Чтение онлайн

— Детективы? — рявкнул Гриффитс, читая визитку. —

«Шропширская звезда [84] », что ли?

— Нет, — сказала Робин, прежде чем Страйк успел что-либо ответить. Она чувствовала, что нужно успокоить Гриффитса, а Страйк в этом был не очень силен. — Дилис Пауэлл пригласила нас, чтобы поговорить о своем внуке Тайлере, но, похоже, ее нет дома.

— Дилис вас наняла? — недоверчиво спросил Гриффитс.

— Нет, мы работаем на другого клиента, — сказала Робин.

— Фэйбера, мать его, Уайтхеда, да? — еще более раздраженно спросил Гриффитс.

— Я не знаю никого по фамилии Уайтхед, — спокойно ответила Робин. — Дилис считает, что Тайлер мог быть тем человеком, которого нашли мертвым в серебряной лавке в Лондоне в июне прошлого года. Поэтому она и хотела поговорить с нами.

— А, — протянул Гриффитс, его пыл, казалось, слегка поубавился. — Да. Она что-то об этом упоминала...

— Вы случайно не знаете, где Дилис? — спросила Робин.

— Нет, — сказал Гриффитс, глядя вниз по дороге в сторону дома Дилис. — Наверное, забыла, что вы собирались прийти. Она принимает много лекарств. Пару месяцев назад сильно упала. Этот холм смертельно опасен, когда на улице гололед.

Его агрессивность, казалось, сменилась смущением. На вид ему было около сорока пяти; смуглый, с карими глазами и ямочкой на подбородке — он был довольно привлекательным мужчиной. Теперь он посмотрел на гитару, словно удивившись, что держит ее в руках.

— Полагаю, вы знакомы с Тайлером Пауэллом? — спросила Робин. — Ведь вы живете напротив его родителей.

— Да, я его знаю, — ответил Гриффитс, будто колеблясь, что-то обдумывая. Он прищурился, глядя на Страйка, который явно вызывал у него особое недоверие. — Вы точно не работаете на Уайтхедов?

— Впервые о них слышу, — сказал Страйк.

— Хорошо, что ж… Можете зайти и подождать Дилис, если хотите. Вряд ли она далеко ушла. Выпьете чаю. Тут холод собачий.

— Очень любезно с вашей стороны, — отозвался Страйк, благодарный за возможность разгрузить правое колено. — Спасибо.

— Иэн Гриффитс, — наконец представился мужчина, протянув руку, которую сначала пожал Страйк, а потом Робин. — Но все зовут меня Грифф.

Все еще держа гитару, Гриффитс провел Страйка и Робин через калитку во двор. В его саду было полно причудливых скульптур, включая горгулью.

Страйк, бросивший университет в конце первого курса, смутно помнил студенческую жизнь в общежитии, но, по его неодобрительному мнению, интерьер дома Иэна Гриффитса говорил о человеке, так и не вышедшем из поздней юности. Мало того, что здесь несло ароматическими палочками, к которым Страйк питал стойкое отвращение, потому что они были одним из характерных запахов в тех домах, куда в детстве таскала его Леда, так еще и гостиная, в которую привел их Гриффитс, была заставлена безвкусными вещицами, которые Страйк мысленно относил к категории «хлама»: фигурки ко Дню мертвых [85] , наполненные блестками снежные шары, плюшевый мишкарастаман, разбросанные подушки с психоделическими узорами и постер в рамке с курящим косяк Иисусом — все это казалось Страйку абсолютно бесполезным. В пустые винные бутылки были воткнуты свечи, на покосившихся полках вперемешку стояли виниловые пластинки и компакт-диски, а в углу стояли синтезатор и еще две гитары. И все же Страйк неохотно отметил, что в целом здесь было чисто.

Фотографий в рамках было много. На самой большой из них миловидная темноволосая женщина с ожерельем на шее и в футболке с ярким абстрактным рисунком обнимала такую же хорошенькую маленькую девочку. Та же девочка была и на других снимках, на двух из которых она была в школьной форме.

Заметив, что Робин рассматривает фотографии, Гриффитс сказал:

— Я потерял жену семь лет назад. Рак груди.

— Мне очень жаль, — откликнулась Робин.

