Чтение онлайн

Еще один взгляд на тела подтвердил его предположение о том, что они были мертвы уже несколько дней, хотя разложение, несомненно, ускорилось из-за газовой горелки. Тодд, как заметил Страйк, получил травму головы, помимо нескольких ножевых ранений в живот и шею.

Страйк оглядел маленькую, почти пустую комнату. Видавшие виды обои под покраску отклеились. Телевизору было не меньше десяти лет. На полу лежало массивное граненое пресс-папье из хрусталя, покрытое засохшей кровью с одним седым волосом. Больше никаких признаков борьбы не было.

Страйк пошел проверить остальную часть небольшой квартиры. Ванная была не слишком чистой, но следов крови там не обнаружилось. Спальня Нэнси оказалась захламленной, неухоженной и источала неприятный запах. Следующая комната была забита всяким барахлом, но смятое одеяло на односпальной кровати указывало на то, что здесь спал Тодд. Из-под подушки выглядывал уголок книги, которую Страйк приподнял, чтобы прочесть название: «Как я заработал больше 1.000.000$, играя в покер» Дойла Брансона по прозвищу «Долли из Техаса».

Приближающийся звук сирены становился все громче. Снаружи слышались голоса: все больше соседей выходили из своих квартир, собираясь, как падальные мухи. Прикрыв нос лацканом пальто, Страйк вышел из квартиры как раз в тот момент, когда в темный двор въехала машина с мигающими синими маячками.

В течение нескольких месяцев он искал жилу, которая проходила под водой, и по мере того, как он ее обнаруживал, она становилась все богаче и богаче. Он верил, что это приведет его к материнской жиле…

Джон Оксенхэм, «Дева серебряного моря»

Твоя очередь была высказаться,

и ты высказал свою правду:

Вот моя рука, и ты следуешь моему примеру.

Несмотря на то, что я многое признал,

первый факт остается в силе-

Ты действительно презираешь меня…

Роберт Браунинг

«Извинения епископа Блаугрэма»

В своей профессиональной жизни Страйк чаще выступал в роли следователя, чем допрашиваемого, но в последние годы полиция устраивала ему неудобные допросы чаще, чем хотелось бы. Следует признать, что бывали и случаи, когда Страйк оказывался там в качестве жертвы - в прошлом году в них с Робин стреляли, а за год до этого в их офис было отправлено взрывное устройство, - это был уже третий раз, когда Страйк обнаруживал труп в Лондоне, и это без учета двух случаев, когда труп находила Робин. Смотря непредвзято, он понимал раздражение полицейских, склонных расценивать эти находки как закономерные, а не случайные.

Он на своей машине добрался в сопровождении офицера в форме до ближайшего полицейского участка и дал показания, отказавшись от своего права на адвоката. Выслушав рассказ Страйка о том, как он обнаружил мертвыми мать и сына Джеймсонов, а также о том, что его наняли для опознания тела в серебряном хранилище «Рамзи», его собеседник, косоглазый пожилой мужчина, потребовал, чтобы Страйк отдал свои отмычки, что того нисколько не смутило, потому что у него было несколько комплектов. Затем сотрудник полиции вышел из комнаты, бормоча что-то о необходимости сделать несколько звонков. Детектив почти час просидел в одиночестве за поцарапанным серым столом, куря вейп, пока разгневанная женщина-полицейский, принесшая ему чашку чуть теплого чая, не попросила его прекратить курить.

Когда косоглазый полицейский наконец вернулся, он объявил, что Страйка доставят в Скотленд-Ярд. Когда Страйк спросил, может ли он опять поехать самостоятельно на своей машине, ему ответили «нет», а затем, словно спохватившись, объявили об его аресте.

– За что?
– спросил он, уверенный в ответе, но нуждающийся в подтверждении.

– За взлом и незаконное проникновение в жилище, - пояснил косоглазый сержант.

