Чтение онлайн

– Что случилось?

– Я... ничего, - сказал Страйк.

– Вот только не надо, - сказала Робин.
– Опять что-то от Калпеппера?

– Нет, это...

Потрясенный от нахлынувшего облегчения, Страйк не нашел ничего лучшего, чем сказать правду.

– Только что узнал, что я не отец.

– Что?
– еле слышно произнесла Робин.

– Я не хотел тебе говорить...

Страйк чувствовал себя опьяненным от сброшенного напряжения, и его рот, казалось, действовал независимо от мозга. За всю жизнь он испытывал это ощущение всего пару раз: когда, добираясь по затопленной местности к старому дому в Сент-Моз, успел к смертному одру тети; и когда спустя сорок восемь часов после того, как он нашел изорванное платье Шарлотты, обнаружил ее живой в больнице.

– …пока не буду уверен.

– В чем?

– Бижу Уоткинс родила Хонболду ребенка раньше срока, - сказал Страйк, - и он решил, что младенец может быть от меня. Я сделал тест ДНК, она только что прислала мне результаты, и он ко мне не имеет никакого отношения. Господи, боже правый, - пробормотал Страйк, проведя рукой по лицу, прежде чем зачитать сообщение Бижу.
– «Только сейчас увидела, извини за задержку» - черт возьми - она с самого начала знала, что ребенок не мой, так что, думаю, не особо переживала из-за результатов.

Он покосился на Робин, чей взгляд был устремлен на задние фонари машины Оглобли.

– Знаю, что должен был сказать тебе, - продолжил Страйк.
– Просто... после всей этой истории с Калпеппером... я хотел точно знать, с чем имею дело.

Почти против ее воли стальные тиски злости и отчаяния, сжимавшие Робин с тех пор, как Илса рассказала ей о ребенке Бижу, начали ослабевать.

– Когда ты сделал тест?

– В четверг. Встретился с ней в «Савое». Взял мазок со щеки. Вернул ей, и, если я ее больше никогда не увижу, будет даже слишком хорошо.

Он посмотрел на Робин, не отрывавшую взгляд от дороги.

– Можешь сказать.

– Что?

– Что я тупой, безрассудный болван, который заслужил бы все это, если бы ребенок оказался моим.

– Я не собиралась...

– Тогда я скажу это сам. Я тупой, безрассудный болван и заслужил бы...

– Бывают и случайности, - заметила Робин, которая хотела понять, насколько откровенным будет с ней Страйк.

– Это не могло быть случайностью, по крайней мере, не с ее стороны. Илса рассказала мне, что она мастер в том, чтобы выуживать кое-что нужное из мусорных ведер. Господи, - снова произнес Страйк, проводя рукой по волосам и оглядываясь вокруг.
– Почему здесь нет выпивки? Надо бы держать бутылку под рукой.

– Чтобы ты мог отмечать каждый раз, как узнаешь, что не стал отцом?

– Больше этого не повторится, обещаю, - сказал Страйк.
– Больше никаких женщин, чье поведение сплошной «ред-флаг». У меня не было оправданий, что я не замечал проблем, когда они были прямо у меня под носом. Черт возьми, у меня был шестнадцатилетний опыт.

– Тогда почему, - сказала Робин, - ты проигнорировал этот «редфлаг»?

– Потому что иногда, - ответил Страйк, отбросив осторожность, - если не можешь получить то, что хочешь, приходится довольствоваться тем, что имеешь.

Робин охватили смятение и тревога. Что он имел в виду? Чего или кого он хотел? Неужели есть еще одна женщина, о которой она не знала и по которой он тосковал? Или он говорил о покойной Шарлотте, навсегда утратившей шанс измениться или вернуться к нему? А может, он намекал на?.. Но она не смогла заставить себя спросить. Ей было страшно сделать шаг, который мог бы открыть ей правду с последствиями куда серьезнее, чем просто решение - стоит ли им с Мёрфи платить большую сумму за дом.

Тем времени Страйк думал: «Спроси меня. Спроси, что я имею в виду, и я, черт возьми, скажу. Просто спроси».

Никто не проронил ни слова. Они ехали дальше в тишине.

…в царство Аида спустился он, чтобы вытащить на свет трехголового пса Ада…

Роберт Браунинг

«Геракл»

Более чем через час белый фургон Оглобли повернул налево и поехал по дороге, которая вела к комплексу на пустыре, к северу от Ипсвича.

– Каков план?
– спросила Робин, вглядываясь в темноту впереди, и только задние фонари машины Оглобли были отчетливо видны.

– Если это вообще возможно, сделай вид, что у нас на заднем сиденье сидит опасная собака, - посоветовал Страйк.
– Вот тут-то и пригодится «лендровер».

– Ладно, - сказала Робин, – но, блин, я не думаю, что это сработает, Страйк, я думаю, они записывают имена...

В конце грунтовой дороги, ведущей к огороженной территории, стоял бородатый мужчина с фонариком. Оглобля опустил стекло; они с охранником обменялись парой коротких фраз, и тот махнул рукой, разрешая проехать. Робин взглянула в зеркало заднего вида и увидела, как к ним медленно приближается другой фургон - синий.

– Попробовать стоит, - сказал Страйк.
– Езжай дальше.

Крупный мужчина посмотрел поверх «лендровера» на синий фургон, усмехнулся, махнул рукой, жестом велел им проезжать и неторопливо прошел мимо - видимо, собираясь поговорить со знакомым.

– Отличная работа, - сказал Страйк, когда Робин прибавила скорость, проезжая дальше по дороге.

Отдаленные приглушенные крики становились громче по мере того, как они подъезжали к участку неровной земли, на котором было припарковано много машин и фургонов. Слева они увидели силуэты людей, окружавших что-то невидимое, освещенное фарами трех припаркованных фургонов.

Робин припарковалась. Примерно в двадцати метрах Оглобля вышел из своей машины, едва различимый в темноте. Их окружали хозяйственные постройки и проволочные загоны, за которыми прятались огромные лающие собаки.

– Когда я выйду, разверни машину, - сказал Страйк.

– Что значит «выйдешь» - мы же можем снимать отсюда!
– возразила Робин. Ей не нравился вид толпы, да и рычание, визг и вой, доносившиеся не только с арены, но и из машин вокруг, ничуть ее не успокаивали.

– Если мне удастся снять лица, у нас будет доказательство для суда, но я хочу, чтобы машина стояла мордой к дороге - на случай, если придется срочно смываться. Оставайся здесь и держи двери запертыми.

Прежде чем Робин успела возразить, Страйк вышел из машины. Робин смотрела, как он направляется к толпе, осторожно ступая по неровной земле. Насколько Робин могла видеть, она была единственной женщиной среди присутствующих.