Чтение онлайн

– Нет, - признала Робин, - но Тайлер мог подумать, что именно так все и будет… Мы забываем про Руперта Флитвуда.

– Я о нем не забыл, - поправил Страйк, - но скажу одно: нет никакого смысла в том, чтобы Тодд писал резюме для Флитвуда, который и сам прекрасно знал, как это делается. И учитывая его дорогое частное образование, я был бы поражен, если бы он не смог узнать достаточно о серебре, чтобы пройти собеседование без всякой помощи Тодда. С другой стороны, я вполне допускаю, что Пауэлл был бы рад, если бы кто-то другой взял на себя эту часть работы, и то же самое могло относиться к Сэмплу. Мы не знаем, как обстояли дела у него чтением, письмом и концентрацией после травмы, и, вероятно, он никогда в жизни не писал резюме. Людям из спецподразделений оно просто не нужно.

– Я уверена, что Руперт еще жив, - сказала Робин, - но разве он не дал бы каким-то образом о себе знать? Он наверняка знает, что мы его ищем. Саша Легард, должно быть, выяснил, где он, после твоего разговора с ним. И определенно точно Алби Симпсон-Уайт знает, что с ним случилось. И все же Руперт ничего не предпринял, чтобы остановить наши поиски или положить конец страданиям Десимы. Он же должен понимать, что в долгосрочной перспективе это было бы куда милосерднее… А как же его сын? Неужели ему совсем на него наплевать?

– Без понятия, - ответил Страйк.

– Похоже, Руперт тоже вел себя крайне непоследовательно, - сказала Робин.
– Алби и правда описывал его как хорошего человека, понимаешь. Он клялся, что Руперт обожал Десиму, а тот взял и исчез, не сказав ни слова… Мне нужно попытаться прижать Козиму Лонгкастер, - решительно добавила Робин.
– Постараюсь сделать это на неделе… Слушай, ты не против, если я пойду спать? Я так устала… Да и ты, наверное, тоже, бодрствовал всю ночь.

– Да, - отозвался Страйк.
– Я бы не отказался лечь пораньше.

– Я только помою посуду, - Робин высвободилась из пледа, в который закуталась.

– Этим займусь я, ты ведь готовила. Всего-то сковорода и две тарелки, - сказал Страйк, с трудом поднимаясь с кресла с помощью трости.
– Иди спать. Я разберусь.

Когда Робин поднялась наверх, Страйк, прихрамывая, вернулся на кухню, чувствуя себя совершенно подавленным. Мысль о том, что он поступил правильно и благородно, не взваливая на Робин свой эмоциональный груз, когда она сама явно переживала кризис, не приносила особого утешения. Последняя искра надежды в нем угасла, оставив за собой лишь горечь и самобичевание. Ему некого было винить, кроме себя, за то, что он был вынужден в, вероятно, самой благоприятной для романтических отношений обстановке, в которой они с Робин когда-либо оказывались, выслушивать ее планы по сохранению своих яйцеклеток для Мёрфи.

На подоконнике над раковиной, где он мыл посуду, стояла рамка с аффирмацией: «Всегда заканчивай день на позитивной ноте. Какими бы трудными ни были обстоятельства, завтра будет новая возможность все исправить».

Страйк мрачно взглянул на нее, вытер руки и, ковыляя, направился через холл в свою спальню.

Но она ошиблась в своем мужчине. Возможно, она встречала не так уж много таких, как он.

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

На следующее утро рана на лице Страйка выглядела еще хуже, отек немного уменьшился, но на коже остались синюшные кровоподтеки. Его лицо продолжало болеть, и он решил не бриться, опасаясь, что рана, оставленная лопатой, снова откроется.

Прежде чем вернуться на паром, они с Робин немного прогулялись по Ла-Купе, высокому узкому перешейку, соединяющему Большой Сарк с Малым, находившимся сразу за отелем «Старая кузница». Пока обдуваемая всеми ветрами Робин смотрела на неспокойное серое море, Страйк копался в своем телефоне, после чего сказал:

– Нам очень повезет, если мы вернемся сегодня.

