Чтение онлайн

Наконец, они поднялись на борт. Робин уступила Страйку место у окна - уж слишком он был габаритный, чтобы сидеть посередине и не мешать обоим соседям. Молодой человек слева от Робин оживленно болтал по-французски со своим другом через проход, так что она почувствовала себя в безопасности, говоря Страйку:

– Я вчера много читала про Реату Линдвалл. Знаю, ты не думаешь…

– Забудь, что я говорил раньше, - сказал Страйк, чуть приободрившись после дозы кофеина и решив воспользоваться этим коротким приливом энергии. Он был готов отказаться почти от любых своих прежних слов, если это могло улучшить его шансы с Робин. К тому же у него самого была новая информация, но он с радостью выслушал бы сначала ее.

– Ладно, - сказала Робин.
– Я понимаю, что Джим Тодд не мог убить Реату и ее дочь, потому что тогда он уже сидел за торговлю людьми. Но, похоже, у него довольно серьезные криминальные связи.

Почти как у Джейсона Ноулза, только в своем кругу.

– Ага, - сказал Страйк.
– Жаль, что он слишком стар, чтобы быть одним из представляющих интерес молодых головорезов Брэнфута. Тогда паззл бы сошелся. Он мог порекомендовать Брэнфуту Оза как киллера.

– Оз, судя по всему, моложе Тодда. Но ненамного.

– Согласен, - ответил Страйк.
– Но им с Тоддом, кажется, приходятся по вкусу похожие жертвы - подростки и очень молодые женщины. Думаю, вполне возможно, что они познакомились благодаря этой истории, связанной с торговлей людьми.

Самолет начал движение.

– В общем, я вчера выяснила кое-какие новые детали убийств Линдвалл, - сказала Робин.
– Перечитывала старые новости, и, понятно, они в основном на французском, так что это было непросто. Но останки, найденные в лесу, интересны не тем, что там нашли, а тем, чего не нашли.

– Что именно?

– Голова, руки и ноги отсутствовали, - сказала Робин.
– Фрагменты костей были настолько маленькими, что даже невозможно было определить, принадлежали ли они взрослому или ребенку. Судя по всему, того, кому принадлежали кости, расчленили, а потом кости запекли, чтобы их было легче дробить.

Откинувшись в кресле, когда нос самолета поднялся в воздух, она открыла на своем телефоне сохраненную статью с фотографиями леса у города Угре.

– Я понимаю, что дикие животные могли выкопать или унести части тел за то время, пока останки не нашли, - сказала Робин, - но слишком удобно, что лисы забрали именно те части, которые могли бы помочь в опознании тел.

– Именно, - сказал Страйк. Эффект кофеина улетучивался быстрее, чем ему хотелось, но он заставлял себя сосредоточиться - отчасти чтобы расположить к себе Робин, отчасти потому, что его действительно заинтересовала тема.
– Так получается, что метод работы убийцы Линдвалл и Уильяма Райта явно совпадает?

– Точно, - сказала Робин.
– Но есть еще кое-что. Большинство старых статей исходят из того, что Реата и ее дочь Йоланда обе были в лесу, потому что там нашли их одежду и вещи. Но самое подробное современное описание, которое я нашла и перевела на английский, говорит, что фрагменты костей показали только один набор ДНК. Проблема в том, что у Реаты и Йоланды были неизвестные отцы, а мать Реаты была кремирована, так что невозможно было определить, чьи это кости - матери или дочери. И, разумеется, вещи в лесу сгнили и истлели, и их нельзя было проверить, а обвиняемый выбросил все их вещи из дома.

– Заставляет задуматься, - сказал Страйк, хотя не совсем искренне. Несмотря на все усилия, он чувствовал нарастающую сонливость.

– А потом это дело стало по-настоящему политизированным, - сказала Робин, проводя пальцем по экрану вправо и показывая фото женского марша по мосту через реку Маас, недалеко от Угре.
– Ты читал про протесты, которые были во время процесса?

– Разъяренные женщины, - сказал Страйк, когда самолет попал в легкую турбулентность, и они слегка столкнулись локтями.

