Чтение онлайн

– Найдем где-нибудь место, чтобы остановиться - купить молока… - Молока?

– Это лучшее средство при жжении от перца в глазах. Выяснила это опытным путем, когда я сама дотронулась до своих после приготовления спрея.

Наконец Робин заметила заправку и свернула. Скучающий на вид подросток в окошке киоска не удивился ее просьбе срочно дать ей молока, а просто протянул пару пакетов и еще одну коробку салфеток.

Робин вернулась в «лендровер», смочила салфетки молоком и положила их в руки Страйку. Он прижал два комка к глазам и через некоторое время пробормотал:

– Чувствую себя немного лучше.

– Отлично. Как нога?

– В порядке. Правда, кровь на сиденье попала, извини.

– Машина наша общая, а не только моя, - сказала Робин.

Страйк запрокинул голову, прижимая к глазам салфетки, пропитанные молоком.

– Жаль, что эта тварь не схватилась за протез, как тот джек-рассел, помнишь? Тогда бы она сломала свои чертовы зубы.

Прошло несколько минут, Страйк все еще сидел, откинувшись на спинку пассажирского сиденья и прикрыв глаза. Через некоторое время Робин снова смочила молоком новые салфетки.

– Держи, - сказала она, отводя одну из его рук от лица и вкладывая в нее свежие салфетки.

– Спасибо, - пробормотал он.

Они продолжали сидеть в машине на пустой заправке, мимо в темноте проносились машины, и Робин, наблюдая за Страйком, который ее не видел, вдруг странным образом почувствовала, будто он вновь вошел в фокус ее внимания. Он был раздражающим, упрямым и скрытным, когда она хотела, чтобы он был откровенен, но при этом он был смешным и храбрым, и сегодня вечером был честен, хотя она ожидала лжи. Короче говоря, он был ее несовершенным лучшим другом.

– Слушай, - сказал Страйк, все еще прижимая к раздраженным глазам салфетки, пропитанные молоком.
– Я никогда не думал, что ты слабое звено.

Робин рассмеялась, хотя была рада, что Страйк не видит ее - глаза ее наполнились слезами.

– Это был ужасно плохой выбор слов, черт возьми. Не ты одна прошла через дерьмо в прошлом. Какой-нибудь тип мог бы подойти сзади и крикнуть «бах» прямо мне в ухо, да? Я просто хотел сказать… - Я знаю, что ты имел в виду, - сказала Робин.

– Я просто волновался, вот и все.

– Знаю, - тихо ответила Робин.

– Хочешь поехать со мной на Сарк?

– Что?

– Очень маленькое место. Мы сможем обойти его вдвое быстрее, если поедем вместе.

Он заметил, что напряжение между ними спало. Было слишком больно анализировать, почему это случилось, но он собирался воспользоваться моментом.

Робин представляла себе, как садится в самолет и летит на Сарк. Смена обстановки, свет, море…

– Да, - сказала она.
– Ладно.

Она завела машину. Глаза Страйка все еще щипало и они были опухшими, рана на бедре болела все сильнее, ему, вероятно, нужна была прививка от столбняка, но вдруг он почувствовал себя счастливее, чем в последние месяцы.

«Серебро там точно есть, - говорил он снова и снова, - его только нужно найти», - и он продвигался вперед, туда и сюда, туда, где, как ему казалось, шансы были наибольшие.

Джон Оксенхэм

«Девушка серебряного моря»

Итак, смотрите, чтобы прежде всего обуздать свой собственный нрав и свои страсти, вы подготовили себя к поддержанию мира и гармонии среди других людей, и особенно среди братьев.

