Чтение онлайн

Ну, так что? Сможешь завтра?

В голове подружки явно пошел мыслительный процесс, во время которого Стэнка замерла. Солена промычала:

– М-м-м. А мне ту тайну расскажешь?

– Ага, - кивнула Стэнка.
– Только по дороге в Луговины завтра. Ну так...

– Добро. Попрошу у отца.

– Вот и распрекрасно! Тогда - до завтра, Солена!

– Стэнка!
– вскинула подружка ей вслед руку.
– Матушка тебя к столу звала вечерить!

– Некогда! Дел много! А завтра Стрекозу подою и к вам!
– хлопнула та воротной створкой и полетела назад...

Вечером дня следующего груженая медным церковным колоколом телега катила по березняку из Луговин в Стожки. Хотя предполагалось вернуться домой раньше. Всё из-за старосты и к лучшему: Солена, наконец, прозрела и...

– Ох, все же зря я согласилась на эти новые ботинки, - вздохнула, вдруг, она.

Стэнка, сидящая рядом, ехидно хмыкнула:

– Сам виноват. Сбрехнул зачем?

– Ну, сбрехнул, да, - перехватив вожжи, потерла Солена нос.

– А раз сбрехнул... ботинки у нас с тобой теперь - на зависть всем Стожкам: с лаковыми носами, со сточенными каблуками. И в ресторации поели, как дамы.

– Ага. И колокол наш начистили, - обернулась назад Солена и расплылась в улыбке.
– Краси-вый...

– А староста - тать и брехун. Ведь надо же: сказал про тыщу двести, а с нас в ломбарде взяли восемьсот. Нагрел бы земляков почти на триста леев.

– А, Бог ему судья, Стэнка, - великодушно изрекла Солена.
– Зато я за тебя теперь спокойна и рада.

– Что не позарилась на его деньги за парик?
– прищурилась она на девушку.
– Месть дороже.

– Ой, ты вот сейчас такое...
– срочно скривилась Солена.
– Я рада, что теперь душе твоей, когда придет твой срок, будет добро.

– Откуда сия новость?

– А ты разве не знаешь, что колокол, купленный на деньги человека, звонит и для него? Каждый свой раз. А душе от его звона на небесах покой и благодать.

– Ну, надо же, - с улыбкой, вскинула глаза к небу Стэнка.
– Красиво.

– Ага, - вздохнула Солена.
– И радостно так... А ты эту песню знаешь?

– Какую?

– Про голубку и орла?

– Ага.

– Давай теперь ее?

– Давай, - и снова затянули:

– Ох, как залЮбилась голубушка с орлом!

От когтей могучих смято ей крыло!

Век теперь ей в поднебесье не летать!

Друга милого в окошечке ей ждать!..

Так и орали до самых своих Стожков...

К церковной калитке подъехали перед закатом. И по пустоте и тишине вокруг, опытная Солена вынесла вердикт:

– Служба идет.

– Где?
– заозиралась с телеги Стэнка.

– Так в храме. Где ж еще? Каждый день в это время. Как раз к ней угадали.

О, "угадали", не то слово - зрителей изрядно будет. Хотя Стэнка сама толком не знала: надо ли ей это. Главное, чтоб староста узнал, что колокол и без него в Стожки вернули и догадался: за чьи леи. А что до остального... до остальных...

– И что теперь мы станем делать?

Солена, соскочив с телеги, отряхнула с юбки пыль. Потом решительно уставилась в окованные двери церкви:

– Будь здесь, колокол карауль. А я пойду вовнутрь, дождусь там окончанья Службы и отцу Зоилу скажу, что, ну...
– и глянула на Стэнку.
– Будь здесь.

– Ага, - вздохнула та.

Сидеть пришлось недолго. Вскоре дверные створки отворились, первыми выпустив на свет детей. Те тут же с криком бросились к калитке. Стэнка - нервно подобралась.

– А это он и есть?!

– Ого! Какой большой!

– И с буквами. А можно его потрогать?

– Гляди, на нем кресты и фигурки.

– А позвонить в него?

– Стэнка!
– растолкал галденье вихрастый Ерш, средний сын вдовы Малуши. Правда, сейчас он был причесан и лыбился во весь щербатый рот.
– Стэнка, здорово!

Девушка заулыбалась в ответ. Ей Ерш всегда нравился - самостоятельный и не болтун:

– Здорово.

– Ну, я теперь стану настоящим звонарем, - заявил тот, подпрыгнув на телегу.

– С чего, вдруг?
– сдвинулась радушно Стэнка.

– Так полная ж "семья" у нас сейчас: "колокол-отец", Благовестник, "колокол-дитя", Зазвон, и ты вернула "колокол-мать", Подзвон.

– Ох, девонька!
– обернулись оба на старческое оглашенье.
– Не иначе сам Бог тебя благословил! Это надо ж, - поджав губки, закачала головой бабка Ружана.
– Не иначе...

– Ну, я...
– растерялась Стэнка, обводя взглядом толпу вокруг телеги.

Она теперь пополнилась и взрослыми. На миг среди других мелькнула голова Натушки. Девушки встретились глазами, Натушка прыснула, скосившись на сестру. А Стэнка, вдруг, вспомнила: сегодня же была просидьба... Судя по важному адиному лицу, прошла она успешно. Ага, а где ж их батюшка?

– Какая новость радостная, - нарисовался и он сам с торца телеги. И вперился глазами в колокол (может, не их?).

– Радостная, да, - вернулся к Стэнке голос.
– И с вас, господин, забота спала челом бить по дворам. Хотя теперь ведь деньги собранные опять надо...

– Какая новость... радостная, - поднял тот глаза на девушку.
– Ты - мо-лодец.

– Еще какая... "молодец", - дополнил, ухмыляющийся сбоку господин Новик.

Друг его пришлепнул ладонь к борту телеги:

– Добро... Теперь его втащить наверх бы, на колокольню, и закрепить на балке... Отец Зоил?

И Стэнка только сейчас заметила стоящего рядом с ней священника. Тот перевел внимательный взгляд с главы деревни на травницу:

– Поступок, достойный всех похвал, сестра Стэнка.

– Спасибо, - скосилась оная на хвост кобылы. Ну а куда еще коситься? Кругом глаза и уши. Уши и глаза.

Священник с расстановкой повторил:

– Поступок, достойный всех... похвал.

– Теперь Стожкам не стыдно будет за колокольный звон, - открыл рот дядька Прохор.

– А Стэнке - медаль на грудь?!
– выкрикнули из толпы.

– Медали государь дает! А Стэнке надо...

– Ленточку?

– Ага, атласную в косу!

– Не, на грудь именную!

– И званье... это... "Почетный коло-коло... колоко-ло...

– Да уж молчи!

– Колоколоносец! Вот!

– Ох, я пойду, - пылая до ушей, выдохнула Стэнка, сползая вниз с телеги.
– Святой отец, не отошли бы вы...

– Я знаю, как сестру Стэнку наградить!
– вдруг, огласился тот.