Чтение онлайн

Страйк заставил себя спросить:

— Как ты? Я слышал...

— Что, о моей простате? — пренебрежительно спросил Рокби. — Говорят, что все в порядке. Нужно пройти обследование и все такое.

Последовала еще одна, более долгая пауза. Страйк отхлебнул пива.

— Послушай, — начал Рокби. — В тот день в студии...

— Я не хочу об этом говорить, — сказал Страйк, мысленно прося гребаного адвоката быстрее перезвонить.

— …я знаю, что вел себя как мудак. Я тогда, черт возьми, не спал всю ночь, пил, и как раз принял большую дозу кокаина, чтобы попытаться проснуться, потому что мы собирались записываться. Знаешь, почему я был в таком раздолбанном состоянии? Потому что накануне вечером Джимми сказал нам, что у него гребаный СПИД. Грязные иглы в Челси, тупой ублюдок. А потом появляется Леда, без предупреждения, тащит тебя за собой...

— Я же сказал, я не хочу...

— Я поступил как мудак, я, черт возьми, признаю это, ясно? После этого я чувствовал себя ужасно. Я не гордился собой. Должен ли я был вести себя лучше? Конечно, черт возьми, должен был. Ты никогда не делал ничего такого, за что тебе стыдно?

— Достаточно, — сказал Страйк. — Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать прошлое, и мне не нужны извинения. Ты единственный, кто может мне помочь, иначе меня бы здесь не было.

— У тебя волосы прямо как у Эрика Блума, — сказал Рокби, разглядывая его. — Ты знаешь такого ...?

— Солист Blue Oyster Cult, да, и эти волосы досталась мне от моего дедушки из Корнуолла, — сказал Страйк.

— Ну и откуда, черт возьми, я должен был это знать? — сказал Рокби. — Я не хочу говорить про нее плохо, но она все это устроила, Леда, и Эрик был единственным, к кому у нее были настоящие чувства, так что ты можешь понять, что я думал, когда ты родился…

— Я понимаю, как все это произошло, — процедил Страйк сквозь стиснутые зубы. — Забудь об этом. Это не имеет значения.

— Черт возьми, она дала тебе второе имя «Блу». А что я должен был понять? Ты слушаешь Blue Oyster Cult?

— Когда мама была рядом, — сказал Страйк. — С тех пор – нет.

— Я их за хрен не считаю. Но вживую они звучали охренительно. Вживую, твою мать, отдаю им должное, Леде нравились их выступления. Она часто говорила мне…

— Что значит «часто говорила»? — спросил Страйк, втянутый в разговор помимо своей воли. — Это было однажды, так ведь?

— Конечно, это было не один раз, — нетерпеливо сказал Рокби. — Раз двадцать, наверное. Или больше. Случалось каждый раз, когда она была поблизости. Она сказала тебе, что это было только раз, не так ли?

Страйк не ответил. Все, что Леда когда-либо рассказывала ему о его зачатии, это то, что это произошло на «лучшей гребаной вечеринке», на которой она когда-либо была, явно представляя, что он будет гордиться тем, что был зачат в нью-йоркском лофте, в окружении рок-звезд семидесятых и их бесчисленных прихлебателей. Ее последующая злость на Рокби за то, что он отказывался признать свое отцовство, пока его не вынудили к этому с помощью теста ДНК, привела к тому, что в детстве Страйка она редко упоминала его имя, разве что для того, чтобы поругать его.

— Это было не один раз, и не посреди гребаной комнаты на какомто кресле-мешке, кстати, — раздраженно сказал Рокби. — Это как история с Марианн Фейтфул и этим гребаным батончиком «Марс». Люди выдумывают всякую херню и хотят в нее верить. Это было в отдельной комнате, и никто, нахрен, не смотрел, потому что мне это было не по душе, да и ей тоже. И я должен был жениться на чертовой Карле месяцем позже, так что, очевидно, я должен был отрицать, что ничего этого не было, не так ли? И эта вечеринка была как раз после того, как Леда побывала на концерте Blue Oyster Cult, так что когда ты заявился с таким же причесоном, как у Эрика...

— Ничего, если мы перестанем обсуждать, с кем моя мать могла или не могла трахаться? — процедил Страйк сквозь стиснутые зубы.

— Конечно, — Рокби пожал плечами. Он отхлебнул еще пива, а затем сказал: — Что касается твоей мамы, то она была забавной, понастоящему забавной. Мне всегда это нравилось. Мне нравятся женщины с чувством юмора. Черт его знает, почему я женился на долбаной Карле, с ней было так же весело, как если бы крайняя плоть застряла у тебя в ширинке. Кстати, откуда у Леды взялась фамилия «Страйк»?

— Это был парень, который приехал в город на ярмарку, — сказал Страйк. — Она бросила его через неделю после того, как вышла за него замуж.

— Ха, — сказал Рокби. — А я всегда был уверен, что она это выдумала. Значит, ты пользуешься фамилией парня, которого никогда не встречал?

— Я пользуюсь ей, потому что она принадлежала моей матери, — сказал Страйк. — Можно мы оставим...

— Послушай, я знаю кое-что от других, — сказал Рокби, наклоняясь вперед. — Я понимаю, ты думаешь, что я хочу хорошо выглядеть в глазах прессы, говоря, что мы общаемся, но ты ошибаешься. Я пытаюсь держать газеты подальше от твоей гребаной персоны, потому что, если они поймут, что ты продашь им достаточно жареных фактов, они набросятся на тебя, как гребаные шакалы... Хочешь сэндвич или что-нибудь еще? Я собирался пойти куда-нибудь поужинать, но Пру позвонила и сказала, что ты придешь. Я бы не отказался от чего-нибудь.

Неприязнь Страйка короткое время боролась со зверским голодом, потому что из-за всех этих дел он оставил свой проклятый сэндвич в «Хестоне» нетронутым.

— Да, я бы не отказался от чего-нибудь, — неохотно согласился он.

Рокби снова позвонил в колокольчик рядом с собой, а затем сказал:

— Пру говорит, что ты не хочешь детей.

— Не хочу, — сказал Страйк.

— Я был слишком молод, когда появился первый. Не понимал, что это такое. А что касается более поздних, то я их испортил. Эд снова в гребаном рехабе, — вздохнул Рокби. — Так все-таки, почему этот ублюдок Калпеппер охотится за тобой?

— Я доказал, что у его жены был роман.

— Ха, — усмехнулся Рокби, потягивая пиво. — У тебя есть ктонибудь? Есть женщина?

— Нет, — ответил Страйк.

— Я огорчился, услышав о том, что случилось с этой Шарлоттой.

— Ну да, — сказал Страйк.

— Великолепная, но сумасшедшая, — сказал Рокби. — У меня такое было. Карла была такой. Однажды ты просыпаешься и понимаешь, что классные сиськи и красивое лицо, но у чертовски отвратительного человека. Но, в итоге, у меня все хорошо. Мы с Дженни вместе с 81-го года, ты знал об этом?

— Да, — Страйк решил не упоминать, что некоторые, возможно, не считают третий брак Рокби безоговорочным триумфом, учитывая его многочисленные измены, получившие широкую огласку.

— Она бросала меня три раза, а потом возвращалась, — сказал Рокби. — Мы созданы друг для друга, вот так просто. Она сейчас в Австралии, продюсирует какой-то фильм...

У Страйка зазвонил мобильный, и, увидев имя Робин, он ответил.

— Привет, все в порядке?

— Я… В порядке, — сказала она, но он услышал напряжение в ее голосе. — Я в порядке, но я в полицейском участке.