Альберт Пайк

«Мораль и догма Древнего и Принятого

Шотландского Устава Масонства»

Потребовалось целых сорок восемь часов, чтобы глаза Страйка восстановились после воздействия перцового спрея. За это время он успел сделать экстренную прививку от столбняка и передать в полицию Ипсвича видеозапись собачьих боев, а также имена и контактные данные Оглобли и его друзей. Из-за укусов на внутренней стороне бедра ходить Страйку было еще больнее, чем обычно, но все это время его настроение оставалось бодрым. Робин не только согласилась поехать с ним на Сарк, но и не ответила на телефонный звонок Мёрфи в День святого Валентина, а ее отношение к Страйку, казалось, стало прежним. Надо признать, что, их дружба как минимум таинственным образом полностью восстановилась, хотя Страйк и не знал точно до какого состояния. Вселенная, по-видимому, решила подарить Страйку капельку надежды, вместо того чтобы постоянно делать его объектом насмешек. Он был рад как восстановлению нормальных отношений с Робин, так и тому факту, что не стал отцом дочери, и теперь осмеливался задаваться вопросом будет ли у него шанс сделать признание, которое он так недавно считал невозможным, в каком-нибудь подходящем месте на острове Сарк.

Самое раннее, когда они с Робин могли отправиться на остров, была среда на следующей неделе, потому что в межсезонье паром с Гернси не перевозил пассажиров по понедельникам и вторникам. Пат забронировала детективам номера в «Старой кузнице», единственном работающем в феврале мини-отеле, и Страйк погуглил о месте, где они остановятся. Возможно, из окон этого здания открывался не такой прекрасный вид, как из отеля в Озерном краю, на который он возлагал такие большие надежды, но в нем был свой деревенский шарм. А еще лучше было то, что они с Робин окажутся совершенно одни в уединенном здании: владелец отеля, готовящий завтраки для постояльцев, жил отдельно.

Тем временем Робин и Мёрфи о многом поговорили после Дня святого Валентина. Мёрфи принес исчерпывающие извинения за то, что был столь агрессивным после того, как их предложение о покупке дома перебили. Из-за этого Робин почувствовала себя обязанной пойти на уступки, поэтому она лишь отчасти честно призналась ему, что тянула с поисками подходящего жилья не потому, что не хотела съезжаться, но только потому, что в настоящее время их жизнь столь насыщенна и напряжена даже без учета поиска жилья. Она сказала, что была бы рада предложить больше за дом с двумя спальнями, если Мёрфи хочет, и постаралась не обращать внимания на то, что ее настроение слегка упало, когда он согласился. Затем Мёрфи вернул разговор к детям, но, как он подчеркнул, только потому, что хотел, чтобы они были полностью честны друг с другом, а не потому, что он давит на нее, требуя принятия решения. Из смутного желания примирения и потому, что она чувствовала себя виноватой за свои недавние недомолвки и откровенную ложь, Робин впервые рассказала, что была у терапевта на обследовании и узнала там, что шансы на рождение с помощью ЭКО намного ниже, чем она предполагала. Мёрфи плохо скрывал свою радость от того, что она вообще поговорила с врачом, очевидно, полагая, что это означает, что она все-таки собирается заморозить яйцеклетки. Надеясь извлечь выгоду из этой радости, Робин сказала ему, что на следующей неделе поедет на Сарк на работу.

Мёрфи восприняла эту новость достаточно спокойно, но когда они встретились в понедельник вечером в квартире Робин, чтобы перекусить, за два дня до поездки на Гернси со Страйком, Мёрфи ни с того ни с сего заметил, что они еще ни разу не ездили отдыхать за границу вместе. Робин согласилась, что неплохо было бы это исправить, и понадеялась, что на этом разговор и закончится.

Вскоре после того, как они легли в постель и Робин выключила свет, воцарилось отягощенное невысказанным молчание. Робин была уверена, что сейчас начнется разговор, которого она бы не хотела. Вскоре Мёрфи спросил в темноте:

– Что бы ты сделала, если бы беременность была не внематочная?

– Что?
– переспросила Робин, хотя слышала его совершенно отчетливо.

– Что, если бы беременность оказалась жизнеспособной? Что бы ты сделала?

Робин почувствовала, что кровать под ней словно растаяла. Это был вопрос, которого она боялась, вопрос, который она не осмеливалась задать себе, и она знала, почему он задал его, когда они не могли видеть лица друг друга. Каждая секунда тянулась, казалось, целый час. Наконец она сказала: