеко отсюда есть ресторан, — сказала Робин, которая, конечно же, не собиралась общаться с Валентином на публике. — Мы могли бы поговорить там, если хотите.

— Сомневаюсь, что можно чего-либо «хотеть» от Уолтемстоу, — сказал Валентин. — Хорошо. Я поеду за тобой на своей машине.

— Я не на машине, — сказала Робин. — Это недалеко отсюда. Всего пара минут.

— Тогда увидимся там, — сказал Валентин. — Как называется?

— «Искусство и паста», — сказала Робин. — Это как раз за...

— Я найду.

— Хорошо, — сказала Робин. — Тогда я подожду там.

Она повернулась и пошла прочь. За своей спиной она услышала, как Валентин произнес что-то неразборчивое и вся компания разразилась смехом.

Небольшой ресторан, в трех минутах ходьбы, украшала настенная роспись на фасаде. Робин слишком замерзла, чтобы ждать Валентина на улице, поэтому она зашла внутрь и заняла столик на двоих под высоким потолком, отделанным гофрированным железом. Над столами висели разноцветные фонарики, а на стене — детские рисунки. Робин сомневалась, что это заведение придется по вкусу Валентину Лонгкастеру.

Прошло двадцать минут, а Лонгкастер так и не появился. Робин заказала себе минеральную воду и проверила почту. Пат отправила сообщение ей и Страйку: местная газета отказалась предоставить контактные данные семьи Мохамед. Робин сначала не понимала, в чем дело, пока не открыла вложение — там был материал о Хафсе, девятилетней сирийской беженке. На фотографии была девочка с милым сердцевидным лицом и огромными глазами с густыми ресницами. Робин все еще разглядывала снимок, когда почувствовала чей-то взгляд. Она подняла голову и увидела Валентина.

На фоне неонового сияния «Свалки самого Бога» Валентин мог бы сойти за двадцатипятилетнего — он был худой и двигался энергично. Его густые светло-русые волосы были коротко подстрижены по бокам, но спереди спадали мягкой, мальчишеской челкой. Одежда тоже выглядела молодежно и немного эксцентрично. Однако, когда он сел напротив Робин, ей подумала, что он выглядит на все свои сорок. Это было видно по мягким очертаниям подбородка, мешкам под покрасневшими глазами, зрачкам, расширенным настолько, что голубые глаза казались почти черными. У уголка рта виднелось скопление мелких желтоватых прыщиков, которые он пытался замаскировать макияжем.

— Ну что, — сказал он, снимая свой черный пиджак, — где Десима?

— Я не знаю, — ответила Робин.

— Ну да, конечно, — саркастически произнес Валентин. — Полагаю, она думает, что если будет прятаться достаточно долго, Флитвуд забеспокоится, что она с собой что-то сделала, и вернется?

К их столику подошла молодая официантка.

— Что тут безопасно пить? — протянул Валентин, глядя на девушку.

— О, у нас есть...

— Перони, — прервал ее он.

— Воды достаточно, — сказала Робин, прежде чем официантка успела спросить.

Официантка отошла, чтобы принести пиво для Валентина. Робин достала блокнот.

— Могу я спросить, когда вы в последний раз видели Руперта? — спросила она.

— Можешь, — сказал Валентин. — Ну что, спросишь?

— Ладно, — сказала Робин. — Когда вы в последний раз?..

— Двадцать первого мая прошлого года, как ты уже знаешь, потому что Саша рассказал Капралу Рокбезногу.

Робин предпочла проигнорировать это оскорбительное прозвище Страйка.

— И с тех пор вы с ним никак не связывались?

— Конечно, нет, черт возьми.

— Почему «конечно»?

— Можешь оставить детективные замашки Мисс Марпл, тебе меня не подловить.

— О чем вы?..

— Десима уже сказала тебе, что я думаю: Флитвуд — мелкий коварный корыстный засранец. Вся семья рада, что он ушел.

У Робин зазвонил мобильный. Она достала его из кармана, увидела номер матери и отклонила вызов.

— Вы поссорились с Рупертом двадцать первого мая, верно? — спросила она Валентина. — Что случилось?

— Он нагрянул без приглашения на вечеринку к Саше, а я не люблю нахлебников.

— Вы не знаете, почему Руперт оказался там? Он ведь украл неф у вашего отца, так что это кажется странным...

— Ну, видишь ли, он тупой до жути, — Валентин откинул волосы с глаз, глядя на Робин огромными черными зрачками. — Он не верил, что мой отец обратится в полицию, боясь огласки, но моему отцу насрать, что о нем пишут в прессе, и уж точно ему было плевать, что они пишут о Флитвуде. На вечеринке я сказал ему, что мой отец позвонил в полицию, как только понял, что неф пропал, поэтому он запаниковал и снова смылся. Десиме следовало заплатить ему столько, сколько стоил неф, чтобы заставить его вернуть корабль. Очевидно, она не усвоила урок.

— Какой урок?

— Если хочешь, чтобы жиголо остался надолго, придется продолжать раскошеливаться, — объяснил Валентин. — Она в двадцать с чем-то вышла замуж за такого же паразита, она об этом говорила?

— Нет, — сказала Робин.

— Ну, так все и было, поэтому наша семья уже проходила через это. Маллинз был более привлекательной версией Флитвуда. Был полон дерьмовыми бизнес-идеями, пытался развести всех на инвестиции, а потом смылся к кому-то посимпатичнее, когда понял, что Десима на самом деле не банкомат, а только на него похожа.