– Да, - продолжила Робин.
– Команда защиты Элиаса Маеса, обвиняемого в убийстве, утверждала, что Реата пренебрегала Йоландой, считала ее обузой, пожалела, что не отдала ее на усыновление, и убила ее, возможно случайно, в приступе гнева. Защита также утверждала, что вещи Реаты, найденные на месте захоронения, могли быть подброшены самой Реатой, в надежде, что люди подумают, будто она мертва, так же как и Йоланда.

– Доводы довольно слабые, - сказал Страйк.

– Я знаю. Понятно, почему это стало таким резонансным делом для феминисток. Я не утверждаю, что присяжные поддались на это, но объективно доказательств, что были убиты двое, не было. Все, что вне сомнений - это части одного тела, найденные в лесу. Но Маес был единственным, кто утверждал, что Реата была плохой матерью. Другие свидетели говорили, что она любила Йоланду. Тем временем обвинение утверждало, что найденные фрагменты костей скорее принадлежат Реате, потому что у Йоланды они были бы меньше и их легче было бы спрятать. Маес по-прежнему настаивает на своей невиновности. У него есть небольшой онлайн-фан-клуб мужчин, которые считают, что его подставила Реата. Сообщалось о том, что ее якобы видели живой после исчезновения, но эти свидетельства не кажутся достойными доверия.

Несмотря на все усилия Страйка, Робин понимала, что он не воспринимает то, что она ему рассказывает как действительно важное, поэтому перешла на более явно значимую тему.

– Кстати, мне удалось наладить контакт с другом Пауэлла, Уинном Джонсом. Мы переписываемся.

– Правда?
– спросил Страйк, борясь с очередной зевотой. Движение самолета действовало на него усыпляюще.

– Да. Он, собственно, немного… - Слово, пришедшее Робин в голову, было «мерзкий», но, подумав, что по сравнению с некоторыми мужчинами, замешанными в этом деле, поведение Джонса скорее туповатое, чем зловещее, она сказала: - …флиртует.

– Вот как?

– Да. Он нашел в гугле фото, на которых я захожу и ухожу из суда, - сказала Робин.
– В общем, я, кажется, убедила его, что Уайтхеды не наши клиенты. Я сказала, что мы работаем на женщину, и он спросил: «Это Дилис, да?» Я ответила, что не могу это подтвердить, но он сказал, что Дилис звонила ему и делилась переживаниями, что в том хранилище тело Тайлера, а он - Джонс - ответил Дилис, что та умом тронулась.

– Может, поэтому Дилис считает Джонса грубым.

– Вот именно, - сказала Робин.
– В любом случае, я надеюсь уговорить его созвониться по ФейсТайм и выяснить, почему Пауэлл упомянул серебро по телефону, потому что он уже дважды игнорировал этот вопрос. Но раз уж мы заговорили о Пауэлле: я не уверена в этом, но все же думаю, что мне стоит попытаться поговорить с Уайтхедами. Просто расспросить о причинах, заставивших считать, что Пауэлл испортил свою же машину, или же это всего лишь слухи. И есть еще пара моментов, - сказала Робин.
– Может, это совсем неважно, но…

Не договорив, она поняла, что Страйк уже задремал, прислонив голову к окну. Когда она посмотрела на него, он громко и глубоко застонал во сне. Слева француз рассмеялся:

– Ваш муж устал.

– Да, - Робин достала журнал из кармана кресла перед собой.
– Он работает ночами.

Пятьдесят минут спустя, когда самолет начал трястись при посадке, Страйк резко проснулся.

– Черт, - пробормотал он.
– Извини.

– Все нормально, - сказала Робин.

– Я что, храпел?

– Немного.

Страйк вытер рот тыльной стороной руки, боясь, что у него текли слюни.

– Не думаю, что я так сильно храпел раньше, до того как мне сломали нос, - произнес он извиняющимся тоном.

– Как это произошло?
– спросила Робин, ведь она никогда не задавала этот вопрос.

– Занимался боксом. Получил апперкот от валлийского гренадера. Ему просто повезло.

– Конечно, повезло, - Робин улыбнулась.

– Так и было, - настаивал Страйк.
– Я нокаутировал его в следующем раунде. А ты мне еще про Линдвалл рассказывала, - добавил он.