Чтение онлайн

Налитые кровью глаза Рокби наполнились слезами.

— Тебе не обязательно соглашаться, я не пытаюсь тебя купить, я знаю, тебе не понравилось, когда я предлагал деньги раньше. Я просто хочу с тобой познакомиться. Просто выпить пива или еще чего-нибудь, не в общественном месте. Где угодно по пиву, когда за тобой не гонится какой-нибудь сраный журналист. По одному пивку.

Страйк несколько секунд смотрел на него, колеблясь, потом сказал:

— Да, хорошо. Мы выпьем пива.

Исходя из расположения пещеры, он пришел к выводу, что где-то на той

стороне были отверстия…

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

Кто, спрашиваешь ты, поддерживает мой разум в эти тяжелые дни?

Мэтью Арнольд

«Другу»

Несмотря на то, что она твердила Мёрфи, Робин не была «в порядке», не чувствовала себя «прекрасно» или «совершенно нормально». Она постоянно была готова расплакаться. Перед глазами вставало лицо нападавшего, которое было искажено странными квадратными тенями, отбрасываемыми косым светом уличного фонаря. Ей казалось, что ее снова душат те сильные руки. Ей было больно глотать. В зеркале она увидела темно-серые кровоподтеки на своей шее. Приняв душ, она увидела еще больше синяков на бедре и животе, там, где нападавший упирался в нее коленями. На нее нахлынули воспоминания о мужчине, который чуть не убил ее, когда ей было девятнадцать лет, о маске гориллы в нескольких дюймах от ее лица, о белой отметине у него под ухом — пятне витилиго, которое она запомнила и которое, как позже сказал ей находившийся с ней на связи сотрудник полиции, сыграло ключевую роль в его опознании и вынесении приговора.

Двадцатисантиметровый шрам на ее предплечье, казалось, покалывал и напоминал ей о еще одном мужчине, который набросился на нее из темноты.

Если бы она рассказала все эти истории незнакомому человеку, он бы точно спросил, как, черт возьми, могло случиться, что ей повстречались три разных человека, намеревавшихся ее задушить или зарезать ножом. И это не считая того, что она побывала под дулом пистолета, а лидер одного религиозного культа сексуально ее домогался. Они бы точно подумали, что она лжет, что ей отчаянно хочется привлечь к себе внимание. Это звучало бы абсурдно. Это казалось нелепым. Таких вещей просто не бывает. А если они и случались, то, конечно, не с одной и той же женщиной. Что она делала, чтобы притянуть к себе такое внимание? Что с ней было не так? Она была слабым звеном. Именно ее было легче всего запугать. Всю оставшуюся жизнь она будет таскать за собой свою историю жертвы, которую любой мог узнать и использовать против нее.

Она не могла поделиться этим с Мёрфи. У них обоих не должны одновременно возникнуть серьезные проблемы на работе. Если он тревожится о ней сейчас, когда она не рассказала ему и половины — нет, она не рассказала ему и сотой доли того, что происходит, — Робин с трудом могла представить, как бы он отреагировал, если бы узнал, что Зеленая куртка уже как минимум дважды преследовал ее и угрожал ножом, кроме того, она была почти уверена, что это он сунул ей в руку маленькую гориллу в магазине «Харродс». Она не могла сказать Мёрфи, что нападавший на нее почти наверняка был одним из рецидивистов Брэнфута, потому что это напрямую вело к Малкольму Труману, столичной полиции и масонам, и если бы она рассказала ему, что за ней следил второй мужчина на «хонде аккорд», или о звонках с угрозами в офис, он бы просто разозлился. «Почему ты мне об этом раньше не рассказала?»

И ответ на это был прост: потому что он посоветовал бы ей перестать вредить себе снова и снова, бросить работу, из-за которой у нее появились шрамы и синяки, бессонница и ночные кошмары. Она не сомневалась, что именно такой совет дал бы ей любой здравомыслящий человек. Мёрфи хотел бы, чтобы она снова, как после того жестокого изнасилования, стала похожа на затворницу, которая была почти не в состоянии выходить из дома. Он не понимал, что именно эта работа вернула ей чувство собственной значимости, которое она утратила в свои девятнадцать лет. Вдобавок ко всему, с чем она столкнулась после вчерашнего нападения, к Робин пришло осознание очевидного факта: она скорее откажется от всего на свете, включая Мёрфи, но не от агентства. Осознание этого факта привело к страху перед психотерапевтом. Она не хотела, чтобы анализу подвергли ее выбор профессии, и не желала снова, в обнимку с упаковкой салфеток и под кивки делающего пометки психолога, мысленно переживать изнасилование.

Страйк, тем временем, позвонил и настоял, чтобы Робин взяла отгул. Они даже поссорились из-за этого. Робин страшилась, что не сможет выйти из квартиры, если пробудет там слишком долго. В конце концов, она согласилась поработать неделю из дома.

Чего Робин не знала, так это того, что Мёрфи позвонил Страйку на следующий день после инцидента в Биконсфилде. Разговор был коротким и откровенным. Мёрфи сказал Страйку, что Робин находится в очень плохом состоянии. Страйк ответил, что был бы рад, если бы Робин взяла столько дней отпуска, сколько захочет, но именно она настаивала всего на пяти днях.

— После Фермы Чапмена у нее была всего неделя отпуска, — обвиняющим тоном произнес Мёрфи.

— И это тоже было ее выбором, — парировал Страйк. Но когда разговор закончился, Страйка, сидевшего в своем «БМВ» и наблюдавшего за офисом мистера Повторного, охватило беспокойство о психическом здоровье Робин. Ему не нужно было, чтобы Мёрфи говорил ему, что Робин следовало бы подольше не ходить на работу после побега из секты, в расследовании дела которой она была задействована в прошлом году, и ему не нужно было рассказывать о реалиях посттравматического расстройства, потому что Страйк сам был его жертвой.

Он услышал в голосе Мёрфи собственнические нотки, которых раньше никогда не было так заметно, несомненно, потому, что они с Робин теперь были официально помолвлены, и это сделало разговор Страйка более коротким, чем он мог бы быть при других обстоятельствах. Тем не менее звонок возымел желаемое действие, а именно — напомнил Страйку, что у него есть этические обязательства по отношению к Робин, хотя она и является партнером фирмы, а не сотрудницей. Эти размышления заставили его подойти к разговору с Робин с тактом, которым, как Страйк знал, он обычно не отличался. Когда в среду представился повод связаться с ней, он позвонил ей из офиса.

— У меня есть новости.

— О, отлично, — обрадовалась Робин. — Мне так скучно, я сижу здесь и смотрю новости о бюджете. — Это было не совсем правдой. Канцлер казначейства действительно выступал перед парламентом на экране телевизора с выключенным Робин звуком. Но на самом деле она просматривала старый любительский веб-сайт, посвященный предполагаемым появлениям на публике Реаты Линдвалл после ее предполагаемого убийства.

— Ну, во-первых, Барклай поймал с поличным мистера Повторного. Он снял, как тот выходит из отеля с блондинкой с ярким макияжем и в мини-юбке.

— Отлично. Вы рассказали миссис Повторной?

— Да, и я думаю, что она окончательно потреплет ему нервы, так что пройдет несколько лет, прежде чем он сможет позволить себе снова заняться слежкой. Но у меня есть новости еще лучше. Угадай, кто согласился встретиться со мной в пятницу?

— Кто?

— Забавный парень из сериала. Часто участвует в викторинах.

Платит за убийства порнозвезд.

— Ты шутишь.

— Нет. И еще лучше. Он хочет угостить меня ужином в отеле «Горинг».