Чтение онлайн

– Не судите… Видите ли, наш отец был настоящим дерьмом по отношению к Дэнни, - признался он, чувствуя себя крайне неловко.
– Он был… ну знаете. Как это. Гомофобом. Они так и не поладили. Вот почему Дэн уехал. Вот почему он слетел с катушек, этот глупый придурок. Он сбежал и сделал то, что, по мнению отца, делают такие люди, как он, понимаете? Бунт, - констатировал Ричард, - вот что это было.

– Я понимаю, - ответила Робин.

Страйк, чья рана еще сильнее разболелась от холодного воздуха, промолчал. Одна сторона его лица горела так, словно ее накачали насосом для футбольного мяча.

– Глупый придурок, - повторил Ричард, - Я и не подозревал... он всегда любил выдумывать небылицы, понимаете? Я думал, что половину из этого он выдумывает. Думал, он нафантазировал, что этот парень преследует его. Это все... Это шок, понимаете?

– Конечно, - сказала Робин.
– Мы действительно не хотим, чтобы с Дэнни что-то случилось.

Ричард взглянул на Страйка, который издал неопределенный звук, но только для того, чтобы порадовать Робин.

– Ладно, как я и сказал, дайте нам несколько дней, - Ричард глубоко вздохнул.
– Мама думает, что Дэнни работал у портного на Сэвил-Роу. Он рассказывал ей обо всех знаменитостях, с которых якобы снимал мерки для гребаных смокингов.

О, мужество в веселой, яркой доле,

О, трепет сердца в горькой, тихой боли;

И взор душой питаемый, но томный,

От ран судьбы - суровой и огромной;

Любовь верна, глубин ее не счесть -

Скажи, Маттиас, все ли было здесь?

Мэтью Арнольд

«Бедный Маттиас»

– Может, посидим где-нибудь?
– первым делом спросила Робин, как только Ричард де Леон вернулся в «Кло-де-Камиль». Хотя рана, полученная от удара лопатой, уже перестала кровоточить, левая сторона распухшего лица Страйка начала багроветь по мере того, как синяки проступали наружу.

– Со мной все в порядке, - сказал он, прекрасно понимая, что выглядит совсем иначе.

– Ну, а я не отказалась бы от кофе или чего-то такого после всего этого, - призналась Робин.

Она боялась, что им придется вернуться на главную улицу, чтобы найти подходящее место, но, к ее облегчению, одно заведение на Рю-дела-Сеньори было открыто для посетителей. Хотя им все же пришлось подняться по лестнице в «Бар Капитана», где на скошенном потолке были нарисованы иллюминаторы. Уже не в состоянии оценить морской антураж, Страйк тяжело опустился на стул у окна и, услышав от Робин, что здесь не подают кофе, заказал пиво, которого ему на самом деле и хотелось.

– Алкогольное, - добавил он, потому что в отсутствие обезболивающих был готов импровизировать. Робин тут же вспомнила канун Рождества и внезапную вспышку ярости Мёрфи, когда она поинтересовалась содержанием алкоголя в его пиве.

– Что ж… значит, все, - подытожила Робин, когда вернулась к Страйку за стол с его пивом и стаканом тоника для себя.
– Де Леон выбыл. А ведь он был твоим любимым кандидатом на роль Райта.

– Был, да, - признал Страйк.
– Я мог бы представить причину, по которой его бы убили в хранилище. Но какого черта там должны были умереть Пауэлл или Сэмпл…

– Или Руперт…

– Или, если уж на то пошло, Флитвуд.

– Я тоже не понимаю, - сказала Робин. После короткой паузы она произнесла: - Как думаешь, может жертвой был вообще кто-то другой, убитый по причинам, о которых нам пока ничего не известно?

– Я постоянно об этом думаю, - ответил Страйк.
– Но если это был кто-то, о ком мы никогда не слышали, то полиция, похоже, тоже о нем не в курсе. И очень странно, что буквально никто не появился и не сказал, что это мог быть тот человек. Но полагаю, можно с уверенностью заключить, что кем бы ни был Оз, он не тот, кому Брэнфут заплатил за убийство де Леона. Штыря просто провели. Придется сообщить ему, что этот «киллер» - пустозвон.

За окном снова пошел дождь, пока они сидели и потягивали свои напитки.

– Выходит, бывают братья, которые рассказывают обо всем друг другу, - заметила Робин.

– Сомневаюсь, что Дэнни хотел ему рассказывать, - возразил Страйк.
– Скорее всего, он подумал, что Ричард может ему помочь, если появится головорез Брэнфута.

– Но они явно привязаны друг к другу, это видно… Ты давно видел Ала?
– спросила она, имея в виду единственного сводного брата, с которым Страйк поддерживал связь.

– Давно, - ответил Страйк.
– Все еще злится, что я не захотел помириться с Рокби после того, как узнал о его раке простаты. С тех пор мы не разговаривали.

– Он мне нравится, - поделилась Робин, которая видела Ала всего один раз, но запомнила его как человека, бесспорно симпатизировавшего и восхищавшегося старшим братом.

– Ты мне это постоянно твердишь.

– Да, и тебе тоже нравится, - улыбнулась Робин.

– Он ничего, - пожал плечами Страйк.
– Просто у нас абсолютно ничего общего.

– Как и у нас с Мартином, - Робин вдруг хлопнула себя по лбу с возгласом: - Вот, черт!

– Что?

– Я вчера забыла перезвонить маме насчет Дирка.

– Насчет кого?

– Дирка, сына Мартина. Моего недавно родившегося племянника. Его вчера должны были выписать. При родах возникли проблемы: у него парализована рука.

– Печально, - сказал Страйк.

– Все надеются, что это пройдет, - пояснила Робин.

– В вашей семье в последнее время пополнения одно за другим.

Робин опять почувствовала то легкое внутреннее напряжение, которое теперь сопровождало любые упоминания о младенцах и беременности, не подозревая, что Страйк заметил, как она едва заметно вздрогнула.

– Слушай, - она стремилась сменить тему, - не думаю, что мы сможем заказать еду навынос. Я не видела ни одного открытого заведения. Почему бы мне не сходить за продуктами, чтобы приготовить ужин в отеле?

– На улице дождь.

– Ну, я не сахарная.

– Ладно, я с тобой, - Страйк поднял кружку, собираясь допить пиво.

– Нет, - возразила Робин.
– Останься здесь и дай ноге отдохнуть. Не смотри на меня так, нам еще придется идти до отеля. Пусть боль утихнет, я скоро вернусь.