– Почему?

– На Великобританию только что обрушился шторм «Дорис», - сообщил Страйк.
– Ветер дует со скоростью сто сорок километров в час. Отменили кучу рейсов.

И действительно, когда они прибыли в аэропорт на Гернси, то обнаружили, что их рейс задерживается, а среди раздраженных пассажиров ходят слухи, что он будет отменен. Робин поняла, что была бы рада, если так и будет; что они со Страйком смогут отдохнуть в отеле на Гернси и что она сможет с чистой совестью провести еще один вечер вдали от Лондона. Однако через час после запланированного времени вылета им разрешили подняться на борт.

Посадка в аэропорту Гатвик была не для слабонервных, и в какойто момент Робин инстинктивно схватила Страйка за предплечье, когда самолет, подгоняемый штормовым ветром, делал зигзаги на подлете к взлетно-посадочной полосе. Тем не менее, они приземлились без происшествий под бурные аплодисменты всех пассажиров, за исключением Страйка, для которого прикосновение к предплечью было горькой радостью, и который с удовольствием перенес бы гораздо более тяжелое приземление ради длительного физического контакта.

Хотя в Лондоне еще остались следы разрушений, нанесенных штормом, следующий день был тихим, ясным и холодным. На Ричмондстрит, где жили Повторный и его жена, упало дерево, и Страйк, сидя в своем «БМВ», наблюдал, как люди в желтых куртках убирали его ствол и ветки, и радовался, что ему не нужно опираться на ногу после прогулок по Сарку, хотя челюсть у него все еще болела и чувствовал он себя еще более подавленным, чем в «Старой кузнице». Его совершенно не утешало воспоминание о том, как Робин сжимала его плечо в самолете или держала за руку на кухне, потому что они с Мёрфи скоро будут жить вместе, и независимо от того, хотела она сейчас детей или нет, курс развития событий был очевидным: Мёрфи немного надавит, Робин в конце концов сдастся, а потом поймет, как она и говорила еще на Сарке, что ребенок требует слишком много времени, и она не сможет продолжать работать так же, как она работает сейчас…

Предполагалось, что Ким в семь часов вечера возьмет на себя наблюдение за миссис Повторной, но не прошло и десяти минут, как Страйк получил от нее сообщение.

«Прошу прощения, личная проблема, ты сможешь присмотреть за ней? Я приеду, как только смогу.»

Поскольку Страйк устал и проголодался, а также чувствовал себя подавленным, это сообщение его не слишком обрадовало, но он ответил утвердительно. Через несколько минут он увидел, как миссис Повторная вышла из своего дома одна, села в такси и направилась в центр Лондона. Страйк последовал за ней на своем «БМВ», надеясь, что она не уедет слишком далеко; он очень хотел быстрее вернуться домой. Наблюдая, как она поправляет макияж на заднем сиденье машины, Страйк задумался, не бросит ли ее Повторный, как он поступил с предыдущей девушкой, которая оказалась разочаровывающе моногамной. Жаль, подумал Страйк, что у него нет такого же фетиша, как у Повторного, он бы отлично проводил время, если бы получал удовольствие от того, что его любимая женщина трахается с кем-то более привлекательным.

Водитель миссис Повторной высадил ее у отеля «Сент-МартинсЛейн». Страйк нашел место для парковки и вошел в просторный вестибюль с белым полом, украшенный такими предметами интерьера, как гигантские шахматные фигуры и диван, обитый искусственным мехом. Стараясь не слишком заметно хромать, он подошел к стойке информации, и ему сообщили, что здесь есть ресторан и кафе. Он проверил и там, и там, но нигде не было никаких признаков его объекта.

Теперь, задаваясь вопросом, не скрылась ли миссис Повторная в номере, где у нее свидание, он спросил проходящего мимо сотрудника, нет ли еще какого-нибудь места, где он мог бы найти свою спутницу, и был направлен в «Слепую зону», секретный бар, попасть в который можно было через потайную белую дверь и протянутой золотой ладони в качестве ручки. Страйк был не в том настроении, чтобы находить это очаровательно причудливым.