Была уже почти полночь, когда Страйк вышел из полицейской машины у Скотленд-Ярда. В последний раз, когда Страйк был здесь, он искренне, а не на словах, помогал полиции в расследовании. Его отвели в еще одну комнату для допросов на верхнем этаже и снова оставили одного.

Памятуя о предупреждении Уордла о том, что он серьезно разозлил группу по расследованию убийств, с которой, как он предполагал, ему и предстояло встретиться, Страйк намеревался быть честным, насколько это было возможно, сохраняя при этом разумный уровень самосохранения. Присяжные могли бы простить ему проникновение в квартиру миссис Джеймсон, если бы убедились, что он думал, что двух человек на полу еще можно было спасти, поэтому он намеревался упорно придерживаться версии, которую изложил еще в Магдален-корт. На случай, если следственная группа не пойдет на уступки, он держал в запасе информацию, часть которой могла вполне послужить кнутом, а другая соблазнительным пряником, и был уверен, что и то, и другое ему может пригодиться. Поэтому он достал свой вейп и продолжил спокойно наслаждаться никотином, пока почти в час ночи в комнату не вошли двое полицейских в штатском: обрюзгший белый мужчина лет пятидесяти, одетый в дешевый костюм, с таким выражением лица, будто он страдал запором, и женщина лет тридцати пяти, с рыжими волосами до плеч. Если бы Страйка попросили высказать свое мнение, он бы назвал эту женщину миловидной. У нее была большая родинка на щеке, зубы с большими промежутками между ними, но хороший цвет лица и привлекательные зеленые глаза. У Страйка возникло подозрение, что это, возможно, была знакомая Мёрфи: женщина по фамилии Айверсон, с которой парень Робин однажды по пьяни пообжимался. Страйк задался вопросом, то ли эту пару подняли из постелей, чтобы они провели допрос, то ли они работали всю ночь. Мученическое выражение лица мужчины можно было объяснить и тем, и другим.

Он включил записывающее устройство и представился старшим инспектором Нортмором, а рыжеволосая, подтверждая догадку Страйка, - старшим инспектором Айверсон. Нортмор назвал дату и время, оказалось, что у него ужасно воняет изо рта, Страйк почувствовал этот запах за полтора метра. Нортмор предложил Страйку назвать свое имя и адрес, попросил его подтвердить, что он отказался от своего права на адвоката, затем сообщил ему, что Айверсон расследует убийство в хранилище серебряной лавки, в то время как он расследует убийство Софии Медины. Страйка заинтересовало его последнее высказывание: полиция, очевидно, пересмотрела свое мнение о том, что мужчина и женщина, которых видела Мэнди на Сент-Джордж-авеню, были лишь плодом ее воображения.

Нортмор сверился с записями, которые передал ему полицейский в форме, прибывший из Харлсдена, а затем сказал:

– Вы говорите, вас наняли для опознания тела, которое было найдено в магазине «Рамзи» двадцатого июня прошлого года.

– Верно, - сказал Страйк.

– Кто вас нанял?

– Извините, не могу вам этого сказать.

– Вы понимаете, что вы под арестом?
– спросил Нортмор, под его покрасневшими голубыми глазами залегли большие серые мешки.

– Да, я понимаю, - ответил Страйк.

– Вы лишены права хранить молчание.

– Я подписал имеющий юридическую силу договор со своим клиентом, который хочет сохранить конфиденциальность.

– Эти правила не применяются, когда вопросы задают правоохранительные органы, мистер Страйк.

– Ничего из того, что я делал сегодня вечером, не имеет никакого отношения к моему клиенту. Я вошел в квартиру миссис Джеймсон, – продолжил Страйк, – потому что, заглянув в ее окно, увидел не только двух человек, лежащих на полу, но и признаки движения. Я подумал, что по крайней мере один из них мог быть жив и, возможно, нуждался в срочной медицинской помощи.