Чтение онлайн

Страйк закончил разговор и поехал дальше, размышляя, не стоит ли остановиться на следующей заправке и перекусить, а не ждать, пока он доберется до центра Лондона.

Десять минут спустя, на заправке в Хестоне, Страйк отправил Дэнни де Леону контактные данные Фёргюса Робертсона, отметив при этом, что ответа от Робин на его извинения по-прежнему не было. Затем он заглянул в туалет и, помочившись, отправился перекусить, сосредоточившись только на собственной депрессии и соответствующих словах, которые ему придется произносить, когда Робин объявит о своей помолвке.

Когда его мобильный зазвонил снова, и он увидел, что это Фёргюс Робертсон, он перевел звонок на голосовую почту. Предположительно, де Леон только что связался с журналистом, и Робертсон хотел получить от Страйка подтверждение личности де Леона, но, поскольку Страйк как раз встал в очередь за едой, он проигнорировал звонок.

Страйк был слегка удивлен, когда Робертсон позвонил снова, пока он ждал кофе, и в третий раз, когда Страйк собирался сесть и съесть свой сэндвич.

— Что? — спросил Страйк, наконец сняв трубку.

— Я пытаюсь оказать тебе услугу, — раздался нетерпеливый голос Робертсона.

— Он уже связался с тобой, не так ли?

— Что?

— Де Леон. Насчет Брэнфута.

— О чем ты говоришь?

— Я... неважно. Какое одолжение ты хочешь мне сделать?

— Калпеппер собирается опубликовать о тебе охрененно большую статью. Я узнал от приятеля. У него появился новый источник.

Ощущение было такое, будто по пищеводу Страйка проползла замороженная змея. Он думал, что с этим покончено, забыто, осталось позади, но он сразу понял, кто, скорее всего, окажется новым источником.

— Ким Кокран?

— Я не знаю.

— Какая тема? — спросил он, но он уже знал.

— Судя по всему, ты попал в любовный треугольник с горячей брюнеткой и Эндрю Хонболдом. Хонболд издал судебный запрет, чтобы газеты не печатали о том, что он не знал, чей ребенок у любовницы — его или твой. Это решение только что отменили. Общество обеспокоено:

борец за семейные ценности изменяет своей жене.

— Это его ребенок, — сказал Страйк. — Я не отец.

— Хорошо, если у тебя есть доказательства, сейчас самое время обратиться с ними к адвокату, — сказал Робертсон. — Возможно, уже слишком поздно останавливать публикацию, но ты сможешь внести в нее поправки.

— Хорошо, — сказал Страйк, удивляясь тому, насколько спокойным был его собственный голос. — Спасибо, что предупредил.

Он встал, оставив свой сэндвич развернутым, а кофе недопитым, и, прихрамывая, вернулся к своему «БМВ», где посидел с минуту, вглядываясь в темноту перед собой. Если статья будет опубликована, ему крышка. Журналисты снова соберутся на Денмарк-стрит. Все гадости, которые Калпеппер до сих пор писал о нем, будут преувеличены в сотни раз. Он станет тем самым Парнем, который проделывал все это с женщинами: с работницей секс-бизнеса Кэнди, Ниной, которую он отверг, Шарлоттой, погибшей в ванной, Бижу, ее незаконнорожденным ребенком и ее любовником, которого критиковали таблоиды. Его бизнесу придет конец. Все, кто с ним работал, будут запятнаны.

Он позвонил Бижу. Она ответила после второго гудка.

— Ты слышал? — спросила она, и в ее голосе звучала такая же паника, какую он и сам испытывал.

— Да, слышал. Скажи мне правду: ты признавалась Хонболду, что мы трахались?

— Нет, никогда! Я сказала, что намекала об этом коллегам на работе, пытаясь заставить его ревновать! Я показала ему анализы ДНК, и вчера он действительно сказал, что сожалеет о том, что сомневался во мне, но сейчас...

— Правильно. Ты будешь придерживаться версии, что мы всего лишь выпили вместе, и я буду настаивать на том же, — сказал Страйк. — Никто не сможет доказать обратное. Я попытаюсь разобраться с этим. Мне пора.

Он повесил трубку. Он видел только одно возможное решение своей проблемы, и ничто, кроме такой крайности, не могло бы заставить его сделать это. Страйк затянулся никотином и позвонил своей единокровной сестре Пруденс.

В ту ночь, когда мой отец заполучил меня,

Он думал не обо мне,

Он не терзал свою фантазию,

Размышляя о том, каким я должен быть,

Сын, которого вы видите.

А. Э. Хаусман

«XIV: Преступник, Последние стихи»

Полчаса спустя Страйк подъехал к белому высокому таунхаусу с колоннами по обе стороны глянцевой черной входной двери. Когда Страйк подошел достаточно близко, чтобы разглядеть ее, он увидел, что вместо стандартной львиной головы на двери красуется медный дверной молоток в форме электрогитары. Страйк решил позвонить в звонок.

Он услышал шаги и только сунул руку в карман за визитной карточкой, ожидая увидеть экономку или, возможно, даже дворецкого, как дверь открылась, и на пороге появился высокий седеющий Джонни Рокби собственной персоной, одетый в черный костюм и голубую рубашку с открытым воротом.

— А, — он ухмыльнулся и отступил назад, чтобы пропустить Страйка. — Входи.

Страйк знал, что в юности Рокби был такого же роста, как и его старший сын, хотя сейчас стал немного ниже. Густая грива волос Рокби длиною до плеч была седой, хотя еще несколько лет назад он красил волосы в пурпурно-каштановый цвет. Его лицо бурого цвета было изборождено глубокими морщинами, несомненно, из-за длительного пребывания в своем доме на Карибах, а также из-за многолетнего употребления наркотиков и алкоголя. В отличие от своего старшего сына, он был очень худым.

— Сюда, — сказал он и провел Страйка в огромную гостиную, оформленную в шоколадно-коричневых и золотистых тонах. Обстановка показалась Страйку смутно знакомой, но он, пребывая в растерянности, не мог понять почему. — Пру сказала, что тебе нужна помощь.

— Да, — сказал Страйк. Каждая частичка его души противилась говорить такое, но вопрос стоял так: либо он это сделает, либо агентство будет неминуемо уничтожено. — Мне нужен юрист, который мог бы действовать быстро. Я сам заплачу, но, думаю, ты сможешь найти подходящего быстрее, чем я.

— Без проблем, — сказал Рокби.

Он достал из кармана мобильный телефон и набрал номер:

— Денхолм, это Джонни. Это срочно. Я дома, позвони мне… Он перезвонит, как только услышит сообщение, — Рокби положил свой телефон на кофейный столик. — Хочешь выпить?

— Я за рулем, — сказал Страйк.

— Хочешь безалкогольного пива? Я сам не пью. Врач запретил. Садись.

Страйк сел, как ему было велено, на большой коричневый диван, стоящий под прямым углом к креслу Рокби. Тот нажал на маленький звонок на стеклянном столике рядом с собой, и появилась филиппинка средних лет, одетая в серебристо-серую униформу.