Чтение онлайн

– Отлично, - ответила Робин.
– Что ж, а у меня только что произошел прорыв в общении с Уинном Джонсом. Мы договорились пообщаться по Фейстайм через полчаса.

– Он все еще флиртует?

– Не уверена, что можно назвать это флиртом - слать мне эмодзи с баклажанами, - ответила Робин.

– Слать тебе что?
– Страйк не понял сказанное. Он никогда в жизни не пользовался эмодзи.

– Я объясню в другой раз, - сказала Робин. Она еще никогда не обсуждала со Страйком эрегированные пенисы или символы, используемые для их обозначения в интернете, и не собиралась начинать сейчас.
– Я дам тебе знать, как пройдет разговор. Поговорим позже.

Робин приготовила себе кофе и в назначенное время позвонила Уинну Джонсу со своего ноутбука. После нескольких гудков он ответил словами: «Чё как?»

Джонс был тучным юношей с двойным подбородком и почти без шеи. Его очень короткие, уже поредевшие темные волосы не скрывали широкий лоснящийся красный лоб. Один глаз у него был больше другого, что придавало ему неуместный лукавый вид. С такой неухоженной внешностью и в своей клетчатой рубашке он легко сошел бы за фермерского работника из Мэссема, - некоторые из них были ее знакомыми по школе, не интересовавшимися учебой, потому что у них были фермы, где они уже работали, а некоторые могли их и унаследовать.

Джонс сидел в комнате, которая выглядела как очень тесная и не избалованная порядком гостиная. На кожзаменителе дивана виднелись следы от кошачьих когтей. На низком столике слева от Джонса громоздились смятые пивные банки и коробки из-под еды навынос, а над его головой виднелся краешек мишени для дартс, стена вокруг которой была испещрена дырами. Джонс сжимал в руке банку пива «Карлсберг», и, хотя было всего шесть часов вечера, у него был слегка затуманенный взгляд человека, который выпил уже несколько баночек пива.

– Привет, - отозвалась Робин.
– Большое спасибо, что согласились поговорить со мной, Уинн.

– Не за что, - ответил Джонс. Он отвел взгляд и поднял брови, глядя на кого-то или что-то, находящееся вне зоны видимости камеры. У него было хитрое и довольное выражение лица.

– Значит, это она?
– произнес голос за кадром.

– Угу, выглядит неплохо, - ухмыльнулся Джонс.

– Как я уже объясняла, Уинн, - Робин сделала вид, что ничего не слышала, -я хотела бы поговорить с вами о Тайлере, потому что его бабушка думает...

– …что он тот труп, - сказал Джонс, и Робин услышала хриплый смешок мужчины за кадром.
– Бабуля точно маразматичка. Такой умный лондонский детектив, как ты, должна была это понять, если говорила с ней.

Робин, уроженке Йоркшира, была знакома такая воинственная неприязнь к столице и ее жителям, поэтому она проигнорировала эту ремарку.

– Дилис не верит, что мужчина, который звонил, после исчезновения внука в июле, это Тайлер. Она думает...

– …что это я, ага, - сказал Джонс, ничуть не смутившись.
– Глупая старая корова. Я сказал ей, что это не так. Лагс велел мне сказать ей, что я и сделал.

– Лагс?

– Так мы называем Тайлера. Лагс. По сути, вы и этот сын Джонни Рокби мне должны заплатить. Я рассказываю вам то, что вы и так должны знать.

Мужчина за кадром рассмеялся.

– Дилис всегда думает, что люди пытаются ее обмануть, - продолжил Уинн.
– В прошлом году думала, что почтальон стащил ее пенсионную книжку, полоумная старая ведьма. В любом случае, Лагса от нее тошнит. Заставляла его ходить с ней по магазинам и все такое прочее.
– Вы разговаривали с Тайлером с тех пор, как он уехал?

– Да, но потом он разозлился на меня, - Джонс улыбнулся еще шире, чем обычно.

– Почему разозлился?

– Я назвал его гребаным трусом, вот как.

– Почему вы назвали его трусом?

– Ему надо было просто, черт его возьми, врезать всем тем, кто наговаривал на него из-за этой аварии, - пояснил Джонс и сделал еще глоток пива.
– Я б так и сделал, если бы обо мне несли всякую хрень. А он, сбежав, выставил себя, как дурак, виноватым.

– Так вы уверены, что Тайлер невиновен?

– Почему ты спрашиваешь меня об этом, если ты на стороне Дилис?

– Я просто пытаюсь выяснить, куда делся Тайлер и не причинил ли ему кто-нибудь вреда, - объяснила Робин.

– Никто ему не вредил, с ним все в порядке! И он бы никогда ничего не сделал со своей «маздой». Ехать аж в Бирмингем, чтобы возиться там с машиной? Чушь собачья.

– Люди сказали, что машину испортили в Бирмингеме?

– «Люди» этого не говорили. Это кричал гребаный Фабер Уайтхед.

– Отец Хьюго?

– Да. Он нашел кого-то на записях с камер парковки, который якобы что-то сделал с машиной.

– Вот как? Вы в курсе, как выглядел тот человек?

– Там никого не было, - усмехнулся Джонс.
– Уайтхед не хотел верить, что его долбанутый сын превысил скорость. Навыдумывал диверсию, мать его.

Человек за кадром снова рассмеялся.

– Тайлер был у себя дома в ночь аварии?
– спросила Робин.

– Да, он простудился или что-то в этом роде.

– Его родители были рядом?

– Нет, они к тому времени свалили во Флориду.

– Вы знаете, куда он уехал, Уинн?

Да, - Джонс ухмыльнулся еще шире.
– Но ты должна сделать так, чтобы я не зря тратил свое время, рассказывая тебе все это.

На заднем плане раздался еще один взрыв смеха.

– Тайлера сейчас нет с вами случайно?
– Робин овладело внезапное подозрение.
– Он слушает, как мы разговариваем?

Робин услышала, как открылась и хлопнула дверь, а затем громкое хихиканье.

– Нет, конечно, нет, - Джонс улыбнулся еще шире, чем обычно.

– Представьте мне своего друга, который подслушивает наш разговор?
– попросила Робин. Камера сделала головокружительное вращение, когда Джонс повернул телефон и показал молодого человека с кривыми коричневыми зубами, который сидел в продавленном твидовом кресле. Робин предположила, что дверь за ним была той самой, которую кто-то только что захлопнул: либо для комического эффекта, сам парень с кривыми зубами, либо кто-то третий, только что покинувший помещение. Он, ухмыляясь, помахал рукой Робин, и камера телефона снова повернулась к Джонсу.