Чтение онлайн

– Странно, - заметил Страйк, когда группа людей устроилась за соседним столиком. Он отхлебнул безалкогольное пиво и, понизив голос, добавил:

– Я собирался рассказать тебе кое о чем, прежде чем заснул в самолете. Эта шотландка из Гейтсхэда, как я подумал, может быть сестрой покойного лучшего друга Найла Сэмпла. На выходных я, возможно, нашел ее старые аккаунты в соцсетях. За последние семь лет она создала и забросила два разных аккаунта в Твиттере и страницу в Фейсбук. Смотри.

Робин пролистала фотографии в телефоне Страйка. Посты Рены Лидделл часто были непонятными и запутанными. Похоже, ей нравились случайные снимки облаков, дверных проемов и размытых снимков спин прохожих, но не селфи. На фотографии ее профиля во всех трех аккаунтах была изображена карикатурная фиолетово-синяя летучая мышь.

– Зубат, - сказала Робин.

– Что?
– переспросил Страйк.

– Ее аватарка, это покемон по имени Зубат. Мой брат Джон в детстве был без ума от покемонов. Но ее аккаунт называется @Мирбат, а не @Зубат.

– Это одна из причин, по которой я почти уверен, что это она.

– Тебе нравятся покемоны?
– смеясь, спросила Робин и посмотрела на Страйка.

– Нет, - ответил тот, - Мирбат - прибрежный город в Омане. В 1972 году там было сражение: девять бойцов САС против двухсот пятидесяти повстанцев-коммунистов. САС победила.

– Девять против двухсот пятидесяти?

– Лучшие из лучших, - повторил Страйк слова, сказанные в Айронбридже, - не удивлюсь, если Рена узнала об этой битве от своего брата, отсюда и название.

Робин пролистала путаные посты с размытыми фото Рены. Озабоченность мусульманами и опасностью, которую, по мнению Рены, они представляют для Великобритании, были очевидны во всех ее постах. Некоторые ее посты были удалены из-за жалоб пользователей. Судя по оставшимся, Робин подозревала, что они были крайне исламофобскими.

– Я думаю, мы имеем дело с серьезным психическим заболеванием, зависимостью или с тем и другим сразу, - сказал Страйк.
– Она публикует посты редко, с перерывами на месяцы, но в последнее время она пишет все меньше и становится все более бессвязной. Однако, если посмотреть 2015 год, она сумела кое-что сказать, когда, возможно, принимала правильные лекарства...

Робин прокрутила страницу назад и увидела:

«Когда мне говорят, что мой брат мертв, я не думаю, что он на самом деле мертв. не верю в это.»

– Конечно, - сказал Страйк, - если Ричард де Леон говорит правду и он ничего не слышал о Дэнни с восемнадцатого июня прошлого года, Рена Лидделл не имеет отноше...

У Робин в руке зазвонил мобильный Страйка.

– Уордл, - известила она, возвращая мобильный.

– Поговорю на улице, - Страйк бросил взгляд на группу за соседним столиком.

Страйк был вынужден неохотно признать, что трость оказалась полезной и позволила ему выйти во двор быстрее, чем он сделал бы это без нее.

– Что такое?
– спросил он Уордла.

– Привет, - сказал полицейский.
– Ничего срочного. Я просто хотел спросить... Ты серьезно говорил о работе в агентстве?

– Да, конечно. Хотя, возможно, мы не сможем предложить такую зарплату, какую ты ожидаешь.

– Да, я знаю, - сказал Уордл.
– Я подумываю об этом. Но как я тебе говорил, после смерти мамы, я могу без труда заботиться о Лиаме.

– Мы можем тебя принять, как только ты будешь готов, - ответил Страйк, хотя при этих словах ему пришло в голову, что он еще не обсуждал этот вопрос со своим партнером. Рассеянно повернувшись лицом к главной улице, он увидел, как Ричард де Леон, оглядываясь, вышел с Рю-де-Лаш. Тут он заметил Страйка, наблюдающего за ним, и поспешно ретировался в переулок, из которого только что появился.

Тем временем в пабе к столику Робин подошел бармен с двумя пиццами.

– В отпуске?
– спросил он, ставя их на стол.

– Не совсем, - ответила Робин.
– Мы ищем человека по имени Дэнни де Леон.

– Дэнни?
– весело спросил бармен, - он у Хелен Платт, только что видел его. «Кло-де-Камиль», на Рю-де-Сеньории. Он ухаживает за ее садом.

Стала истина ложью –

Привлекла.

Избегай змея все же,

Древа зла…

Роберт Браунинг

Последние слова женщины

Доев пиццу, полчаса спустя Страйк и Робин вышли из «Бель Эйр» и пошли по улице, следуя устным указаниям услужливого бармена. Небо над ними все еще грозило дождем. Когда они проходили мимо маленьких, приземистых магазинчиков, которые были либо пусты, либо закрыты, Страйк спросил:

– Как ты думаешь, какова вероятность того, что наш друг Ричард пытался улизнуть, чтобы предупредить своего брата, что мы его ищем?

– Высокая или очень высокая, - ответила Робин.

– Почему он просто не позвонил ему?

– Может, и позвонил, - предположила Робин.
– А может, он ждал, пока ты вернешься в паб, чтобы ворваться туда. Возможно, он ждет нас у Хелен Платт. Надеюсь, он не захватил с собой полено.

Страйк рассмеялся, но не стал язвить в ответ, потому что даже с тростью ему было трудно передвигаться по неасфальтированной улице, и он не хотел выглядеть или говорить как преодолевающий бездорожье человек, в то время как Мёрфи, вероятно, горным козлом скакал, если бы был здесь, проворный гад.

– Я не понимаю, почему это место британское, - заметила Робин, когда они свернули направо, на Рю-де-Сеньории.
– Все названия мест французские, и мы ближе к Франции, чем к Британии.

– Строго говоря, я не думаю, что оно британское, - пояснил Страйк, все еще стараясь не морщиться и не задыхаться.
– Раньше этот сеньор владел островом от имени британского монарха или что-то в этом роде. История тянется со времен Вильгельма Завоевателя.

Они миновали церковь с кладбищем и местный полицейский участок, оба были старыми, невысокими каменными зданиями, и еще через пять минут оказались у красивых домов. Впереди, вдалеке слева, виднелась башня, которая, как Страйк знал по картам, принадлежала Синьории, большому каменному зданию, где жил нынешний сеньор.

– Вот оно, - внезапно воскликнула Робин, указывая на дом, выкрашенный в светло-розовый цвет, - «Кло-де-Камиль».

Он содержался в лучшем состоянии, чем резиденция семьи де Леон, и рядом с входной дверью гордо стояло дерево камелии, в честь которого он был назван. Однако, когда Робин позвонила в дверь, никто не открыл.

– Может быть, Ричард уже позвонил и предупредил его, - сказала она, возвращаясь к Страйку на проезжую часть.

Расписные боковые ворота были открыты, и через них открывался вид на длинный и ухоженный сад.