— Спасибо, — сказал Гриффитс. — Мы переехали в Айронбридж, чтобы быть ближе к моему брату и его жене. Хлоя уже взрослая, сейчас путешествует по Европе с бойфрендом, так что я здесь один. Какой будете чай?

Когда они сообщили свои пожелания и Гриффитс ушел готовить напитки, Страйк и Робин устроились на диване, накрытом пледом с узором в виде мандалы. Робин, прекрасно понимая, что Страйк думает о вкусах хозяина в выборе декора, могла бы отпустить колкость, но вместо этого достала блокнот.

— Лучше ты задавай вопросы, — тихо сказал Страйк. — Я буду делать записи. Думаю, ты ему нравишься больше, чем я.

— Хорошо, — Робин убрала блокнот в карман.

Через пять минут Гриффитс вернулся с тремя кружками чая и тарелкой пирожных «Таннокс Тикейкс». Страйк поблагодарил его и поставил кружку на шаткий плетеный столик на ножках рядом с собой, для чего ему пришлось сдвинуть в сторону золотую статуэтку мальчика, который, судя по всему, собирался пописать, и большую фиолетовую свечу, украшенную кристаллами.

— Вы музыкант, мистер Гриффитс? — спросила Робин.

— Да, — сказал он. — Даю уроки игры на фортепиано и гитаре. Играю в группе. Для контракта с лейблом я, наверное, уже староват, но мы выступаем в пабах, на свадьбах и прочих мероприятиях.

Он сел напротив и, разворачивая пирожное, добавил:

— Извините, что я… Просто было много проблем. Я имею в виду — из-за Тайлера.

— Каких именно проблем? — поинтересовалась Робин. Ручка Страйка зависла над блокнотом. — А Дилис вам не сказала?

— Нет, но нам известно, что Тайлер сделал что-то, из-за чего жители Айронбриджа его возненавидели, — сказала Робин. — Судя по комментариям в интернете люди не хотят его видеть даже на фотографиях.

Гриффитс проглотил большой кусок пирожного и сказал:

— Его просто выжили. Толпа линчевателей, вот кто они.

— Что случилось? — спросила Робин.

— Это долгая история.

— Мы бы хотели ее услышать, если вы не против.

— Хэх, — хмыкнул Гриффитс. — Местные сказали бы, что вы не у того спрашиваете.

— Почему?

— Потому что я единственный, кто на стороне Тая, помимо его бабушки... Видите ли, произошла автомобильная авария... и люди обвинили в ней Тая.

— Он был за рулем?

— Нет, вот в этом-то все и дело... им просто нужен был виноватый.

Робин молча ждала продолжения. Гриффитс отставил тарелку с наполовину съеденным пирожным и сказал:

— Тай встречался с девушкой, Энн-Мари, понимаете. Она была подругой моей Хло, так что я ее знал. Хорошая девочка. Жизнерадостная. Тай был без ума от нее. Говорил мне, что она та самая и все такое...

— А потом эти чертовы Уайтхеды переехали в большой дом неподалеку, понимаете. Денег куры не клюют. Он архитектор, она тренер по йоге. Джакузи во дворе, «Рейндж Ровер» на подъездной дорожке… ну, вы понимаете, что это за люди. Все только и мечтали попасть на их званые ужины. У них было двое сыновей. Младший, Хьюго, — хвастун, типичный франт. Младше Тая, ему было лет двадцать.

— Так вот... Энн-Мари влюбилась в Хьюго, понимаете. Тай — отличный парень, — сказал Гриффитс. — Он, конечно, не гений, но очень добрый. Работал в автомастерской в Доули, ладил с техникой. Я его хорошо знаю, давал ему уроки игры на гитаре. Мы много разговаривали. Ему пришлось нелегко. Его родители... ну, я называю их «родителями», — продолжил Гриффитс, — он был усыновлен, понимаете, но, когда ему был всего год, его приемная мать сбежала. После этого вообще не интересовалась им. Понятия не имею, куда она делась. Отец женился снова, но ни он, ни мачеха особо не заботились о Тае. Оба любили выпить и повеселиться, а когда мачеха унаследовала некую сумму денег, Джилл и Айвор махнули во Флориду. Где они и живут сейчас. Плевать они хотели на Тая. Он остался жить в старом доме, пока его не продали.