Чтение онлайн

– Овечка вернулась в стадо.

– Что?

– Так наша игра должна завершиться. Такими словами.

– А-а, - скосилась Стэнка на протянутую ей ладонь. И уже потянулась к ней своей, когда...

– Святой отец, с вас двоих хоть иконостас малюй! Георгия Победоносца(5)!
– улыбка на его лице вмиг растаяла. Стэнка, отдернув руку, тихо застонала.
– А, Святой отец?!
– вновь громко огласился Уйка.
– Очень вы с ним сейчас...

– Брат мой, слова ваши есть кощунство над Святыней, и неуважение своего ближнего, - спокойно произнес он и оглянулся. Но Стэнки рядом на траве уже не было.

– Пропустите, - зло выдохнула она расступившейся толпе.
– Солена, ты - как хочешь, а я иду домой! И только слово мне скажи... Георгий Победоносец... А я, значит, змей. Змея...

_______________________________________

1 - Женатый любовник.

2 - Слегка присоленная пенка, снятая со свежеприготовленного топленого коровьего или овечьего молока. Широко используется во многих береднянских блюдах (да хоть на хлеб его намазать).

3 - Лей - денежная монетная единица Бередни.

4 - Рубленый бифштекс из равных частей говядины и свинины с луком, перцем, паприкой и зеленью, жареный на решетке и сверху политый каймаком.

5 - Святой Георгий Победоносец, при жизни - храбрый и сильный воин, известен, в основном, одним из своих, уже посмертных подвигов - уничтожением змея (или дракона). В связи с этим на иконах его традиционно изображают на коне, вонзающим копье в чудовище.

ГЛАВА 3

Радуга над морем. Радуга в море. Она висела правильной дугой, деля небо надвое, и отражалась в утреннем серо-голубом штиле. И водное воссоздание это, из-за ряби, прописанное частыми зигзагами, завораживало больше оригинала. Гораздо больше. Наверное, потому, что мы в своей старой лодке качались сейчас именно в разноцветных волнах.

– Потрясающе, - выдала я.

Ник тихо засмеялся:

– Вывалишься за борт.

Я поднесла мокрую руку к глазам:

– Жаль, - вздохнула, разглядывая ее.

– Чего тебе "жаль"?

– Чего?
– и прищурилась на зевающего мужа напротив.
– Вот если б и рука моя оказалась разноцветной, то волшебство было бы... было бы...

– Волшебство уже есть, - уверенно тряхнул головой Ник.
– Ты только представь: мы в Чидалии на Море радуг среди беззаботного покоя. А впереди - только самое лучшее.

– "Самое лучшее"... Варвара огнем задышит, когда узнает, что проспала.

– А мы ей не расскажем, - весело скривился Ник.
– Это - волшебство на двоих.

– "На двоих"... Ник?

– Что, любимая?

– А ты когда-нибудь купался в радуге?

– Не-ет, - протянул он, принимая мой вызов.

Но, я все же, нырнула с лодки первой, быстро стянув сарафан...

– ... и кому он нужен, этот снег?.. Агаточка?

– Что, тетя Гортензия?
– и обернулась от окна.

Снег накрыл Гусельницы сегодня поздно ночью. И кому он, действительно, в конце марта так был нужен? Разве что Варваре и Эрику, катающим в саду маломерного снеговика с грязными от, уже успевшей оттаять земли, боками... Эрик... Рыцарь этот, бывший напарник моего мужа, так вписался в нашу большую горластую семью, будто наличествовал в ней с самого рождения.

– Ты чай пить будешь?
– тетушка, отведя рукой занавесь на окне, встала рядом и тоже прищурилась на румяную пару в саду.
– Пока все соберутся и за стол сядут...

– Неа. Спасибо.

– Какой хороший молодой человек. Да еще рыцарь. Маг огня... О-ох.

Я поддакнула:

– Ага. И вместо того, чтоб болтаться в нашей толпе, нашел бы себе, наконец, девушку... хорошую.

Тетушка моя хмыкнула, не отводя взгляда от Эрика и Вари:

– А зачем?

– То есть?
– недоуменно уточнила я.

– Разве Варенька тебе не говорила? Она уверена, Эрик - ее будущий муж.

– Тысь моя майка.

– Вот-вот, - захихикала тетка.
– Значит, сейчас именно там, где и положено. Ты только ему пока не говори. Зачем раньше времени так мужчину радовать?

Я усмехнулась. "Будущий супруг" Варвары Дивнич обернулся и "радостно" помахал нам рукой.

– А что? Варя - замечательная партия. Тем более, от карьеры зельеотравительницы отказалась... А где мама моя, тетя Гортензия?

– Ох, а кто ж её знает, Агаточка?

– Да не вздыхайте вы так: эту проблему мы с ней вчера разрешили.

– Какую "проблему"?
– замерла родственница.

– Навеянную маминой бурной фантазией и собственным прошлым.

– Она тебе всё... рассказала?

– Да-а, - праведно опешила я.
– А что здесь такого то? Это ведь и моя проблема.

– Да как она на подобное решилась? И ты сильно расстроилась? Ты только не расстраивайся.

– Да все нормально уже. Я...

– Вот и правильно!
– уверила меня тетка.
– Вот и правильно, Агаточка. Всегда надо думать о хорошем и полагаться только на него. А то, что у нас в роду случается, еще ничего не...

– Я не опоздала?

– Катаржина!
– и понеслась к возникшей на пороге маме.

Я лишь плечами пожала ей вслед: может и тетушка ненароком забеременела? Откуда такие эмоциональные всплески? И, бросив еще один взгляд за окно, решила и сама подышать свежим воздухом.

Пах он талым снегом, прелой землей и низким дымом из всех уличных труб в округе. В общем, "вкусно" он пах. Я даже ноздри на крыльце в сад раздула: так старалась его поглощать. Опять же - упражнение. Мне его наш лекарь еще полгода назад прописал (для успокоения нервов), но, что удивительно, нет, не то, что вспомнила я его лишь теперь, а что не понадобилось (нервы успокаивать). Я просто перестала психовать, будто абстрагировалась от всех для этого процесса возможных причин. Заслонилась от них не то животом, не то... странным ощущением защиты.

– Агата! Смотри, какое недоразумение у нас вышло! Эрик его "людером" обозвал!
– поддернула, сползшую на глаза шапку, Варя.

– Это что еще?
– сморщила я в ответ лоб.

Эрик подбоченился сбоку от их изваянья:

– Так на родине моей называют "грязнуль". Правда, в это слово другое определение вкладывают.

– На твоей родине?
– заинтересованно открыла я рот.

Рыцарь кивнул мне:

– Угу. Я ведь - из Анкрима, - и, отряхиваясь, подошел к крыльцу.
– "Людер", значит "незаконнорожденный".